После выхода в свет романа "На Западном фронте без перемен" Ремарку непрерывным потоком шли письма участников войны, выражавших ему признательность за правдивое признание той бойни, в которые были втянуты народы Европы. В наше время кровавая авантюра 2022 года, в которую втянули нас кремлевские и донецкие негодяи, до сих пор не имеет художественного описания из-за массовой цензуры в печати и империалистической оккупационно-информационной блокады, потому что единственные туманные сообщения о том, что происходит на войне не показывает чудовищность этой путинской войны. Единственный способ узнать о ней все жуткое и страшное уже пять лет и прекратить ее наконец- вернуться к описанию Первой мировой войны солдатом, участвовавшим в ней
" Шквальный огонь. Заградительный огонь. Огневые завесы, мины, танки, бронетранспортеры,пулеметы (дроны). Все это слова, слова, слова, но за ними стоят все ужасы, которые переживает человечество
Наши лица покрылись коростой, в наших мыслях царит хаос, мы смертельно устали,; когда начинается атака, многоих приходится бить кулаком, чтобы заставить их проснуться и пойти месте со всеми; глаза воспалены, руки исцарапаны, колени стерты в кровь, локти разбиты.
Сколько времени прошло? Что это - недели месяцы, годы? Это всего лишь дни. время уходит-мы видим это, глядя в бледные, бескровные лица умирающих; мы закладываем в себя пищу, бегаем, стреляем, убиваем, лежим на земле; мы обессилели и отупели и нас поддерживает только мысль о том, что вокруг есть еще более слабые, еще более отупевшие, еще более беспомощные, которые, широко раскрыв глаза, смотрят на нас как на богов, потому что нам иногда удается избежать смерти.
В те немногие часы, когда на фронте спокойно, мы обучаем их: "... смотри, видишь дрыгалку? это мина, она летит сюда! лежи спокойно, она упадет вон там, дальше. А вот если она идет так, тогда драпай! От нее можно убежать."
Мы учили их улавливать жужжание мелких калибров, этих коварных штуковин, которых почти не слышно; новобранцы должны так изощрить свой слух, чтобы распознавать среди грохота этот комариный писк. Мы внушаем им что эти снаряды опаснее крупнокалиберных, которые можно услышать издалека. Мы показываем им как надо укрываться от аэропланов (тогда еще не было дронов), как притворяться убитым, когда противник ворвался в твой окоп, как надо взводить ручные гранаты. Мы учим новобранцев падать с быстротой молнии в воронку, спасаясь от снарядов ударного действия, мв показываем им как можно разворотить чужой окоп, мы объясняем разницу в скорости горения запала у наших и чужих гранат. Мы обращаем их внимание на то какой звук издают химические снаряды и обучаем всем уловкам с помощью которых они могуи спастись от смерти
Они слушают наши объяснения, они вообще послушные ребята, но когда дело доходит до боя они волнуются и от волнения делают как раз не то что нужно Хайе Вестхуса выносят из-под огня с разорванной спиной; при каждом вдохе видно как в глубине раны работают легкие. Я еще успеваю проститься с ним - Все кончено, Пауль-со стоном говорит он и кусает себе руки от боли
Мы видим людей, которые все еще живы, хотя у них нет головы% мы видим солдат, которые бегут хотя у них срезаны обе ступни; они ковыляют на своих обрубках с торчащими осколками костей до ближайшей воронки; один ефрейтор ползет два километра на руках, волоча за собой перебитые ноги; другой идет на перевязочный пункт, прижимая к животу расползающиеся кишки; мы видим людей без губ, без нижней челюсти, без лица, мы подбираем солдата, который в течении двух часов прижимал зубами артерию на своей руке, чтобы не истечь кровью; восходит солнце, приходит ночь, снаряды свистят, жизнь кончена...
Нас сменяют. Под нами катятся колеса, мы стоим в кузове, забывшись тяжкой дремотой и приседаем, услышав крик "Внимание, провод". Когда мы проезжали эти места, здесь было лето, деревья и кусты были еще зеленые, сейчас они выглядят уже по осеннему, а ночь несет с собой седой туман и сырость. У бортов машины - темные силуэты людей, они выкрикивают номера полков и рот. И каждый раз от нас отделяется кучка поменьше - крошечная, жалкая кучка грязных солдат с изжелта-серыми лицами.
Вот кто- выкликивает номер нашей роты, по голосу слышно что это наш ротный-он значит уцелел, рука у него на перевязи. Я узнаю Ката и Альберта, мы становимся рядом, плечом к плечу и посматриваем друг на друга. Мы слышим как наш номер выкрикивают во втором и в третий раз. Долго же его придется звать - ведь ни в лазаретах, ни в воронках его не слышно
И еще раз: - вторая рота, ко мне....Потом тише: - никого больше из второй роты?
Ротный молчит, а когда от наконец спрашивает "Это все?" голос его становится немного хриплым
Настало седое утро, когда мы выступали на фронт было еще лето, и нас было сто пятьдесят человек. Сейчас мы зябнем,на дворе осень, шуршат листья, в воздухе устало вспархивают голоса: "первый-второй-третий-" на тридцать втором перекличка умолкает. Молчание длится долго, наконец голос ротного прерывает его
Читать далее...
Воскресенский собор
Золотой восход солнца
Утро в березовой роще
Аромат весны
На берегу реки
Прогулка по осеннему лесу
Ранним утром
Июльский вечер
Аромат кубанских яблок
Теплый вечер
Тёплое майское утро
Весенний пейзаж с одуванчиками
В лучах утреннего солнца
Ангелинский ерик
Лето на Валааме
Аромат цветущей алычи
Утро в серебристой дымке
Танец хризантем
Перед грозой
Вечереет, прогулка на реке
Весеннее настроение
Летний пейзаж
Грибной дождик
