Рамакришна глазами Фрейда
tantric_russia
:
21-06-2026 11:04
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Всё началось с того, что Фрейд опубликовал работу «Будущее одной иллюзии» (1927), где подверг резкой критике институциональную религию, назвав веру в Бога‑Отца невротическим поиском защиты.
Ромен Роллан, который в тот момент активно работал над книгой «Жизнь Рамакришны», не согласился с Фрейдом. 5 декабря 1927 года он отправил отцу психоанализа письмо, в котором писал: «Вы справедливо критикуете официальные религии. Но вы упускаете из виду истинный источник религиозного чувства».
Роллан так описывал это чувство:
«…Особое субъективное ощущение, которое никогда меня не покидало… чувство „вечности“, ощущение чего‑то безграничного, беспредельного — так сказать, „океаническое чувство“ (sentiment océanique). Оно представляет собой чистый факт контакта с целостностью бытия».
Для Роллана главным эмпирическим доказательством существования этого чувства был опыт Шри Рамакришны.
Когда в 1929 году Роллан завершил «Жизнь Рамакришны», он сразу же выслал экземпляр Фрейду. Французский мыслитель стремился показать строгому венскому рационалисту, что состояния бхава‑самадхи (экстаза) Рамакришны — не бред и не галлюцинации, а контролируемый, воспроизводимый опыт слияния с космическим субстратом.
Опираясь на жизнь бенгальского мистика, Роллан доказывал Фрейду следующие тезисы:
Растворение эго без потери рассудка. Рамакришна мог полностью утрачивать ощущение собственного тела, погружаясь в созерцание Матери Кали, но возвращался из этого состояния с ясным умом и глубокой мудростью.
Внедогматическая природа чувства. Это чувство первично. Церкви и догмы — лишь вторичная, зачастую искажённая попытка рационализировать «океанический» опыт.
Роллан настаивал, что Рамакришна не был психически болен: его экстазы способствовали интеграции личности и развитию способности любить всё живое.
Фрейд был глубоко тронут письмами Роллана (он искренне уважал его как гуманиста), но как учёный оставался непреклонен. Полученный материал о Рамакришне Фрейд осмысливал несколько лет; результатом этого анализа стала первая глава его фундаментального труда «Недовольство культурой» (1930).
Фрейд признавался, что сам не способен испытать подобное чувство, но не отрицал, что другие его переживают. Однако его трактовка опыта Рамакришны была весьма суровой с точки зрения мистицизма:
Растворение границ Эго. В норме взрослое Эго чётко проводит границу между «Я» и «не‑Я» (внешним миром). Фрейд предположил, что в моменты экстаза, которые Роллан наблюдал у Рамакришны, эта граница временно размывается.
Первичный нарциссизм. Фрейд обращался к фазе младенчества: новорождённый ребёнок не отделяет себя от материнской груди; для него весь мир и он сам — единое целое. Фрейд называл это первичным нарциссизмом.
По мнению Фрейда, «океаническое чувство» Рамакришны — это не контакт с Богом, а психологическая регрессия к самому раннему, младенческому состоянию — состоянию младенца у груди матери. Фигура Божественной Матери Кали, которой поклонялся Рамакришна, идеально вписывалась в эту концепцию: мистик словно возвращался в объятия архетипической Матери, стирая травму индивидуального существования.
Упоминание имени Рамакришны в корпусе текстов Зигмунда Фрейда встречается именно в его личной переписке с Роменом Ролланом. В опубликованных трудах (например, в «Недовольстве культурой») Фрейд избегал называть имя мистика, деликатно ссылаясь лишь на «своего выдающегося друга» и его идеи.
В письмах к Роллану Фрейд высказывался более прямо, совмещая глубокое личное уважение к собеседнику с жёстким интеллектуальным отторжением самого феномена мистицизма.
Письмо Фрейда к Ромену Роллану от 14 июля 1929 года
(Написано в Берхтесгадене после того, как Роллан прислал Фрейду экземпляр своей только что законченной книги «Жизнь Рамакришны»):
«Я прочитал Вашего „Рамакришну“ с болезненным напряжением, поражаясь тому, как глубоко Вы способны заглянуть в эти столь далёкие от меня
Раны преданности
tantric_russia
:
20-06-2026 11:31
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В книге Ниведиты «Учитель, каким я его видела» (The Master as I Saw Him) есть отрывок, в котором Свами Вивекананда открывает перед ней свои глубоко личные чувства к Шри Рамакришне.
Ниведита описывает, как под суровой маской философа-адвайтиста скрывалось переполненное любовью и уязвимостью сердце преданного ученика, который долгие годы отчаянно боролся со своим Учителем, прежде чем капитулировать перед его чистотой.
Фрагмент из Главы XI: «Свами и поклонение Матери» (XI. The Swami and Mother-Worship):
«...Но в конце концов мне пришлось принять Её (Кали)! Рамакришна Парамахамса посвятил меня Ей, и теперь я верю, что Она направляет меня в каждом моем малейшем поступке и делает со мной всё, что Ей угодно! И все же я так долго боролся! Понимаешь, я любил его, и именно это меня удерживало. Я видел его невероятную чистоту, я чувствовал его удивительную любовь... Его истинное величие тогда еще не до конца открылось мне. Все это пришло позже, когда я сдался. В то время я считал его ребенком с больным рассудком, которому вечно мерещатся какие-то видения и тому подобное. Я ненавидел это. А потом — мне и самому пришлось принять Её!»
В письме Ниведиты от 21 февраля 1899 года зафиксирован еще один разговор, раскрывающий, почему Вивекананда так трепетно оберегал образ Учителя и как сильно Рамакришна любил его:
«Видишь ли, у меня было необычное образование: я пришел к Шри Рамакришне и полюбил этого человека, но я ненавидел его идеи. На протяжении шести лет это была непрекращающаяся, тяжелая борьба... И все это время он дарил мне такую любовь; никто и никогда не любил меня так, и в этой любви было столько уважения... Он никогда не позволял мне выполнять для него какую-либо черную работу. Он удерживал это отношение до самого момента своей смерти».
Ниведита вспоминает, что когда Вивекананда заговаривал об Учителе, его голос менялся — из него исчезали командные ноты оратора, уступая место глубочайшему трепету и безграничной благодарности к человеку, чью святость он так сильно боялся осквернить нечутким восприятием толпы.
Он останется здесь для блага человечества: слово Рамакришны
tantric_russia
:
10-06-2026 10:41
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Незадолго до своего ухода, пребывая в безмолвии из‑за болезни горла, Шри Рамакришна взял клочок бумаги и написал: «Нарен (Вивекананда) будет учить людей». Когда Нарендранатх запротестовал, сказав: «Я не буду этого делать», Учитель твёрдо ответил: «Твои кости (твоя суть) сами это сделают».
Свидетельства об этом пророчестве и о том, как Рамакришна целенаправленно готовил Вивекананду как всемирного учителя, сохранились в воспоминаниях его учеников (собратьев‑свами). Вот факты и свидетельства из первоисточников:
1. Свами Абхедананда был одним из очевидцев последних месяцев жизни Учителя в Коссипуре. В своих воспоминаниях и лекциях он подтверждал, что Рамакришна открыто выделял Вивекананду среди всех.
Абхедананда вспоминал, что Учитель не просто написал это на бумаге, но и совершил определённый мистический акт передачи силы. За несколько дней до ухода Рамакришна позвал Нарена, попросил его сесть перед ним, вошёл в самадхи и передал ему свою духовную силу (шакти).
