В селе Кащеево июль, причëм любая половина. Примерно в метре от овина лежит усиленный патруль в одном лице. Наверняка жара прощает гардеробу его отсутствие. На пробу даëт парного молока распорядительница му. И стол, и скатерть, и веранда. Вопросы самопровианта волнуют самобахрому. Не ущемить бы рацион очередному визитëру. В такую солнечную пору логична радость.
Разве Он глядит на яблоневый сад, на лес, на озеро Блиново. Часы доходят до Смешного и возвращаются назад. В каком-то памятном году Он пил в той местности чего-то. Рыжебородый воевода держал каурых в поводу, хотя и повод крайне мал. Изба коленями скрипела. Русалки спали а капелла. Карась Василий не дремал. Формировался стрекозой — ещё донашеская эра.
Теперь — сундук для интерьера, хромая утка и косой. Считай, фамильное гнездо. При содержании нестрогом игла сломалась ненароком. Решил избавиться. Зато, покуда Он, никто иной, несëт в кармане крибли-крабле, успокоительные капли, кувшин с прохладной тишиной, полцарства снова на боку. Опять почти бесповоротно. И домовята неохотно встают по чайному свистку.
Пропала всяческая злость, раз (на правах приоритета) тогда (в развитии сюжета) село внезапно завелось. С его великим ку-ка-ре, с его зонтами пастернака.
Июль в Кащеево, однако, и в октябре, и в ноябре.
(с) Наталья Захарцева (Резная Свирель)
[562x700]
включаю лампу.
ставлю кресло.
склоняюсь молча над бумагой.
любовь распарывает чресла,
внимая, начинаю плакать.
беспрекословно верю — ей же —
по-детски преданно, наивно.
она как врач со стажем — режет,
скрепив нутро новокаином. Читать далее
© Злата Маркина
на нашей улице будет море
такое доброе, как дельфин.
оно избавит от чёрной боли,
ложась по каплям в горбинки спин.
оно затопит пустые щели,
отпустит нас, заключённых в плен.
оно излечит людей без цели
и ничего не возьмёт взамен.
оно излечит людей случайно,
того не зная, как летний дождь,
как в холод кружка с жасмином чая,
звонок, которого ты не ждёшь.
оно запомнит нас лишь такими,
какими в первый увидит раз,
но только снимет наброски грима
и звуки старых шаблонных фраз.
и мы, конечно, с тобой увидим,
как быстро в небо уходит боль,
поняв, что в этом чернильном мире
нас держит только вода и соль.
и море тихо обнимет нас,
приняв в свой искренне-свежий сон,
оно нам сразу подарит шанс,
лаская ноги чуть выше стоп,
и город наш превратится в порт,
где мы — фрегаты с тобой вдвоём,
где даже в шортах гуляет норд.
давай мне руку.
прилив.
идём.
© Злата Маркина
[322x700]
Выживи.
Боже.
Пожалуйста,
выживи.
Светлыми.
Тёмными.
Дальними.
Ближними.
Выживи. Читать далее
© Злата Маркина
Пишу его имя, и слышу его голос, вижу его улыбку, даже без фотографий, без пластинок...
Потомок двух старинных княжеских родов, оставшийся без отца в четыре года. Младший лейтенант Константин Кикабидзе, журналист по профессии, пропал без вести под Керчью в кровавом 1942.... А сын пошел по стопам матери, Мананы Багратиони, она была певицей.
И для него главным стала музыка. Его песни, негромкие, не пафосные, именно то, что мне дорого в музыке. Его года были его богатсвом. А остались теперь "Проводы любви"...
И замечательный фильм "Мимино" . Нам ведь не забыть этот фильм, где он еще совсем молодой. И этот эпизод не забыть:
— Это кто? — Исаак.
— А где Анзор? — Не знаю.
— Исаак! Запиши телефон 5-5-20. Скажи Кукушу, чтоб он позвонил в Дилижан и сказал Хачикяну, что Валико ему на международной аэролинии купил крокодила.
— Какому Кукушу?
— Это продмаг?
— Ты куда звонишь?
— Как куда? В Телави.
— Тебе перепутали. Это Тель-Авив! Тель-Авив!
— Анзор, это ты? Кончай дурака валять. Деньги идут. Валюта.
— Правда, Израиль, клянусь мамой!
— Израиль? Всего хорошего.
— Подожди, а ты сам откуда?
— Из Телави.
— В Кутаиси давно был?
— Давно.
— Новый мост там уже построили?
— Не знаю, наверно построили.
— Подожди, давай споем что-нибудь.
— Что споем?
(Поет по-грузински).
— Исаак, почему ты замолчал?
