1.
Нынче с утра, до завтрака, до того ещё как дежурный по бункеру поднес к своим девственным устам сияющий горячей медью лингам полкового горна и протрубил "Вставай, вставай, постели убирай!!", сразу после третьих склянок у вашего покорного слуги с налета-с-поворота, проснуться не успел, прям во сне, во время бысрой фазы стремительно развились ацкие конплексы, что я последний гандон и хуй.
Потом также, пока проснуться не успел, пока мне снилось, что я стою на высоком берегу, собираясь прыгнуть в реку, чтобы плыть по ней, закрыв глаза, и ощущать как тело мерно покачивает вода, будто баюкает, и будто это не сон а жизнь, а настоящая жизнь - как раз и была страшный сон и я проснулся и кошмар наконец то прекратился. Короче, пока вся эта лабубу мне снилась, конплекцы безудержно обнулились и рассеялись в бессознательном, словно и не было их у меня. Россасаться россосались, но осадочек остался.
Всвязи с новыми ощущениями я молча полежал ещё чутка, привыкая к новому самочувстваанию, губами беззвучно отросшую за ночь бороду пожевал, интерогативную логику привлек и задался правильно поставленным вопросом "Чо это было, папа?".
Но как выснилось почти сразу - ничего нужнова для ответа в башьке нихуя ненашлось, кроме типа краткова конспекта моих же лекцый по "Лингво-когнитивным параметрм тоталитарного дискурса", камнем преткновения которых, ыхыхых, выступило понятие "когнитивного тезауруса", для которого мне сходу не удалось найти адекватного перевода, что и послужило поводом для появления неудержимого утреннего желания наебеница - но лудше не бду - я типо волевой ленивый философ, а не безвольный скуф, который догадывается, фелософски говоря, что интенция "наебеница" сама по себе, обещая прекрасное, доброе и вечное, ничо хорошего никому не сулит.
Более того оно новодит на мысль что дело пахнет керосинам.
И я опять закрыл глаза и прекинулся окончательно беспробудно спящим.
2.
- Ну и чо дальше то было? Чо потом было то??
И я прямо отчетливо слышу как нетерпеливо сучите вы под столом ножками, мои прекрасные постоянные четатели в количестве 666 человек, вступая, сами того не подозревая, в интерогативный диалог инициируемый неместоименным вопросом "Чо дальше?" Хотя, при здравом образе жизни, если рассуждать псевдонаучно, это даже не интерогативный диалог получаеца, а функционально семантическое описание диалогического дискурса с интерогативными репликами.
Пиздец всетке как некрути. Тяжело быть умным.
А так как я не люблю активных и общительных бледей, которые непринушьденно чюствуют себя среди незнакомых людей и сразу все ихний друг и брат, и потому игнорирую стук 1332 нетерпиливых каблуков в потолок моего бункерка (еслу тока принять в качестве допущения гипотезу, что у всех моих четателей по две ноги, а не по три) и устойчиво и невозмутимо, как сокровище на лотосе, продолжаю незыблемо лежать в позе Ромберга.
Лежу-полеживаю, представляю себя драгоценным диамантом, оправленным в белое золото, не о чем не думаю, стараюсь не моргать. Тикоют часике дин-дон.
Короче, ситуация в целом, цитируя Уильяма нашего Шекспира, такая:
Тонет муха в сладости в банке на окне.
И нету в этом радости ни мухе и ни мне...
Читать далее...
Согласно российскому этикету 18–19 века, пить чай из изящных фарфоровых чашечек дозволялось только дамам — мужчины должны были пользоваться стаканами. Русское дворянство любило длительные чаепития, и, чтобы не обжигать руки об тонкое стекло, стаканы ставили в подстаканники, появившиеся в обиходе в конце 18 века.