Учитель сказал Нарену после этого: «Сегодня я отдал тебе всё и сам стал нищим. Энергией, переданной тебе, ты совершишь великие дела в мире и только после этого вернёшься назад». Абхедананда подчёркивал, что записка о том, что «Нарен будет учить мир», была лишь внешним подтверждением этой внутренней передачи.
2. Свами Сарадананда, ставший впоследствии генеральным секретарём Рамакришна‑миссии, оставил монументальный труд «Sri Ramakrishna Lila Prasanga». Он скрупулёзно собирал факты как историк.
Сарадананда подтверждает существование записки и описывает контекст. Учитель заставлял Нарена медитировать часами и сознательно умалчивал о миссии перед другими учениками, чтобы не вызывать ревности, но с глазу на глаз заявлял, что Нарену суждено «перевернуть мир».
Сарадананда зафиксировал слова Рамакришны, сказанные другим ученикам в отсутствие Нарена: «Посмотрите на Нарена. Другие люди подобны прудам или канавам, но Нарен — это огромное озеро. Другие — обычные бамбуковые флейты, а он — мощный орган». Это свидетельство доказывает, что идея «обучения мира» была убеждением Рамакришны, а не случайной запиской.
3. Второй президент Миссии Рамакришны, Свами Шивананда, в своих личных беседах (записанных в книге «Reminiscences of Sri Ramakrishna») упоминал этот период.
Шивананда рассказывал, что, когда Нарен сомневался в своей способности вести за собой людей и просил у Учителя лишь погружения в непрерывное самадхи (Нирвикальпа), Рамакришна сурово отчитывал его.
Шивананда вспоминал слова Учителя к Вивекананде: «Я думал, ты станешь огромным баньяновым деревом, в тени которого укроются тысячи уставших путников. А ты ищешь лишь собственного освобождения? Это мелко для тебя». Шивананда утверждал, что записка была написана как раз для того, чтобы у Нарена не осталось лазеек избежать своей судьбы.
4. Записи Махендранатха Гупты (М.) в «Провозвестии Рамакришны» Хотя книга обрывается до описания последних дней в Коссипуре, М. зафиксировал множество ранних пророчеств Учителя.
Факт от 1884 года. Задолго до болезни Рамакришна, войдя в состояние экстаза, коснулся груди Нарена и сказал присутствующим: «Его служение будет не в стенах дома или монастыря. Его разум привязан к Абсолюту, но его тело останется здесь для блага человечества».
Прямые ученики Рамакришны — Абхедананда, Сарадананда и Шивананда — единогласно подтверждают в своих мемуарах, что несмотря на стремление Вивекананды к уединению, Учитель последовательно готовил его к служению миру — и своей запиской окончательно утвердил этот путь.
Путь к триумфу
tantric_russia
:
09-06-2026 10:26
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Эти события происходили в конце августа 1893 года. До открытия Всемирного парламента религий в Чикаго оставалось около двух недель, но для молодого индийского монаха, это время превратилось в суровое испытание.
Прибыв в Чикаго в июле, Вивекананда с ужасом обнаружил, что для участия в Конгрессе недостаточно просто приехать. От него требовались официальные мандаты, подтверждающие, что он представляет признанную религиозную организацию. У него не было ничего, кроме горящего сердца. Более того, выяснилось, что регистрация делегатов уже закрыта.
В довершение ко всему, деньги, собранные его учениками в Индии, таяли на глазах из-за невероятно высокой стоимости жизни в предвыставочном Чикаго. Кто-то посоветовал ему отправиться в Бостон, где жизнь была дешевле, и попытаться найти там авторитетных людей, которые могли бы поручиться за него перед организаторами Парламента.
В Бостоне Вивекананда столкнулся с абсолютным одиночеством. Он шел по улицам в своем ярком оранжевом халате и алом тюрбане, привлекая недоуменные, а порой и враждебные взгляды прохожих. Мальчишки бросали в него камни и смеялись, взрослые шарахались, принимая его за бродячего циркача или безумца.
Его скромные средства подошли к концу. В один из дней у него не осталось ни цента даже на самый дешевый ночлег, не говоря уже о еде. Надвигалась прохладная ночь.
Оказавшись на улице, Вивекананда не знал, куда идти. Голодный, измотанный физически и морально, он понимал, что если не найдет выход, миссия всей его жизни и надежды его индийских последователей рухнут здесь, на мостовой чужого города.
Он нашел тупик между кирпичными стенами складов недалеко от железнодорожной станции. Там, прямо на голой, пыльной земле, прижавшись к холодной стене, чтобы спастись от пронизывающего ветра с океана, он провел ночь. Он свернулся, укрывшись краем своего монашеского одеяния.
В ту ночь его согревала только непрестанная молитва и память о Шри Рамакришне. Он спрашивал себя: «Зачем Ты привел меня сюда? Чтобы я умер от голода на этих улицах?» Но вместо ропота в его душе рождалось смирение санньясина, у которого нет земных опор.
На следующее утро, голодный, грязный, но с несломленным духом, Вивекананда продолжил свой путь. По случайности в поезде (еще до того, как у него закончились последние центы) он познакомился с пожилой дамой Кейт Санборн, которая, будучи поражена его манерами и умом, пригласила его в свой загородный дом в Массачусетсе. Именно там произошла судьбоносная встреча, которая изменила всё.
Его представили профессору Джону Генри Райту из Гарвардского университета. Профессор Райт, человек глубочайшей эрудиции, провел с молодым монахом в беседах несколько часов. Он был настолько потрясен глубиной знаний и силой интеллекта Вивекананды, что сразу понял: этот человек обязан выступить на Парламенте религий.
Когда Вивекананда признался, что у него нет никаких рекомендательных писем и мандатов, профессор Райт произнес свои знаменитые слова: «Свами, просить у вас верительные грамоты — это все равно что спрашивать у солнца, имеет ли оно право светить!»
Райт немедленно взял все расходы на себя. Он купил Вивекананде билет на поезд обратно в Чикаго и написал влиятельное письмо председателю отборочного комитета Парламента: «Вот человек, который умнее всех наших профессоров, вместе взятых».
Но испытания ещё не закончились. Вернувшись в Чикаго, Вивекананда обнаружил, что потерял адрес оргкомитета. Из-за того, что он не знал города и говорил с акцентом, никто из прохожих не хотел помогать «цветному» незнакомцу. Наступила еще одна ночь, и Свами снова остался без крова.
Он забрался в вагон, в котором перевозили уголь, и проспал до рассвета, дрожа от холода.
Утром, истощенный и грязный, он шел по элитному району Чикаго — Дирборн-стрит, прося подаяния, но богатые жильцы захлопывали перед ним двери. Наконец, он в изнеможении сел прямо на обочину дороги, предоставив свою судьбу воле Господа.
В этот момент дверь одного из роскошных особняков открылась. Из нее вышла миссис Хейл. Посмотрев на него, она сразу поняла, что перед ней не обычный нищий. Она подошла и спросила: «Сэр, вы не делегат ли Парламента религий?»
Миссис Хейл забрала его в свой дом,
Безмолвие преданности
tantric_russia
:
08-06-2026 11:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Свами Вивекананда крайне редко упоминал имя своего Учителя, Шри Рамакришны, в публичных лекциях на Западе.
На Западе Свами Вивекананду знали как человека железной воли. Его громоподобные речи на Парламенте религий в Чикаго, его безупречная логика и величественная осанка создавали образ трибуна, непоколебимого духовного лидера, который точно знает, какое знание нужно дать миру, а какое — утаить. Его часто обвиняли в излишней гордости и авторитаризме. Но мало кто знал, что за этой броней скрывалось глубокое, почти болезненное чувство уязвимости, когда речь заходила о самом дорогом человеке в его жизни.
