Это цитата сообщения Алефтина_Рыжкова Оригинальное сообщение
Муромский Свято-Троицкий женский монастырь.
Свято-Троицкий женский монастырь основан во второй четверти XVII века купцом Тарасием Цветновым на месте, которое ранее называлось Старое Вышнее городище. Согласно преданию, еще в XII веке святой благоверный князь Константин, считающийся крестителем Мурома, поставил деревянную церковь во имя святых князей-страстотерпцев Бориса и Глеба.
В 1642—1643 годах на месте деревянного храма был возведён Свято-Троицкий каменный собор, сохранившийся до настоящего времени. А в 1643 г. Тарасий Цветнов получил у епископа Рязанского и Муромского разрешение на основание при соборе монастыря. На месте построенной в XIV веке деревянной церкви Святой Троицы был воздвигнут Троицкий собор. Рядом с ним на одном фундаменте были построены Казанская надвратная церковь и колокольня. Окончательно ансамбль монастыря сформировался в XIX веке, когда были достроены келейные корпуса, каменная ограда и здание церковно-приходской школы.
Свято-Троицкий женский монастырь основан во второй четверти XVII века купцом Тарасием Цветновым на месте, которое ранее называлось Старое Вышнее городище. Согласно преданию, еще в XII веке святой благоверный князь Константин, считающийся крестителем Мурома, поставил деревянную церковь во имя святых князей-страстотерпцев Бориса и Глеба.
В 1642—1643 годах на месте деревянного храма был возведён Свято-Троицкий каменный собор, сохранившийся до настоящего времени. А в 1643 г. Тарасий Цветнов получил у епископа Рязанского и Муромского разрешение на основание при соборе монастыря. На месте построенной в XIV веке деревянной церкви Святой Троицы был воздвигнут Троицкий собор. Рядом с ним на одном фундаменте были построены Казанская надвратная церковь и колокольня. Окончательно ансамбль монастыря сформировался в XIX веке, когда были достроены келейные корпуса, каменная ограда и здание церковно-приходской школы.
|
|
|
|
История
Монастырь основан в 1643 году на месте, которое ранее именовалось Старое Вышнее городище, где в XII веке святой благоверный князь Константин, креститель Мурома, поставил деревянную церковь во имя страстотерпцев Бориса и Глеба.
Обитель мирно существовала до 1921 года, потом ее закрыли, и монастырская территория стала использоваться под городские нужды.
По Божиему промыслу, возрождение монастыря началось 15 мая 1991 года, когда Православная Церковь вспоминает перенесение мощей святых Бориса и Глеба. Настоятельницей монастыря по благословению архиепископа Владимирского и Суздальского Евлогия стала игумения Тавифа (Горланова).
В 2002 году в монастыре был открыт пансионат для несовершеннолетних детей «Надежда», где девочки получают среднее образование.
На территории монастыря построена часовня и источник в честь святых Петра и Февронии.
В монастыре три действующих храма.
Это цитата сообщения Lkis Оригинальное сообщение
🌶 Настоящий ХРЕНОДЁР — без варки, без лишней суеты, зато со слезами радости!
Это цитата сообщения Lkis Оригинальное сообщение
Маринованный чеснок. Холодный способ
Чеснок – 1 кг
Вода – 600 мл
Сахар – 4 ст. л.
Черный перец горошком – 7 шт.
Гвоздика – 10 бутонов
Уксус – 3 ст. л.
Очистите чеснок от верхнего слоя шелухи. В отдельную кастрюлю добавьте воду, сахар, соль, гвоздику и перец горошком. Вскипятите, снимите с огня кастрюлю и влейте уксус. В стеклянную банку уложите рядами головки и доверху залейте маринадом. Плотно закройте крышкой и уберите в прохладное место, но не в холодильник. Через 2 месяца маринованный чеснок будет готов к употреблению.
Она сидела на окне
и думала о нём.
О том, что жизнь не удалась,
и пусто впереди.
Мороз. Но – нет: следы от ран
не становились льдом.
И падал снег. Под снегом – грязь.
И платья не спасти.
Она смотрела на газон
и на чужих людей.
Никто её не замечал
и не смотрел наверх.
Перед глазами – титры снов,
Пародии людей.
Вот он, его спина… провал.
Раздался чей-то смех…
И с ускореньем понеслись
обугленные дни
Назад, туда, где его нет,
нет боли. Ничего…
И по холодной коже вниз
срывались слёзы. С ним
Ушел весь мир, погас весь свет.
Зачем ей без него?..
Она сидела на окне.
И падал снег в ладонь.
И он беспомощно лежал
на маленькой руке.
И вдруг в промерзшей тишине -
трезвонит телефон…
Она смотрела вниз, дрожа:
Не думать о звонке!
