
Звонок раздался в тот момент, когда я, стоя на стремянке, поправлял светильник над обеденным столом. Светильник был гордостью моего интерьера, матовый шар сложной формы, поймавший идеальный баланс между брутальностью и невесомостью. Телефон завибрировал на подоконнике, и этот звук, наложившийся на мое шаткое равновесие, заставил руку дрогнуть. Я выдохнул, спустился на пол, подошел к окну и увидел на экране слово, которое всегда вызывало смешанное чувство нежности и сдержанной паники.
— Мам, привет, — сказал я, прижимая трубку плечом к уху и глядя, как внизу, во дворе, пенсионерка выгуливает крошечного шпица, похожего на ватный шарик.
— Андрюша, здравствуй, родной! — голос у мамы был звонкий, даже слишком. Таким голосом обычно предваряют новости, которые говорящему кажутся радостными, а слушающему, скорее всего, нет. — Ты стоишь или сидишь?
— Стою, мам. И, кажется, уже жалею, что не сижу. Что случилось?
— Почему сразу случилось? — обиделась она. — Вот вечно ты, Андрей, ждешь подвоха. Просто тетя Нина звонила. Они с дядей Колей и Максимом решили наконец посмотреть столицу. Представляешь, сколько лет собирались! И тут, очень удачно, у Максима отпуск, дядя Коля как раз сдал какой-то объект, а у Нины Петровны как раз образовалось окно между процедурами.
Я молчал. Шпиц во дворе остановился и начал тявкать на голубя. Голубь не реагировал.
Читать далее