Женя и Соня договорились встретиться в ресторане. Женя пришёл в строгом костюме, Соня — в пижаме. Женя спросил: «Ты серьёзно?». Соня ответила: «Я устала, хотела отменить, но подумала — раз обещала, приду в чём есть».
Они сели за столик. Соня заказала суп, Женя — пасту. Соня спросила: «Ты всегда такой покладистый?». Женя ответил: «Только когда вижу, что человек честен». Соня улыбнулась.
Соня рассказала, что она художница. Женя сказал, что он нотариус. Соня спросила: «Нотариус и художница — странная пара». Женя ответил: «Зато мы оба умеем подписывать документы. Ты — холсты, я — договоры».
Соня засмеялась. Она достала из сумки блокнот и нарисовала портрет Жени за пять минут. Женя посмотрел и сказал: «У меня нос больше». Соня ответила: «Это художественный вымысел».
Через неделю Женя пришёл к Соне в гости. Он был в пижаме. Соня сказала: «Ты серьёзно?». Женя ответил: «Ты задала стандарт». Соня засмеялась и надела свой любимый халат.
Сергей Соседов назвал главных бездарностей эстрады нашего времени
В мире российского шоу-бизнеса, где принято улыбаться друг другу в камеру, а за кулисами - обмениваться сухими любезностями, Сергей Соседов всегда был «белой вороной». Он - тот самый редкий тип критика, который «рубит правду-матку» и превращая свои интервью в сеансы жесткой психотерапии для всей эстрады.
Недавно Соседов выдал серию комментариев, которые взорвали интернет-пространство. Казалось бы, привычное дело - эксперт критикует артистов. Но почему миллионы обычных слушателей, которые, казалось бы, должны защищать своих кумиров, в комментариях пишут:
«Подписываюсь под каждым словом»?
Давайте отложим в сторону таблоидные заголовки и попробуем разобраться, что именно заставило Соседова назвать современную сцену «катастрофой» и почему этот диагноз может быть куда опаснее, чем кажется на первый взгляд.
«Фонограммный рай» и нулевая харизма
Первый удар критика пришелся по так называемым «кумирам поколения зумеров». Соседов не стесняется в выражениях, когда говорит о певицах, чей взлет был стремительным, но, по его мнению, искусственным. [700x369]
Взять, к примеру, Люсю Чеботину. Феномен ее популярности для критика - уравнение без решения. Его главный аргумент прост, как правда, если артист не может попасть в ноту, даже когда на бэк-треке звучит его собственная студийная запись, значит, сцена - не его место. Это жестоко? Безусловно. Но за этой жестокостью скрывается старая школа музыкального образования, где чистота исполнения была аксиомой, а не опцией. [700x423]
Не меньше «досталось» и Клаве Коке. Соседов видит в ней не артистку, а скорее яркую витрину. Он прямо заявляет: за обилием смены костюмов, «инстаграмными» фильтрами и бесконечным PR-шумом скрывается пустота. Когда музыка - это лишь приложение к картинке, вокал становится жертвой компьютерной обработки (автотюна). Вместе с Валей Карнавал они в глазах критика формируют пугающий тренд: на сцену выходят люди, для которых музыка - это не искусство самовыражения, а способ монетизации личного бренда. [700x396]
Отдельного упоминания удостоилась Марго Овсянникова. Соседов называет ее «антирекордом» эстрады. В его системе ценностей эпатаж оправдан только тогда, когда он - продолжение таланта. Вспомните Бориса Моисеева или Жанну Агузарову: там за внешним безумием стояла мощная театральная школа и невероятная харизма. В случае с современными инфлюенсерами, по мнению критика, мы видим лишь попытку «взять аудиторию» нахрапом, без фундаментального понимания того, что такое работа со зрителем.
Олдскул под прицелом: от «фигуристов» до «шаманов»
Если вы думали, что достается только молодежи из соцсетей, вы глубоко заблуждаетесь. Соседов прошелся катком и по тем, кто годами занимает уютные кресла в главных концертных залах страны. [700x326]
Анне Семенович критик вынес, пожалуй, самый резкий вердикт, посоветовав оставить вокальные амбиции в прошлом и вернуться к тому, что у нее получалось блестяще - к фигурному
Мечта бабочки...Российский художник Дмитрий Кустанович
Белый танец танцует бабочка в шляпке из фетра,
в шелковом платье на стеклах,скользких от ветра.