Каждый раз, когда американские или европейские слушатели спрашивали его об источнике его мудрости, Вивекананда замыкался. Это не было высокомерным решением «гуру», считающего толпу недостойной. Это был страх любящего сердца.
Память о Шри Рамакришне была для него незаживающей раной и величайшим сокровищем одновременно. Внутренний мир Учителя, его детская чистота, его экстазы и абсолютное растворение в божественном были настолько тонкими, что малейшее прикосновение холодного, аналитического ума иностранцев причиняло Вивекананде почти физическую боль. Он панически боялся, что священный образ Рамакришны будет подвергнут вивисекции западными психологами, критиками и журналистами, которые искали во всем лишь сенсацию или патологию.
В одном из писем своим братьям по ордену Вивекананда признавался в этой слабости, обнажая свою истинную боль:
«Если я когда-нибудь заговорю о нем на Западе, то только тогда, когда буду уверен, что люди поймут его хотя бы частично. Моя смелость — от моего Учителя. Мой разум — от моего Учителя. Но сам он — слишком свят, чтобы бросать его имя в суету рыночной площади».
Он чувствовал себя бесконечно малым рядом с личностью Рамакришны и испытывал колоссальный груз ответственности. Ему казалось, что его собственные человеческие недостатки — его вспыльчивость, его амбиции, его несовершенство — могут бросить тень на безупречное имя Учителя, если он объявит себя его посланником.
«Я не проповедую Рамакришну, я проповедую его принципы, — часто повторял он. — Если я принесу миру какую-то пользу, если от меня исходит какое-то доброе слово, оно принадлежит ему, и только ему. Но пусть имя будет в тени, а идеи работают».
Вивекананда молчал о Рамакришне на Западе не потому, что считал себя вправе судить, готов мир или нет. Он молчал, потому что его собственная любовь к Учителю была настолько трепетной, а воспоминания — настолько живыми, что он не мог вынести мысли о том, что их не поймут. Он оберегал не доктрину от искажения, а свою самую сокровенную личную святыню от чужого, непонимающего взгляда.
Алтарь из угля
tantric_russia
:
07-06-2026 09:19
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Малоизвестная, но глубоко символичная история произошла с молодым Свами Вивеканандой вскоре после его прибытия в Америку, когда он путешествовал, ещё не будучи знаменитым оратором. Она показывает те суровые испытания, через которые ему пришлось пройти.
Ранней осенью 1893 года, до его триумфального выступления на Парламенте религий в Чикаго. Вивекананда в своих оранжевых одеждах, которые в США воспринимались как странный костюм, оказался в Чикаго без денег, голодный и совершенно одинокий в огромном незнакомом мегаполисе. Он путешествовал экономклассом, и его скромные средства быстро иссякли.
В тот вечер, измотанный безуспешными попытками найти пристанище или кого‑то, кто мог бы ему помочь, он оказался на железнодорожных путях. Надвигалась ночь, а вместе с ней и осенний холод. Денег на ночлег не было совсем.
Отчаяние и усталость давили на него. Не зная, что делать, он увидел состав товарных вагонов, стоявший на боковом пути. Один из вагонов был открыт и наполнен углём. Не имея другого выхода, Вивекананда, который до этого никогда не сталкивался с такими суровыми физическими лишениями, решил забраться туда.
Забравшись в вагон, он обнаружил, что уголь холодный, пыльный и неровный. Вся его одежда мгновенно покрылась чёрной пылью. Но он был слишком уставшим, чтобы обращать внимание на грязь. Он свернулся, пытаясь сохранить тепло, прямо на куче угля.
Это была долгая холодная ночь. Угольная пыль лезла в нос и горло, а холод пробирал до костей. Ему не на чем было даже положить голову, кроме как на неровные глыбы. В тот момент его ум, привыкший к глубокой медитации, оказался заперт в ловушке холода и грязи. Его Веданта, его Вера казались далёкими. Он чувствовал себя самым покинутым существом в этом городе.
Но именно в этот момент, в этой темноте и грязи, произошло чудо. Его ум, отбросив все физические страдания, погрузился в глубочайшее самадхи. Все внешние раздражители — холод, уголь, одиночество — исчезли. Он увидел своего Учителя, Шри Рамакришну, который смотрел на него с бесконечной любовью и состраданием. Он понял, что все эти испытания — лишь подготовка, способ укрепить его волю и сделать его истинным инструментом божественной воли. Уголь в ту ночь стал для него священным местом, алтарём, на котором он принёс в жертву свой комфорт ради высшей цели.
Когда рассвело, Вивекананда выбрался из вагона, покрытый угольной пылью с головы до ног, но его глаза сияли. Это была не просто ночь, а инициация. Он понял, что настоящий санньясин (монах) должен быть готов ко всему и что его вера должна быть сильнее любых материальных обстоятельств. Эта ночь в вагоне с углём стала одним из самых важных уроков смирения и веры в его жизни.
Впоследствии, рассказывая об этом, он всегда подчёркивал, что именно такие испытания делают человека истинным носителем духовности.
Преодоление дуальности в учении Шри Рамакришны
tantric_russia
:
06-06-2026 10:46
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Шри Рамакришна Парамахамса обладал уникальной способностью объяснять сложнейшие философские концепции адвайта‑веданты через простые и понятные образы. Преодоление дуальности (двандвы) — иллюзии разделённости мира на добро и зло, знание и невежество, субъект и объект — является ключевым этапом на пути к духовному освобождению.
Обычный ум живёт в категориях «я знаю» и «я не знаю». Рамакришна указывал, что земное знание само по себе остаётся частью иллюзии (Майи).
যাঁর জ্ঞান আছে, তাঁর অজ্ঞানও আছে। জ্ঞান‑অজ্ঞান দুয়ের পার হও।
Джанар гьян ачхе, танр огьяно ачхе. Гьян‑огьян дуйер пар хао.
Сакральный смысл образа вороны
tantric_russia
:
05-06-2026 10:56
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В бенгальском мистицизме, тантре и пуранической традиции образ вороны масштабен и глубок. Это не просто городская птица, а сакральное существо, прочно связанное с Богиней Кали, практиками шмашана (мест кремации) и культом предков.
Ворона (kāka) занимает важное и древнее место среди спутников Богини Кали — наряду с шакалом. Если шакал символизирует падальщика и стойкое осознание среди смерти, то ворона добавляет образы всеведения, быстроты, связи между мирами и трансгрессивной мудрости.
Вороны — постоянные обитатели шмашана, питающиеся останками и летающие между землёй и небом. Потому они идеально соответствуют природе Кали как разрушительницы иллюзий и владычицы времени.
Ворона — птица, которая видит всё, не боится «нечистого» и свободно перемещается между мирами живых и мёртвых. Она символизирует: всеведение; хитрость; способность находить скрытое; принятие реальности такой, какая она есть.
В тантрическом контексте ворона учит бесстрашию, непривязанности и умению извлекать пользу даже из того, что другие отвергают. Как и Кали, она живёт за пределами дуальностей: чистого и нечистого, священного и мирского.
Хотя ворона не является главным ездовым животным Кали, она выступает неизменным спутником её грозной свиты — дакини, йогини и бхайрав. В пространстве тантры ворона олицетворяет мистическую зоркость: способность видеть сквозь плотную завесу миров, улавливать присутствие тонких сущностей и предвещать смерть. Будучи обитателем кладбищ, ворона, питающаяся останками и подношениями, почитается как «санитар» не только физического, но и духовного мира. Считается, что она символически пожирает ментальную грязь, страхи и ложное эго практикующего.
