Просто о жизни и воспитании

Есть продукты, которые мы почему-то начинаем ценить только тогда, когда они снова становятся модными.

А ведь наши мамы и бабушки прекрасно знали их с детства.

Гречка, овсянка, перловка, ячневая крупа, пшено...

Никаких дорогих суперфудов, баночек с непонятными порошками и экзотических ягод.

Обычная еда, которую раньше можно было купить практически за копейки.  

НЛО МИР — Интернет-журнал

Десятки тысяч скворцов, словно подчиняясь единой воле, выписывают в воздухе немыслимые фигуры.

Живое облако то сжимается в плотный шар, то расплывается гигантской волной, то распадается на части, которые мгновенно соединяются вновь.

Птицы проносятся мимо друг друга на скорости до 40 км/ч, но никогда не сталкиваются.

Это не магия и не хореография — это мурмурация, одно из самых загадочных и прекрасных явлений в мире живой природы.  

Карл Юнг считал, что большинство людей проводят всю свою жизнь в одной комнате и ни разу не подозревают, что в доме есть другие этажи.

Они знают стены. Они точно знают, где находится выключатель, и сколько именно шагов нужно, чтобы добраться до двери.

Поскольку они могут перемещаться по этой комнате в полной темноте, они предполагают, что понимают все здание.

Затем что-то происходит. Потеря, кризис, а иногда и просто тихое, обычное горе, которое кажется странно другим по какой-либо причине, которую мы не можем назвать.  

И в стене, которая всегда была белой, появляется дверь. Эта дверь - то, что Юнг изучал всю свою жизнь.  

Он называл то, что находится за ее пределами, расширением сознания.  

Есть чувство, которое возникает прямо перед тем, как ваша жизнь встанет на свои места, и вряд ли кто-то признает его таким, какое оно есть.

Это не похоже на импульс, волнение или чувство, что вы наконец куда-то добираетесь.

Это происходит как странное ровное затишье, такое, которое меньше похоже на начало, а больше похоже на то, что вселенная забыла о нем.

Карл Юнг снова и снова замечал эту закономерность у людей, которые приходили его навестить, и его беспокоило, насколько оно постоянно.

Люди, чья жизнь была на грани коренной реорганизации, почти всегда описывали период непосредственно перед этим как самый пустой, самый неопределенный, самый «ничего не происходит», который они когда-либо испытывали.