Там, где море встречает сушу, там, где берег лакает воду,
выходи на причал послушать сотни песен, что знают волны:
много есть у воды чудесных старых мифов — спроси смелее.
Я запомнил одну из песен. Я спою её, как сумею.
Раз случалось в сто лет такое — скорбь по людям, что пропадают.
Было море совсем спокойным, будто зеркало, но без края,
было солнце бесцветным, низким, видно, тоже скорбело молча:
вся деревня теряла близких. Только Лиз потеряла дочку.
Было Лите всего три года, дальше — тьма, глубина и горечь.
Чем страшнее, тем глубже воды. Жизнь у Литы украло море.
Глубже, глубже, пускай потонет.
Не слыхать ни смешка, ни стона
в соли, тьме, этой круговерти…
Есть ли что-то сильнее смерти?
Лиз была одинока с горем. Лиз была, как и море, бездной.
Лиз ходила молиться к морю, хоть и знала, что бесполезно.
Бились волны в причал навыкат, мир всё так же не видел цвета.
Время лилось — и к ней привыкли, даже стали считать приметой.
Но однажды случилось чудо: в День Молчания к белой пене
морем, ветром прибило люльку. В ней лежала малышка Дженна.
Было трудно сперва смириться. Жизнь как будто пошла сначала.
С Дженной не было, в общем, сложно — просто Дженна была русалкой.
Всё неважно, что было важным. Дом менялся, забыв былое:
в ванной стало темно и влажно, пахло сыростью и землёю,
зеленела трава и кафель, расцветали цветы на стенах…
Если было у чуда имя, это имя звучало — Дженна.
Что случилось, не повторится.
Море помнит слова и лица.
Пусть судьба как дитя капризна;
Есть ли что-то важнее жизни?
Там, где море встречает сушу, там, где берег лакает воду,
выходи на причал послушать сотни песен, что знают волны.
Жизнь течёт без конца и края, всё чуднее и интересней.
Слушай, дочь моя, шёпот моря. Может, и о тебе есть песня.
(с) письма из пламени
[700x393]