Но он вонзал под кожу свет,
Царапая стекло,
Он стягивал её с окна,
Пунктиром жизнь дробя.
«Алло?» И вдруг… Его: «Привет»…
И стало вдруг тепло.
«Не уходи! Ты мне нужна…
И… я люблю тебя!»
© Оля Майер
[394x700]
Море не разольется, звезды не разобьются.
Тьма не станет светлее, темным не станет свет.
Время не затвердеет, цепи не разорвутся.
Память не оживает – памяти больше нет.
Скалы не сдвинуть с места, вода остается жидкой.
Скрипит под ногами старый, забывший шаги паркет.
Снег не будет горячим, даже под огненной пыткой.
Нежность не будет жестокой – нежности больше нет.
Портрету не быть человеком, не быть человеку в раме.
Хотя для меня оживает твой выцветший странный портрет.
Цветы из мертвой бумаги не станут живыми цветами.
Помощь не подоспеет – помощи больше нет.
Ноты без музыканта музыкой не услышат.
Любовь не станет бесцельной, с орбиты души не слетит.
Я помню тебя. Помню. Голос всё громче и выше,
Но прошлое не проснется – прошлое крепко спит.
© Оля Майер
[527x700]
«Нет новых писем»… Так просто и сухо.
Серое небо скучно висит.
И без эмоций стучат возле уха
Стрелки часов. И дождь моросит.
Шлёпаю тапками по коридору,
Взад и вперед. Не хочу ничего.
«Нет новых писем»... Забрызганный город
Сам по себе. А со мной – никого.
«Нет новых писем»… Стучат по планете
Пресные слёзы. Встали дела.
А мне всё равно, ведь ты – не ответил.
Ты не ответил. А я звала.
«Нет новых писем». Так просто и сухо.
Сухо и просто. Без лишних слов.
И без эмоций стучат возле уха
Стрелки бесчувственных старых часов…
© Оля Майер
[393x700]
Вечер осенний, темно и дождливо,
В сердце стучится навязчивый сплин.
Скисший салат, недопитое пиво,
Кресло, газета, погасший камин…
Скрипнула дверь, приоткрылась немножко,
Лёгкий сквозняк пробежал по избе.
А на пороге – ничейная кошка,
Та, что гуляет сама по себе.
Дождь по стеклу барабанит со злостью,
Мир за окошком до нитки промок.
Ну, заходи же, нежданная гостья,
Я, как и ты, в эту ночь одинок.
Что же ты так осторожно ступаешь?
В желтых глазах затаился испуг.
Видно ты в жизни ни ласки не знаешь
И ни тепла человеческих рук.
Пей молоко (я ж налью себе чаю),
Ты уж давненько не ела, небось.
Ты не расскажешь, но я понимаю –
Много тебе пережить довелось.
Глажу по шелковой шерстке рукою,
Тельце беспомощно жмется к ногам.
Ласковым взглядом ее успокою –
Нет, я тебя никому не отдам.
В жизни твоей больше горя не будет,
Здесь твоя гавань, бездомный малыш.
Кошка вздохнет и на миг позабудет
Мир подворотен, подвалов и крыш.
Будет лежать, возле ног примостившись,
Хитрые глазки прищурив слегка.
Только наутро уйдет, не простившись,
И уж не вспомнит меня. А пока…
Нежно мурлычет, лакая из блюдца,
И на душе так светло и легко.
Над головой её ангелы вьются
Белые-белые, как молоко.
© Сергей Ольков
[551x700]
Не зря мы перешли тогда на «ты»,
Смешав коктейль из страсти и надежды…
Пусть расставанья в жизни неизбежны,
Но память – луч из мрака темноты.
И у последней жизненной черты
Мы снова вспомним то хмельное лето,
Где не было закатов – лишь рассветы…
Не зря мы перешли тогда на «ты».
© Сергей Ольков
[381x700]
Ты не бойся – это не больно.
Скальпель нежно разрежет ткани,
Из аорты хлынет фонтаном
На рубашку алая кровь.
Ты не думай – это не страшно.
У хирурга ловкие пальцы,
Он движением осторожным
Из груди извлечет любовь.
Ты запомни – это не просто:
Душу хрупкую взяв в ладони,
Отсекать по кусочку память
И однажды все позабыть.
Ты узнаешь – не так уж сложно
Научиться не чуять боли.
Можно жить и с рубцом на сердце,
Пусть не долго, но все же – жить.
© Сергей Ольков
[392x700]
Всё, что было – прошло. Заморозив зимой
Все ушибы, заклеив все ссадины,
Я иду по дороге с легкой душой
Каблуками высчитывать впадины.
Я иду, вспоминая ночной разговор.
Мне так нравятся воспоминания!..
Я сквозь счастье смотрю на темнеющий двор,
Спасибо тебе за признание…
© Оля Майер
[392x700]