[700x393]
«День клонился к полудню, и полуденный зной Калькутты ложился тяжелым покрывалом на сад Дакшинешвара. Листья манговых деревьев замерли, не шевелясь, а воздух над Гангой дрожал от жары. В это время, когда богатые пандиты и городские бабу спали в своих прохладных домах, к воротам храма подошла группа женщин из ближних деревень.
Они были бедны, их простые сари из грубого хлопка выцвели на солнце, а руки были покрыты мозолями от тяжелой работы в поле и у печи. На головах они несли плетеные корзины, в которых лежали завернутые в банановые листья простые угощения — немного вареного риса, домашние лепешки и дикие плоды, собранные по дороге. Они шли издалека, смущенные и напуганные стражниками у ворот храма, ведь в большие городские святыни таких, как они, часто даже не пускали на порог.
Учитель сидел на своей кушетке. Увидев их через открытую дверь веранды, он не стал ждать, пока они несмело приблизятся. Он сам поднялся, поправляя на ходу ткань, и сделал шаг им навстречу, его лицо озарилось такой радостью, будто он встретил собственных сестер после долгих лет разлуки.
— О, вы пришли! — воскликнул он своим высоким, чистым голосом. — Проходите, проходите скорее в комнату! Садитесь прямо здесь.
Женщины, робея, опустились на земляной пол у самого входа, не смея пройти дальше. Одна из них, самая старая, с лицом, покрытым глубокими морщинами, дрожащими руками протянула сверток:
— Баба, мы принесли тебе немного домашних сладостей из нашей деревни. Но мы так бедны, а ты — великий святой, подобает ли тебе принимать это?
Рамакришна рассмеялся своим чистым, детским смехом, подсел к ним прямо на пол, напрочь забыв о правилах кастовой чистоты, которые так строго блюли храмовые жрецы. Он взял лепешку своими руками и тут же откусил кусочек.
— Как это вкусно! — радовался он. — Знаете ли вы, что Богу не нужны золотые блюда и дорогие подношения богачей? Богач дает от избытка своего золота, а в его сердце — лишь гордость. А вы принесли это с чистой любовью. Настоящая преданность пахнет не духами, она пахнет дымом домашнего очага и искренностью!
Одна молодая женщина, чьи глаза были полны слез от пережитых дома обид, тихо спросила, пряча лицо за краем сари:
— Баба, дома муж постоянно ругает меня, свекровь недовольна, работа не кончается. У меня нет времени изучать священные книги и сидеть в медитации. Неужели для меня закрыты двери к Богу?
Учитель посмотрел на нее с глубоким состраданием. Он не стал цитировать Упанишады. Он привел простую притчу, понятную каждой деревенской женщине:
— Дочка, видела ли ты, как женщина в деревне делает плоские лепешки из коровьего навоза для топлива? Одной рукой она прилепляет их к стене, а другой придерживает младенца у своей груди. Вся ее работа — снаружи, на стене, но все ее сердце и внимание — с ребенком. Так и ты: делай свою домашнюю работу, готовь, стирай, угождай семье, но умом своим всегда держись за стопы Господа. Внешне будь в миру, но внутренне — с Ним. Этого более чем достаточно.
Слушая его, эти женщины забыли о своей бедности, о кастах и о тяжелом труде. Их лица просветлели. Акшай, наблюдавший за этим из угла комнаты, записал в своем сердце: в этот миг Дакшинешвар превратился в древний Вриндаван, где Господь принимал простых пастушек, пренебрегая всеми законами и условностями этого мира».
Этот отрывок отражает суть «Пунти»:
Акшай Кумар Сен особенно подчеркивал, что Рамакришна принимал пищу из рук бедных людей низких каст. В ортодоксальной Индии того времени это было революционным поведением для брамина. Здесь приводится одна из его самых известных бытовых метафор о деревенской женщине, делающей топливные лепешки (упли). Это идеальный пример того, как Рамакришна объяснял сложнейшую концепцию «карма-йоги» (деятельности без привязанности) на языке, понятном неграмотным крестьянам.