Связь вороны с миром мёртвых подробно объясняется в пуранических сюжетах, восходящих к историям о царе Марутте. Согласно легенде, во время грандиозного жертвоприношения на ашрам напал демонический правитель Равана. Напуганные боги, спасаясь от его ярости, приняли обличья различных птиц, и бог смерти и справедливости Ямараджа выбрал для себя образ вороны. Когда опасность миновала, благодарный Ямараджа благословил весь вороний род. Он объявил ворону своими личными вестниками в земном мире и даровал им право принимать пищу от имени умерших.
Из этого пуранического благословения в Бенгалии развился культ кормления ворон, называемый Кака‑бали (или Кака‑пинда). Во время поминальных ритуалов Шраддха первую, самую чистую порцию священной ритуальной пищи — варёного риса с добавлением чёрного кунжута и топлёного масла гхи — обязательно выносят на крышу дома или на открытое место для птиц.
Бенгальцы свято верят в примету: если ворона прилетает и сразу съедает предложенный рис, значит, души умерших предков (питары) приняли подношение, они довольны и благословили свой земной род.
Шри Рамакришна, будучи плоть от плоти бенгальской традиции и преданным жрецом храма Кали в Дакшинесваре, глубоко соприкасался с этими сакральными смыслами. Проходя через суровые и тайные практики тантрической садханы под руководством Бхайрави Брахмани, Рамакришна следовал предписанным ритуалам Вамачары (тантра «левой руки») и неизменно оказывал уважение воронам как полноправным участникам этого священного пространства.
Шри Рамакришна в своих видениях видел Мать на шмашане, окружённую не только шакалами, но и воронами — «нечистыми» обитателями крематория. Для него эти птицы, как и другие существа, были проявлениями одной и той же Матери.
Во время его многочасовых медитаций в уединённом саду Панчавати его тело становилось настолько неподвижным, словно ствол старого дерева, что вороны Дакшинешвара садились ему на плечи и голову.
Рамакришна в беседах, зафиксированных в «Шри Шри Рамакришна Катхамрите», подтверждал это:
«Есть признаки того, что человек медитирует правильно. Один из знаков — птица сядет тебе на голову, думая, что ты неодушевлённый предмет».
Рамакришна учил, что Кали присутствует во всём: в грозном образе с гирляндой черепов, в нежной ласке, в кошке, в цветке, в реке — и в чёрной вороне, сидящей на ветке у погребального костра. Его детская преданность превращала даже мрачные образы шмашана в выражение
Шакал — мистический спутник Кали
tantric_russia
:
04-06-2026 11:02
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В бенгальской шактистской традиции шакал занимает одно из самых древних и почётных мест среди спутников Богини Кали. В отличие от ящерицы, которая несёт народный, сказочный оттенок, шакал — глубоко тантрический символ, неразрывно связанный со шмашаном (кремационной площадкой), смертью, трансформацией и высшим осознанием.
Шакал — падальщик, обитающий среди трупов и разложения, где всё умирает. Он символизирует стойкое осознание, которое остаётся после растворения форм. Пожирая остатки, шакал очищает пространство для нового цикла и учит бесстрашию перед смертью.
В тантрическом понимании он воплощает парадокс Кали: ужасное, но священное и необходимое. Шакал живёт на границе миров живых и мёртвых, находит пищу там, где другие видят лишь тление, и потому становится естественным спутником Богини — так же, как лев сопровождает Дургу, а бык — Шиву.
Один из самых выразительных образов встречается в тантрической традиции «Гимна Кали» (Śyāmā‑stotra):
«…в кремационном поле, усеянном погребальными кострами, трупами, черепами и костями, где воют самки шакалов…»
Оригинал содержит яркое выражение: śivābhir ghorābhir śṛgālabhiḥ — «окружённая ужасными шакалами/шакалицами».
В тантрических дхьяна‑мантрах (описаниях для медитации) часто повторяется формула:
śmaśānālaya‑vāsinī — «Та, что обитает в кремационном поле»;
śṛgāla‑parivṛtā — «окружённая шакалами»;
śmaśāne śṛgālagaṇair vṛtā — «на шмашане, окружённая стаями шакалов»;
śṛgālair nāditā dikṣu — «все стороны света оглашаются криками шакалов», — подчёркивающая, что появление Кали сопровождается их воем как её вестников.
Яркие цитаты из классических источников
Devi Mahatmya (Маркандея‑Пурана / Чанди), глава 8:
«Из тела Деви вышла Шакти Чандика, ужаснейшая, чрезвычайно свирепая и воющая, как сотня шакалов».
Богиня обращается к демону: «Если же ты в гордости своей силы желаешь битвы, то приходи — и пусть мои шакалы насытятся твоей плотью!»
Здесь шакалы выступают как прямые спутники и «слуги» Богини на поле битвы.
Mahakalasamhita (Камакала Кали‑кханда):
«По обе стороны от неё стоят два ужасных шакала, извергающие огонь из пастей. Эти шакалы, похожие на горящие угли, окружают Камакала Кали и постоянно смотрят на неё. Она кормит их отрубленными головами из чаши‑черепа, а они продолжают есть».
В бенгальских храмах шакалы часто изображаются у ног статуи Кали как её вахана или постоянные спутники. Особая редкая форма — Кокамукхи Кали («Кали с лицом шакала/волка»). В ней Богиня сама принимает облик с головой хищника и длинным языком (Vidyutjihva), которым захватывает и пожирает демонов. Такие изображения сохранились в терракотовых панелях храмов Birbhum, Bardhaman и Purulia.
В народной культуре Бенгалии ночной вой шакала традиционно воспринимался как знак присутствия Кали.
В храме Дакшинешвар Кали, где служил Шри Рамакришна, шакалы входят в традиционное иконографическое окружение Бхаватарини. В своих видениях Рамакришна неоднократно видел Мать на шмашане — окружённую шакалами и другими обитателями крематория. Среди воя шакалов, трупов и погребальных костров он ощущал не ужас, а бесконечную материнскую любовь. Для него это стало живым доказательством: Кали выше дуальностей чистого и нечистого. Она проявляется во всём, включая самых «низких» созданий.
Рамакришна иногда ел остатки пищи, тронутые шакалами, как часть садханы — полного преодоления отвращения и принятия Матери во всех её проявлениях.
Золотые и терракотовые фигурки шакалов у стоп Кали в бенгальских храмах
Ящерица как спутница Кали: символизм и легенда
tantric_russia
:
03-06-2026 10:49
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В бенгальской шактистской традиции ящерица (godha или godhika — крупная ящерица, часто варан) занимает особое место как спутница и проявление Кали/Чанди. В отличие от общеиндийской иконографии, где богиню чаще окружают шакалы, змеи, вороны или она стоит на Шиве, в Бенгалии ящерица несёт глубокий смысл адаптивности, регенерации и вездесущности Шакти.
Ящерица олицетворяет способность Шакти принимать любые облики — от величественных до самых скромных и «низких». Она сбрасывает хвост и отращивает новый — символ смерти эго, возрождения и неуничтожимости божественной энергии. Её скрытность, быстрая реакция и способность выживать в суровых условиях отражают то, как Кали разрушает иллюзии и адаптируется в божественной игре (лиле). В тантрическом понимании это парадокс: «низкое», земное, холоднокровное существо, связанное с крематорием и дикой природой, остаётся священным и живым. Ящерица напоминает, что Мать пребывает за пределами дуальностей чистого и нечистого, высокого и низкого.
