Русская прима-балерина, которую сравнивали с великой Анной Павловой.

Спесивцеву называли гениальной, сравнивали с Анной Павловой, обсуждали ее многочисленные романы, подозревали в шпионаже и связи с большевиками и просто боготворили, а потом она на два десятилетия оказалась запертой в психиатрической больнице в США.

Когда нацисты пришли к власти, Зигмунд Фрейд был стар и тяжело болел. В Гестапо знаменитого еврея планомерно лишали последних сил и средств. Его работы сжигали на глазах у изумленной публики, а сестер профессора сгубили в концлагере. Он потерял дом, работу, библиотеку и мог расстаться с жизнью. Первые мировые лидеры просили за Фрейда, и после очередных переговоров Геббельс заявил, что хочет за дряхлого еврея пару замков родственницы Наполеона. В противном случае, по легенде, нацист пообещал сделать из маэстро абажур на память. Какое решение приняла принцесса Бонапарт и почему она вступилась за профессора психоанализа?

[700x697]
Когда мне встречается в людях дурное,
То долгое время я верить стараюсь,
Что это, скорее всего, напускное,
Что это случайность. И я ошибаюсь.
И, мыслям подобным ища подтвержденья,
Стремлюсь я поверить, забыв про укор,
Что лжец, может, просто большой фантазер,
А хам, он, наверно, такой от смущенья.
Что сплетник, шагнувший ко мне на порог,
Возможно, по глупости разболтался,
А друг, что однажды в беде не помог,
Не предал, а просто тогда растерялся.
Я вовсе не прячусь от бед под крыло,
Иными тут мерками следует мерить.
Ужасно не хочется верить во зло,
И в подлость ужасно не хочется верить!
Поэтому, встретив нечестных и злых,
Нередко стараешься волей-неволей
В душе своей словно бы выправить их
И попросту «отредактировать», что ли!
Но факты и время отнюдь не пустяк.
И сколько порой ни насилуешь душу,
А гниль все равно невозможно никак
Ни спрятать, ни скрыть, как ослиные уши.
Ведь злого, признаться, мне в жизни моей
Не так уж и мало встречать доводилось.
И сколько хороших надежд поразбилось,
И сколько вот так потерял я друзей!
И все же, и все же я верить не брошу,
Что надо в начале любого пути
С хорошей, с хорошей и только с хорошей,
С доверчивой меркою к людям идти!
Пусть будут ошибки (такое не просто),
Но как же ты будешь безудержно рад,
Когда эта мерка придется по росту
Тому, с кем ты станешь богаче стократ!
Пусть циники жалко бормочут, как дети,
Что, дескать, непрочная штука – сердца…
Не верю! Живут, существуют на свете
И дружба навек, и любовь до конца!
И сердце твердит мне: ищи же и действуй.
Но только одно не забудь наперед:
Ты сам своей мерке большой соответствуй,
И все остальное, увидишь, – придет!
Эдуард Асадов
[301x77]
Анна Маринова — художница из Санкт-Петербурга, работающая в реалистической традиции. Особое место в ее работах занимают прекрасные женские образы. Они отличаются изящной нежностью и особой поэтичностью, передающими не только внешнюю красоту, но и хрупкость, мечтательность, загадочность.
Жителям таёжных и северных приморских зон Северной Америки и Евразии неплохо знакомы птицы, которые для большинства их наблюдающих выглядят как крупные утки, которые, правда, неохотно летают и очень редко выходят на берег. Такая нелюбовь к полётам (хотя летают они хорошо, пусть и маломаневренно) и пешим прогулкам связана со строением нижних конечностей. Лапы этих "уток" уж слишком сильны отнесены к задней части тела. На земле это приводит к крайне медленной и неуклюжей походке и делает невозможным взлёт с её поверхности. Да и чтобы с воды взлететь эти крупные (до 6-7 кг) птахи вынуждены брать разгон в 30-50 метров, оттого на небольших водоёмах их встретить практически невозможно.
Казалось бы, что за непотребство с несчастными птицами сотворила эволюция?! На самом деле они отлично приспособлены к своей среде обитания: такое строение лап, обтянутых плавательной перепонкой делает их отличными пловцами и ныряльщиками. При плавании или нырянии эти лапы работают как гребные лопасти. Интересно, кстати, что крыльями, в отличии, скажем, от пингвинов, с которыми герои этой статьи находятся в родстве, "утки" при подводном плавании практически не пользуются, плотненько прижимая их к спине. Ныряльщики из них, к слову, преотличные: могут задерживать дыхание на 2-3 минуты и погружаться до 50-60 метров. Ныряние практически не пневматизированным скелетом и принудительным удалением воздуха из перьевого покрова.
|