Мы не знали, что счастливы.
Мы просто жили.
Книги стояли на своих местах.
Игрушки дремали в любимом кресле.
За окном менялись времена года.
А дом тихо хранил своих обитателей...
*
МЫСЛИ, КОТОРЫЕ ОСТАЛИСЬ
*
В последнее время мы оставались одни.
В квартире было тихо и всё было на своих местах. Никто никому не мешал.
Иногда солнечный луч приносил с собой движение воздуха и лёгкая занавеска едва заметно шевелилась. Тогда казалось, что дом дышит.
Было красиво и просторно.
Из всего красивого особенно выделялись мягкие игрушки. Их было много. Они уютно расположились в большом кресле и казались вечными детьми этого дома.
Естественно и мы были его украшением.Скромным украшением.
Мы стояли и лежали на полках просторной библиотеки. Нам не мешали и мы никому не мешали. Нами гордились.
Мы были старожилами этой квартиры. Мы появились здесь тогда, когда ещё не было ни детских голосов, ни игрушек, ни семейных фотографий.
Нас привезли в коробках. Аккуратно сложенных.
Потом нас становилось всё больше.
Среди нас были философы и романтики, психологи и поэты Серебряного века, сказочники и путешественники.
Здесь жили Сократ, Платон и Аристотель.Они появились на наших полках задолго до многих других и пользовались особым уважением. Их мудрые мысли часто становились темой наших вечерних разговоров.
Марк Аврелий. Дейл Карнеги и Треваниан.
Бэатрис Поттер, Луиза Мэй Олкотт, Элизабет Гилберт.
И многие-многие другие.Всех уже невозможно перечислить.
Каждая из нас когда-то думала:
— Значит, не зря нас приобрели.
Когда квартира пустовала, нас раздражала только пыль.Она медленно оседала на переплёты.Но мы знали, что однажды откроется дверь.Послышатся шаги.Кто-нибудь проведёт рукой по корешкам.Снимет нас с полки и мы снова оживём.Так было всегда.
Поэтому мы терпеливо ждали.
О плохом мы ничего не знали.Мы знали только родные голоса.Только заботливые руки.
Только привычки тех, кто нас любил.
Но однажды что-то изменилось.Пыли стало больше.Откуда-то начала проникать гарь.
Она приходила и долго не уходила.
Мы молчали.Потом начали переглядываться страницами.
- Вам не кажется, что происходит что-то странное? — спросила одна из книг.
Никто не ответил.Прошло ещё время.И вдруг наступил день, когда мир исчез.
Раздался страшный удар.Задрожали стены.Обрушились полки.Посыпалось стекло.
И мы больше не стояли рядом.Нас разбросало по всей квартире.
Как осенние листья.
Как людей по свету.
Кто-то оказался возле окна.Кто-то под столом.Кто-то в дальней комнате.
Кто-то под обломками.Мы больше не видели друг друга.
Только иногда ветер перелистывал наши страницы.Тогда казалось, будто мы разговариваем.
— Где находится Платон?
- Кто-нибудь видел Шопенгауэра?
- Жив ли Треваньян?
- Где книги сказок?
- А дети? Где наши дети?
Никто не знал ответа.
Через разбитые окна приходили снег и дождь.Ветер листал страницы.И мысли, которые были заключены в нас десятилетиями, словно вылетали наружу.
Первым заговорил Сократ:
- Всё, что я знаю, это то, что ничего не знаю.
И после долгого молчания добавил:
- Но я знаю ещё одно. Добро не исчезает вместе со стенами.
Тогда откликнулся Платон:
- Истинное нельзя разрушить. Разрушается только его тень.
Аристотель произнёс:
- Пока существует память, существует и дом.
Марк Аврелий сказал спокойно:
- То, что происходит, предназначено происходить. Но человеку дана сила выбирать своё отношение к происходящему.
Шопенгауэр тяжело вздохнул:
- Страдание приходит ко всем.
Но сострадание делает людей родственниками.
Ницше ответил ему:
- Там, где кажется конец, может начинаться новая сила.
Дейл Карнеги сказал:
- Человек никогда не бывает беден, пока способен помнить любовь.
Тогда послышался голос Треваньяна.
Он доносился откуда-то из соседней комнаты.
Ветер переворачивал его страницы.
- Настоящий дом не имеет адреса.Он живёт внутри человека.И если память сохранилась, значит, дорога назад ещё существует.
Снег ложился на страницы.
Дождь смывал пыль.
Ветер перелистывал главы.
А мы продолжали искать друг друга.
- Бэатрис, вы здесь? Луиза? Элизабет ? А философы?
- Мы тоже здесь.
- А дети нас ещё помнят?
Наступила тишина.
И вдруг Элизабет Гилберт ответила:
— Всё, что однажды было любимо, остаётся жить.
Тогда заговорили сразу многие.
Поэты.
Философ.
Романисты.
Психологи.
Сказочники.
Все вместе.
Их голоса смешались с ветром.
— Нас можно разбросать.
Но нельзя разлучить.
— Нас можно намочить дождём.
Но нельзя смыть наши мысли.
— Нас можно покрыть пеплом.
Но нельзя сжечь память.
— Нас можно потерять.
Но нельзя забыть.