Самый яркий рассказ о ящерице содержится в бенгальской поэме XVI века «Чанди‑мангала» Кавиканкана Мукундарама Чакраварти (Акхетика‑кханда).
В те времена, когда почитание Чанди ещё не утвердилось повсеместно, Великая Мать, Абхая — Дарующая бесстрашие, — решила спуститься на землю. Вместе с Шивой она задумала план. Небесный юноша Ниламбар, сын Индры, чистый душой и преданный Шиве, собирал цветы для пуджи. Чанди обернулась пчелой, спряталась в букете и ужалила Шиву в тот миг, когда цветы коснулись его стоп. Разгневанный бог проклял юношу. Так Ниламбар родился в бедной семье охотника Калкету, а его небесная супруга — в облике скромной и верной Пхуллары.
Супруги жили в нищете на краю густого леса. Калкету был искусным охотником, но Чанди, желая сломить его гордыню, наложила чары: лес опустел, добыча исчезала, в хижине поселился голод.
Однажды измученный Калкету бродил по лесу и среди сухой листвы заметил золотистое тело большой ящерицы — godha. В отчаянии он схватил её: «Пусть даже это принесёт беду — сегодня мы поедим!» Охотник принёс добычу домой, велел Пхулларе приготовить её и ушёл к соседям за специями.
Как только он скрылся, ящерица задрожала, сбросила чешуйчатую кожу и предстала перед Пхулларой в облике соблазнительной ослепительной красавицы в сияющих одеждах. «Не бойся, — мягко сказала она, — я пришла жить к вам». Пхуллара в ужасе умоляла незнакомку уйти, боясь за мужа.
Вернулся Калкету. Увидев в доме прекрасную женщину, он несколько растерялся, но всё-таки остался верен жене. В гневе охотник пустил в неё стрелу. В тот же миг женщина преобразилась в величественную и грозную богиню Чанди. Она легко поймала стрелу, и скромная хижина наполнилась ослепительным божественным светом. Супруги в благоговении пали ниц.
Чанди, полная материнской жалости, улыбнулась: «Я пришла установить здесь своё почитание. Поклоняйтесь Мне — и Я одарю вас богатством, какого не видели даже цари». В доказательство она явила горшок, полный золотых монет. Сначала Калкету усомнился и отнёс их к меняле-мошеннику, но тот, услышав имя Богини Чанди, признал золото настоящим. Бедные охотники внезапно разбогатели, расчистили лес, основали новый город и стали править мудро и справедливо.
Эта легенда XVI века живо сохранилась в традиции храма Кали в Дакшинешваре. В святилище, рядом со статуей Бхаватарини (одной из форм Кали — «Спасительницы от океана бытия»), слева от богини стоит золотая фигурка ящерицы (svarna‑godhika).
Эта фигурка — не просто украшение. Она напоминает о том, как сама Чанди (народная ипостась Кали) приняла скромный земной облик большой ящерицы, чтобы приблизиться к бедным и отверженным. Здесь, в Дакшинешваре, Рамакришна переживал свои видения. Он учил, что Мать проявляется во всём: в грозном образе с гирляндой черепов, в нежной ласке, в кошке, в реке, в цветке — и в ящерице на лесной тропинке.
Золотая ящерица у стоп Бхаватарини молча говорит преданным: «Я прихожу к вам в любом облике. Узнайте Меня даже в самом скромном создании. Поклоняйтесь — и Я преобразую вашу жизнь, как преобразила жизнь Калкету и Пхуллары». Так в бенгальском шактизме скромная ящерица становится мощным символом вездесущности и милости Кали.
Превыше форм: религия Рамакришны
tantric_russia
:
02-06-2026 10:13
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Состояние [его] религиозного восторга… неоднократно наблюдалось серьёзными исследователями психических состояний. По своей сути оно чем‑то напоминает речь во сне — с той лишь разницей, что при уме, насыщенном религиозными мыслями и высочайшими идеями добра и чистоты, результатом — как мы видим на примере Рамакришны — становится не бессмысленное гипнотическое бормотание, а спонтанный поток глубокой мудрости, облечённый в прекрасные поэтические формы.
Его сознание подобно калейдоскопу из жемчуга, бриллиантов и сапфиров: перемешанных наугад, но неизменно складывающихся в драгоценные мысли, вырисовывающиеся чёткими, прекрасными очертаниями.
Несомненно, для нашего слуха многое в его учении и проповедях звучит странно — но не для восточных ушей и не для тех, кто привык к пылкой поэзии Востока. В его сознании всё словно очищается.
Полагаю, ничто не кажется столь отталкивающим, как распространённое в Индии почитание Кали. Для Рамакришны всё отталкивающее в её образе как будто перестаёт существовать — остаётся лишь материнское начало богини. Его почитание её — это детское, искреннее, восторженное посвящение себя материнству Бога, воплощённому в силе и влиянии женщины.
Женщина в её естественном, материальном облике давно была отвергнута святым. У него была жена, но он никогда с ней не сближался. «Женщина, — говорил он, — очаровывает и отвлекает мир от любви к Богу». Долгие годы он прилагал величайшие усилия, чтобы освободиться от влияния женщины. Его душераздирающие мольбы и молитвы об этом освобождении, порой возносившиеся вслух в уединении на берегу реки, привлекали толпы людей: они горько плакали, когда плакал он, и всем сердцем благословляли его, желая ему успеха. И он преуспел — так, что его Божья Матерь, которой он молился (то есть богиня Кали), позволила ему видеть в каждой женщине своё воплощение и почитать каждого представителя другого пола — будь то молодой или старый — как свою мать.
В одной из своих молитв он восклицает:
«О Божественная Мать, я не желаю почестей от людей, не желаю плотских удовольствий; лишь позволь моей душе вливаться в Тебя, как постоянное слияние Ганги и Ямуны. Мать, во мне нет бхакти (преданности), нет йоги (сосредоточения); я беден и одинок. Мне не нужно ничьего одобрения — лишь позволь моему уму всегда пребывать в лотосе Твоих стоп».
Но самое удивительное заключается в том, что его религия не ограничивалась поклонением индуистским божествам и очищением индуистских обычаев. В течение долгих дней он подвергал себя различным дисциплинам, чтобы постичь мусульманское представление о всемогущем Аллахе. Он отрастил бороду, придерживался мусульманской диеты, непрестанно повторял изречения из Корана.
Глубокое и искреннее почтение он испытывал и к Христу. Он склонял голову при имени Иисуса, чтил учение о Его сыновстве и один или два раза посещал христианские места поклонения.
Он заявлял, что каждая форма поклонения является для него живым и глубоко воодушевляющим принципом личной религии. Фактически он показал, как можно объединить все религии мира: видя во всех них только доброе и проявляя искреннее почтение ко всякому, кто страдал за истину, за свою веру в Бога и за любовь к людям.
Похоже, он не оставил ничего в письменном виде, но его изречения живут в памяти друзей. Он не хотел быть наставником или основателем нового учения. «Я плыву, словно хрупкое, наполовину утонувшее бревно, по течению бурного мира. Если люди станут хвататься за меня, чтобы спасти свои жизни, результатом будет то, что они утопят меня, так и не сумев спастись сами. Берегитесь гуру!»
[Последняя фраза интересна: в английском оригинале "Beware of Gurus!" звучит не как отрицание духовного наставничества вообще, а как предостережение против самозваных учителей и создания культа личности вокруг себя. Поэтому её можно также перевести как: «Остерегайтесь тех, кто хочет быть гуру» или «Не ищите спасения в гуру как в опоре», что ближе к контексту высказывания Рамакришны.]