— Я плачу. Не вешай.
(Поют по-грузински).
Его мысли:
Чаще всего вспоминаю послевоенное время. У нас был большой многонациональный двор. Детей сплачивало то, что у всех отцы отправились на фронт, а потом 85 % не вернулись.
Мой тоже. Был голод, не было света, сидели с какими‑то керосиновыми лампами. И все равно мы умудрялись жить, улыбаться друг другу, любить. Духовность была. Сейчас ее нет. Сейчас главное – деньги. Если у тебя есть деньги, ты можешь быть депутатом, можешь учить других, как надо жить. Если у тебя есть большие деньги, ты уже считаешься очень образованным человеком.
*
Свое самое странное признание Эрих Мария Ремарк сделал Марлен Дитрих всего через несколько часов после знакомства. Он сказал, что является импотентом. Реакция кинодивы была неожиданной и по своему искренней. Она рассмеялась и ответила, что это прекрасно. Можно просто разговаривать, спать рядом, любить друг друга без лишних сложностей и сделать все тихим, теплым и уютным.
Марлен никогда не была человеком, для которого физическая близость стояла на первом месте. Ее настоящей страстью было восхищение. Она нуждалась в обожании как в воздухе. Поэтому роль музы она приняла легко и с удовольствием. Ремарк оказался идеальным поклонником. Он видел в ней не просто женщину, а миф, символ, тайну.
Ирония заключалась в том, что уже через несколько месяцев от признанного недуга писателя не осталось и следа. Их роман оказался бурным, эмоциональным и изматывающим. В это время карьера Дитрих переживала спад, и она словно подпитывалась чувствами Ремарка, его восторгом и зависимостью.
Когда отношения были в самом разгаре, Марлен отправилась на модный французский курорт. Семьей она называла весьма своеобразный круг близких людей. Туда входили ее дочь Мария, официальный муж Рудольф Зибер, его возлюбленная русская балерина Тамара Матул, а также режиссер фон Штернберг со своей женой. В эту странную компанию теперь входил и Ремарк.
Галерея работ московского художника Евгения Монахова.
Художник Евгений Монахов родился в Москве в июле 1974 года. Окончил Московское Академическое Художественное Училище памяти 1905 года. После окончания училища поступил в Московский Государственный Академический Художественный институт имени В.И. Сурикова (факультет станковой живописи).
После окончания института, в 2002 году, Евгений Монахов был принят в Творческий Союз Художников России и Международную Федерацию Художников.
С 2001 года художник участвует в выставках и не только в России, но и по всему миру – работы художника сегодня можно увидеть в престижных галереях и музеях всего мира.
Я хочу предложить вашему вниманию небольшую галерею работ художника и очень надеюсь, что вы получите удовольствие от работ Евгения Монахова.
Картины художника Евгения Монахова
Улыбнёмся, друзья, в день рождения великолепного Александра Анатольевича Ширвиндта
Родился 19 июля 1934 г. - 15 марта 2024г.
Смерти я не боюсь... Боюсь выглядеть старым. Боюсь умирания постепенного, когда придется хвататься за что-то и за кого-то… Я красивый старик, боящийся стать беспомощным... В общем, диагноз – старость средней тяжести.
Натюрморт с фруктами и кружкой из слоновой кости, 1838 год Холст, масло. Старая национальная галерея. Берлин
Иоанн-Вильгельм ПРЕЙЕР
Sergey Grischuk - A dozhd vsyo lyot
В тумане облачных развалин
Встречая утренний рассвет,
Он был почти нематериален
И в формы жизни не одет.
Зародыш, выкормленный тучей,
Он волновался, он кипел,
И вдруг, веселый и могучий,
Ударил в струны и запел.
И засияла вся дубрава
Молниеносным блеском слез,
И листья каждого сустава
Зашевелились у берез.
Натянут тысячами нитей
Меж хмурым небом и землей,
Ворвался он в поток событий,
Повиснув книзу головой.
Он падал издали, с наклоном
В седые скопища дубрав.
И вся земля могучим лоном
Его пила, затрепетав.
________
Николай Заболоцкий
Дождь
1953 г.
ни боли, ни мира,
ни верности клятвы,
ни света в квартире,
ни прошлого рядом.
ни лиц на экране,
ни сна, ни рассветов,
ни шуток, ни брани,
ни рук, ни букетов.
ни скрипа, ни стука,
ни слёз, ни истерик,
ни слова, ни звука,
ни кофе в постели.
ни солнца, ни улиц,
ни дружбы, ни взгляда.
она не вернётся.
не помни.
не надо.
© Злата Маркина
[524x700]