Ветки качаются и в дожде капли хрустальные чудо,
Осени дни уплывают туманом и ты далеко отсюда…
Если б,у бабочки крылья покрывал глянец,
она порхала бы ближе к солнцу исполняя танец.
О чем мечтает она? парить улетающей птицей,
продлить свою короткую жизнь,в неё воплотится.
Дача княгини Зинаиды Ивановны Юсуповой в Царском Селе (1856–1859, архитектор Ипполит Монигетти) на Павловском шоссе. Современники называли её «маленьким Эрмитажем» за сходство с павильоном Растрелли.
В рисовании и живописи с натуры он чрезвычайно быстро ориентировался: он почти сразу угадывал, как надо подойти к предмету, что не существенно, и с чего следует начать. Учился он так, что казалось, будто живет он в другой раз и что ему остаётся что-то давно забытое только припоминать. Работал он страстно; апатичность и рассеянность не врывались к нему в то время, когда в руках был карандаш, или, вернее, — механически, без участия сердца, он работать не мог... И. Крамской
Его работами восхищались Иван Крамской и Иван Шишкин, а пейзажам доставались премии от Общества поощрения художников. За свою очень короткую жизнь этот художник успел многое. Именно он подбросил Илье Репину идею с композицией "Бурлаков на Волге", а так же раздобыл средства для поездки. Он мог бы легко совершить переворот в русской живопись, только ярка звездочка очень рано погасла на небосклоне. Художнику было всего 23 года.
Если вы думали, что кокошник — это просто "картонный веер", то вы еще не видели "Шишак" из Торопца. Это не просто головной убор, это ювелирный бронежилет для женского счастья!
Московиты. XVI век. Из "Космографии" французского путешественника и просветителя Андре Теве.
Идея о том, что Россия — это полуазиатская "Московия", которая незаконно присвоила себе не принадлежавшие ей земли и слово "русские", имеет весьма глубокие корни.
Одним из первых мнение о том, что Московия не является частью Европы, высказал австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн, автор одного из самых известных трудов о Московском царстве.
В своих "Записках о Московии" (1549) он предложил относить Московию к Азии: "Если провести прямую линию от устья Танаиса (Дона. — Прим. авт.) к его истокам, то окажется, что Москва расположена в Азии, а не в Европе".
Мысль о том, что Россия — это не Европа, а варварская и азиатская "Московия", оказалась очень востребованной в XIX столетии — после окончания Наполеоновских войн.
С одной стороны, это было время действия Венской системы международных отношений, "европейского концерта" и "пентархии", то есть пятерки европейских лидеров: России, Великобритании, Австрийской империи, Пруссии и Франции.
С другой стороны, Россия, внесшая решающий вклад в разгром наполеоновской Франции и значительно усилившая свои позиции, стала вызывать у европейских политиков чувство зависти и раздражения.
Не случайно именно в это время на Западе формируется русофобия как идеология, а в 1830-е годы этот термин уже активно используется в европейской прессе.
Сигизмунд Герберштейн в жалованной ему московским князем одежде. Рисунок первой половины ХVI века
РУСОФОБИЯ С РАСОВЫМ ДУШКОМ
Уже в те годы европейскими авторами использовались две аргументации объяснения феномена инаковости русских.
В соответствии с первой, исторической, неполноценность русских связывалась со спецификой исторического развития, прежде всего с наследием Орды.
В соответствии со вторым подходом, генетическим, или расовым, речь шла о якобы особой генетической ущербности русских.
Русские терпят тиранию, потому что это свойственно их природе. Русские видятся не просто как отсталый, а как органически неполноценный народ, неспособный воспринимать "западные ценности".
"Русский... является этнической аномалией, с которой
[700x684]
[695x700]
[700x700] 
[700x665]
[700x693]
[700x690]
[687x700]
[700x697]
[700x693] 
[700x690] 