Макс Мюллер
«Ramakrishna: His Life and Sayings» (1898)
Предисловие Ф. Макса Мюллера к книге «Рамакришна: Его жизнь и изречения» (1898)
tantric_russia
:
01-06-2026 09:49
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Имя Рамакришны в последнее время так часто упоминалось в индийских, американских и английских газетах, что более полное описание его жизни и учения, как мне кажется, будет востребовано не только многими, кто интересуется интеллектуальным и нравственным состоянием Индии, но и теми, для кого развитие философии и религии — как на родине, так и за её пределами — никогда не бывает безразличным.
Поэтому я постарался собрать как можно больше сведений об этом недавно почившем индийском святом (умер в 1886 году) — отчасти от его преданных учеников, отчасти из индийских газет, журналов и книг, в которых были запечатлены главные события его жизни, а его нравственное и религиозное учение описывалось и обсуждалось как в доброжелательном, так и в критическом ключе.
Несмотря на распространённые критические суждения об отдельных проявлениях аскезы в Индии, к числу которых принадлежал и Рамакришна, среди таких подвижников, несомненно, есть те, кто заслуживает нашего внимания и искреннего сочувствия.
Мучения, которые некоторые из них (едва ли заслуживающие названия санньясинов, ибо они мало чем отличаются от фокусников или хатха‑йогинов) причиняют себе, аскетические методы, которыми они пытаются подчинить и обуздать свои страсти и довести себя до состояния крайнего нервного возбуждения, сопровождаемого трансом или продолжительными обмороками, хорошо известны всем, кто жил в Индии и познакомился там не только с раджами и махараджами, но и с различными слоями сложного индийского общества.
Хотя некоторые рассказы об этих мучениках плоти и духа могут быть преувеличены, остаётся достаточно реальных фактов, чтобы пробудить, по крайней мере, наше любопытство. Когда же истинные санньясины посвящают свои размышления философским и религиозным проблемам, их высказывания, увлекающие огромные толпы, собирающиеся вокруг них в их собственной стране, не могут не привлечь нашего внимания и сочувствия — особенно если, как в случае с Рамакришной, их учение распространяется ревностными сторонниками не только в Индии, но и в Америке, и даже в Англии.
Нам нечего опасаться, что санньясины Индии когда‑либо найдут последователей или подражателей в Европе, и было бы вовсе нежелательно, чтобы они их нашли — даже ради психических исследований или экспериментов в физико‑психологических лабораториях.
Но, помимо этого, более глубокое знание учения одного из них представляется, несомненно, желательным — как для государственных деятелей, которым приходится иметь дело с различными классами индийского общества, так и для миссионеров, стремящихся понять жителей этой страны и оказать на них влияние, и, наконец, для студентов философии и религии, которым следует знать, как древнейшая философия мира — Веданта — преподаётся в наши дни бхактами, то есть преданными возлюбленными Бога, и продолжает оказывать своё могущественное влияние не только на немногих философов, но и на широкие массы в стране, которая всегда называлась страной философов.
Страна, проникнутая такими мыслями, какие высказывал Рамакришна, никоим образом не может рассматриваться как страна невежественных идолопоклонников, которых нужно обращать теми же методами, что применимы к племенам Центральной Африки.
Поскольку Веданта составляет идейный фон изречений Рамакришны, я счёл полезным добавить краткий очерк некоторых наиболее характерных доктрин этой философии. Без него многие читатели едва ли смогли бы понять идеалы Рамакришны и его учеников.
Я вполне сознаю, что некоторые из его изречений могут звучать странно для наших ушей, более того — даже оскорбительно. Так, представление о Божестве как о Божественной Матери способно нас поразить, однако мы можем понять, что Рамакришна действительно имел в виду, когда прочтём его изречение (№ 89).
Иногда язык, которым эти индийские преданные говорят о Божестве, может казаться нам слишком фамильярным, более того — непочтительным. Они сами, по‑видимому, сознают это и говорят в оправдание… Или же снова…
Если мы не будем помнить, что «гарем» изначально означает не более чем священное и охраняемое место, следующее изречение, несомненно, будет резать нам слух…
Как глубоко Рамакришна проник в тайны знания и любви к Богу, мы видим из следующего
Ворона, повторяющая имя Рамы
tantric_russia
:
31-05-2026 11:22
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Шри Рамакришна находился в особом состоянии ума. Он говорил о преданности и любви к Богу, сравнивая её с состоянием Ханумана. Преданные сидели вокруг него на полу в его комнате в Дакшинешваре. Была ранняя зима, и атмосфера была наполнена духовным восторгом.
Тхакур сказал:
«Я сейчас в особом состоянии ума. Хануман говорил: „Я не знаю ни лунного дня, ни положения звёзд. Я только созерцаю Раму“.
Птица чатак жаждет только чистой воды. Она может умирать от жажды, но будет лететь высоко в небе и пить только дождевую воду. Ганга, Ямуна и семь морей полны воды, но она не станет пить земную воду».
Рамакришна продолжал иллюстрировать это состояние полной погружённости в Бога через истории из «Рамаяны», показывая, как истинный преданный забывает обо всём внешнем ради постоянного памятования о Господе. Преданные слушали с глубоким вниманием, а некоторые улыбались, узнавая знакомые мотивы его учения.
«…Рама и Лакшмана пришли к озеру Пампа. Лакшмана увидел, как ворона снова и снова подходила к воде, чтобы напиться, но так и не пила. Когда он спросил об этом, Рама сказал: „Брат, эта ворона — великий преданный. Она день и ночь повторяет имя Рамы. Поэтому она не может пить воду — боится, что прервётся повторение Святого Имени“.
В одну ночь полнолуния я сказал Халадхари: „Брат, сегодня новолуние?“ (Все смеются.)
(Улыбаясь) „Да, это правда. Я слышал, что признак совершенного духовного знания — когда человек не различает ночи полнолуния и новолуния. Но как Халадхари мог в это поверить? Он сказал: ‘Это век Кали. Он не может отличить новолуние от полнолуния. И всё равно люди его уважают!’“»
Пока Тхакур говорил, вошёл Махимачаран. Шри Рамакришна с уважением приветствовал его:
«Входите, пожалуйста, входите. Садитесь».
Обращаясь к Виджаю и другим преданным, он продолжил:
«В таком состоянии ума человек не помнит дат. На днях в саду Бени Пала был религиозный праздник. Я забыл дату. Я не помню даже последний день месяца, когда собираюсь с великим усердием повторять Имя Господа. (Подумав несколько минут) Но я помню, что определённый человек придёт повидаться со мной».
«Такое состояние приходит, когда ум на сто процентов сосредоточен на Господе. Рама сказал Хануману: „Ты принёс весть о Сите. Как ты нашёл её? Расскажи мне“. Хануман ответил: „Рама, я видел только тело Ситы — в нём не было ни ума, ни души. Она отдала весь свой ум и душу к Твоим стопам, поэтому лежало лишь её тело. Бог смерти витал вокруг, но был бессилен. Лежало лишь тело; ума и души в нём не было“.
Человек приобретает природу того, на кого он медитирует. Медитируя на Господа день и ночь, обретаешь Его природу. Солёная кукла пошла измерить океан — и стала с ним одним целым.
Какова цель изучения священных книг или писаний? Это реализация Бога. Кто‑то открыл книгу садху, чтобы посмотреть, что в ней. Там на каждой странице было написано только имя Рамы. Ничего больше.
Когда развивается любовь к Богу, даже малые вещи вызывают духовное вдохновение. Произнеся однажды имя Рамы, получаешь плод совершения миллионов обрядов сандхья».
Эти слова Тхакура глубоко тронули сердца слушателей. Они показывают, как в состоянии пурна‑гйана (совершенного знания) или высшей бхакти внешние различия мира полностью растворяются в созерцании Божественного.
9 ноября 1884 года
Шри Шри Рамакришна Катхамрита, том 3, раздел 10
Когда поэт признал пророка: Тагор о Рамакришне и Вивекананде
tantric_russia
:
30-05-2026 10:05
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Отношения Рабиндраната Тагора с Рамакришной и Вивеканандой были сложными, с эволюцией от некоторой отстранённости к глубокому уважению и публичным похвалам.
Тагор и Рамакришна встречались один раз — 2 мая 1883 года на праздновании Брахмо Самадж в доме Кашишвара Митры в Калькутте. Тагору было 22 года, он играл на фортепиано и пел. Впечатление от этой короткой встречи (Тагор видел Рамакришну «десять минут издалека») было незначительным.
Ранние впечатления Тагора о Рамакришне были скептическими (из-за брахмо-традиции семьи: рационализм, неприятие идолопоклонства, акцент на едином Боге без форм). Он отмечал «искажения» в записях Катхамриты и говорил, что из-за разницы в менталитете и образовании ему трудно судить о «реальной сущности» святого.
К 100-летию Рамакришны (1936–1937) отношение Тагора заметно потеплело. Он написал известное стихотворение «К Парамахамсе Рамакришнадеву». В 1937 году Тагор выступил с большой речью на «Парламенте религий» Миссии Рамакришны в Калькутте, где высоко оценил Рамакришну:
«Великие души, подобные Рамакришне Парамахамсе, обладают всеобъемлющим видением Истины, они способны постигать значение каждой формы Реальности, которая едина во всём…»
Он подчеркнул широту духа святого, который объединял разные пути садханы, и простоту его души, которая «разоблачает помпезность и педантизм понтификов и пандитов». Тагор остался на всю трёхчасовую программу (несмотря на слабое здоровье) и позже похвалил организацию Миссии за дисциплину и порядок.
Тагор и Вивекананда (Нарендранатх Датта) были знакомы с молодости. Нарендра любил песни Тагора, даже редактировал сборник с ними и учился у Тагора нотам. Они встречались несколько раз, но близкими друзьями не стали.
Самая известная встреча — чай у Сестры Ниведиты в 1899 году, где они полностью игнорировали друг друга (Ниведита отметила напряжение). Были идеологические различия: Тагор (брахмо-романтик, любитель природы и эстетики) и Вивекананда (ведантист, акцент на трансцендентном, карма-йоге, служении бедным и пробуждении силы в человеке).
После смерти Вивекананды (1902) Тагор со временем стал одним из его самых ярких почитателей. Самая известная цитата Тагора:
«Если вы хотите узнать Индию, изучайте Вивекананду. В нём есть всё положительное и ничего отрицательного.»
Он высоко ценил послание Вивекананды о Брахмане в каждом человеке и служении Богу через бедных («это настоящее Евангелие»), которое пробудило молодёжь к действию, жертве и национальному служению. Тагор отмечал, что Вивекананда проповедовал великое послание, не связанное с жёсткими «можно/нельзя».
Тагор остался верен своему поэтическо-гуманистическому пути, но искренне признал универсализм и силу послания Рамакришны и Вивекананды.
К Парамахамсе Рамакришне
tantric_russia
:
29-05-2026 10:56
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Разнообразные пути поклонения из разных источников
слились воедино в твоей медитации.
Многообразное откровение радости Бесконечного
обрело форму святилища единства в твоей жизни,
куда издалека и вблизи стекаются приветствия,
к которым я присоединяю и своё.
1936 год к 100-летию Рамакришны
Это короткое, но глубокое стихотворение — дань уважения великого бенгальского поэта и мыслителя Рабиндраната Тагора (1861–1941) к Шри Рамакришне Парамахамсе (1836–1886), мистику и святому, который оказал огромное влияние на духовную жизнь современной Индии.
Тагор подчёркивает, что Рамакришна в своей практике и медитации объединил самые разные религиозные пути (индуизм в разных традициях, ислам, христианство и др.). Для Рамакришны все они вели к одной и той же Божественной Реальности. Это центральная мысль его учения: «Бог один, путей к Нему много».
Святилище единства — метафора жизни самого Рамакришны. Его существование стало живым храмом, где встречаются все духовные традиции.
Радость Бесконечного — акцент на переживании божественной радости (ананда), а не только на аскезе или философии. Рамакришна известен экстатическими состояниями и детской любовью к Божественной Матери (Кали).
Тагор не был прямым последователем Рамакришны (он принадлежал к брахмо-самаджистской традиции своей семьи), но глубоко уважал его. Это посвящение отражает, как универсалист и гуманист Тагор видел в деревенском мистике символ гармонии религий и духовного единства человечества — тему, очень близкую самому Тагору. Стихотворение лаконично, без излишней декоративности, типичной для раннего Тагора. Оно подчёркивает не личные детали биографии, а универсальное значение фигуры Рамакришны для Индии и мира.
বহু সাধকের
বহু সাধনার ধারা
ধেয়ানে তোমার
মিলিত হয়েছে তারা। তোমার জীবনে
অসীমের লীলাপথে
নূতন তীর্থ
রূপ নিল এ জগতে; দেশ বিদেশের
প্রণাম আনিল টানি
সেথায় আমার
প্রণতি দিলাম আনি।।
Баху садхакер
Баху садханар дхара
Дхейане томар
Милито хойечхе тара. Томар дживане
Ошимер лилопотхе
Нутон тиртхо
Руп нило э джоготе; Деш бидэшер
Проном анил тани
Сетхай амар
Проноти диллам ани..
Кази Назрул Ислам
tantric_russia
:
28-05-2026 11:05
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Кази Назрул Ислам (Kazi Nazrul Islam, 24 мая 1899 — 29 августа 1976) — бенгальский поэт, музыкант, революционер, журналист и мыслитель. Его называют «Бидрохи Коби» (поэт-мятежник) и национальным поэтом Бангладеш. Он сыграл огромную роль в борьбе за независимость Индии и Бангладеш, а также в продвижении идей гуманизма, религиозной гармонии и равенства.
Назрул родился в бедной мусульманской семье в деревне Чурулия (Западная Бенгалия, Индия). С детства он проявлял талант к поэзии и музыке, изучал Коран, но также впитывал бенгальскую народную культуру, индуистские традиции и суфийскую мистику. Он служил в британской армии, участвовал в антиколониальном движении, редактировал газеты и писал пламенные революционные стихи (самое знаменитое — «Бидрохи» / «Мятежник», 1922).Несмотря на мусульманское происхождение, Назрул активно писал на индуистские темы: он создал сотни Шьяма-сангит (песен-предложений богине Кали), бхаджанов, киртанов, песен о Радхе-Кришне, Шиве, Дурге и других божествах. Он часто смешивал исламские и индуистские мотивы, подчёркивая единство всех религий. Его сыновей звали, например, Кришна Мохаммад и Сабьясати — яркий символ синкретизма.
В 1942 году Назрул перенёс тяжёлую болезнь (вероятно, энцефалит), которая привела к потере речи и неподвижности. Последние годы он провёл в заботе жены и почитателей. В 1972 году переехал в Бангладеш, где получил статус национального поэта.
Через свою поэзию и музыку он сделал идеи религиозного единства, любви к Божественной Матери и гуманизма доступными миллионам людей. Его творчество — мост между индуизмом и исламом, традицией и революцией, мистицизмом и борьбой за справедливость.
Назрул-Сангит -1937
Парам Пуруш Сиддхо Йоги
О Высший Пуруша, свершившийся йог,
Служитель Великой, эпохи исток,
Прими, Рамакришна, наш низкий поклон,
О Парамахамса, нарушивший сон.
На мрачном шмашане, где Индия тлела,
Воззвал Махакали, чтоб зло отлетело.
И Именем Матери, светлым нектаром,
Омыл край родной живительным даром!
Во тьму Кали-юги, о мудрый аскет,
Принес Сатья-юги утраченный свет.
И Риши по странам земли разослал —
Как полные чаши священных начал.
В церквях, и мечетях, и в храмах богов
Ты Брахмана равно восславить готов.
Поэтому нынче во всех трех мирах
Любовь с твоим именем бьется в сердцах!
পরম পুরুষ সিদ্ধ যোগী
পরম পুরুষ সিদ্ধ যোগী মাতৃভক্ত যুগাবতার,
পরমহংস শ্রীরামকৃষ্ণ লহ প্রণাম নমস্কার। জাগালে ভারত শ্মশান তীরে
অশিব-নাশিনী মহাকালীরে
মাতৃনামের অমৃত-নীরে বাঁচালে মৃত ভারত আবার॥ সত্যযুগের পুণ্য স্মৃতি আনিলে কলিতে তুমি তাপস,
পাঠালে ধরার দেশে দেশে ঋষি পূর্ণতীর্থ-বারি-কলস।
মন্দিরে মসজিদে গির্জায়
পূজিলে ব্রহ্মে
Свет, оставшийся в сердцах
tantric_russia
:
27-05-2026 09:05
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
«Исполнив все свои земные лилы, Божественный Учитель решил покинуть этот мир. В последние дни в Кашипуре тело его сильно страдало от рака горла, но дух оставался сияющим и полным блаженства. Даже в муках он продолжал учить преданных, утешать их и показывать путь к Богу.
В ночь 15 августа 1886 года, в понедельник, около часа ночи, Шри Рамакришна вошёл в глубокое самадхи. Его тело стало неподвижным, как статуя. Дыхание постепенно затихло.
Ученики, окружавшие его — Нарендра, Ракхал, Лату, Тарак и другие, — с тревогой наблюдали за ним. Врач сказал, что это конец. Но для преданных это была не смерть, а махасамадхи — сознательное слияние с Божественной Матерью.
Когда тело остыло, на лице его осталась божественная улыбка. Слёзы текли из глаз учеников. Нарендра, который позже станет Вивеканандой, стоял как каменный, но его душа рыдала. Именно в эти моменты он понял всю глубину миссии Учителя.
Рамакришна не ушёл — он растворился в сердцах своих детей. Он пришёл, чтобы показать, что все религии истинны, что Бога можно достичь любым путём чистой любви. Брахман и Шакти — одно. Высшее и низшее, брахман и пария — в Боге равны.
Сегодня его тело покоится в земле, но его дух живёт в каждом, кто зовёт его с искренней верой. Он — вечный Учитель человечества. Он показал, что даже в этот железный век (Кали‑югу) возможно достичь Бога через бхакти, гйану и бескорыстное служение.
О Мать! Ты пришла в образе этого простого брахмана из Камарпукура, чтобы спасти мир. Ты плакала, смеялась, танцевала и пела для нас. Теперь, когда Ты вернулась в Свою обитель, оставь нам хотя бы каплю той любви, которой Ты наполнила это тело.
Пусть имя Шри Рамакришны распространится по всему миру, как благоухание цветов. Пусть каждый страдающий найдёт в нём утешение. Это не конец — это лишь начало эры новой духовности».
Рамчандра Датта
Sri Sri Ramakrishna Paramahamsadever Jivan Vrittanta
শ্রী শ্রী রামকৃষ্ণ পরমহংসদেবের জীবন বৃত্তান্ত
Тантрический путь Рамакришны
tantric_russia
:
26-05-2026 09:34
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
«В 1861 году в Дакшинешвар пришла женщина по имени Бхайрави Брахмани. Она была великой тантрической садхикой, обладающей огромной духовной силой. Увидев состояние Гададхара (Рамакришны), она сразу поняла, что это не обычное безумие, а состояние махабхавы — высшей божественной любви, подобной той, что испытывали Радха и Чайтанья.
Брахмани сказала: “Ты — воплощение Бога. Я буду твоей наставницей на тантрическом пути”.
Под её руководством Гададхар начал выполнять 64 главные тантрические садханы. Эти практики включали поклонение в разных бхавах (настроениях), работу с кундалини, ритуалы пяти «М» (мадья, мамса, матсья, мудра, майтхуна) и другие методы.
Хотя в некоторых крайних практиках левого пути (вамачара) есть элементы, которые мир считает неприемлемыми, Учитель выполнял их с чистым сердцем, видя во всём только Мать. Он часто говорил, что прошёл через них, но не рекомендовал этот путь обычным людям, потому что он очень опасен и может привести к падению.»
«Учитель сам рассказывал нам в тайных беседах (гухья катха) о своей тантрической садхане. Бхайрави заставляла его выполнять практики, которые требовали полного преодоления стыда, отвращения и страха.
Он должен был сидеть на трупах на шмашане, есть остатки пищи, приносить в жертву различные предметы, включая мясо и вино. В некоторых ритуалах использовалась женщина как воплощение Шакти.
Учитель говорил: “Вначале моё тело сильно сопротивлялось. Я испытывал возбуждение и страдал. Я плакал и молился Матери: ‘О Мать, почему Ты посылаешь мне такие испытания?’ Брахмани говорила: ‘Это нужно, чтобы полностью уничтожить стыд (ладжа), отвращение (гхрина) и страх (бхая). Когда эти три исчезнут, кундалини легко поднимется’”.
Учитель также говорил, что в некоторых ритуалах использовалась женщина как воплощение Шакти, но он видел в ней только Божественную Мать и не испытывал плотского желания.
Он выполнял садхану в настроении ребёнка (ватсалья), друга, любовника и даже в женском настроении (мадхура бхава), надевая женскую одежду и украшения. В этом состоянии он полностью отождествлял себя с женской энергией.»
«Во время тантрической садханы Учитель переживал огромные внутренние конфликты. Иногда тело его приходило в сильное возбуждение, и он страдал от этого. Бхайрави успокаивала его, говоря, что это часть пробуждения кундалини и что энергия должна подняться вверх, а не рассеиваться вниз.
Учитель рассказывал: “Я молился Матери: ‘О Мать, если это препятствие на пути, забери его’. Иногда я видел, как кундалини поднимается по сушумне, и тогда все низшие желания превращались в чистую божественную любовь”.
Он прошёл через все 64 садханы за относительно короткое время (примерно за два-три года) и достиг сиддхи (совершенства) в тантрическом пути. Брахмани была поражена его успехом и сказала, что таких садхаков она видела очень редко».
«Учитель часто предупреждал: “Тантрический путь — очень опасный. Он как ходьба по лезвию бритвы. Если садхак не обладает огромной чистотой и преданностью, он может упасть. Поэтому я не рекомендую этот путь всем. Для большинства лучше идти путём бхакти и чистой любви к Матери”».
Рамчандра Датта
Sri Sri Ramakrishna Paramahamsadever Jivan Vrittanta
শ্রী শ্রী রামকৃষ্ণ পরমহংসদেবের জীবন বৃত্তান্ত