Если поездки Вивекананды были его личным духовным поиском, то знаменитое паломничество октября 1904 года стало настоящим «культурным манифестом» индийского возрождения.

 

Организатором и душой этой поездки была Сестра Ниведита (Маргарет Нобль). Она хотела объединить величайшие умы Индии того времени, чтобы они прочувствовали величие буддийского наследия как часть своей национальной идентичности.

 

Ниведита организовала масштабную группу из 20 человек, в которую вошли ключевые фигуры «Бенгальского Ренессанса». Это было созвездие умов, представлявших науку, литературу и историю Индии:

 

Сестра Ниведита — организатор и идейный вдохновитель.

 

Рабиндранат Тагор (со своим сыном) — представлял голос индийской поэзии и философии.

 

Джагадиш Чандра Бос (с женой Абалой Бос) — ученый-новатор.

 

Джадунатх Саркар — историк, зафиксировавший летопись поездки.

 

Свами Шанкарананда — монах ордена Рамакришны, связующее звено с наследием Вивекананды.

 

Путешествие началось в Калькутте и охватило не только Бодх-Гаю. Группа совершила грандиозный круг по древним святыням:

 

Патна (древняя Паталипутра).

 

Раджгир и Наланда (руины великого университета).

 

Бодх-Гая — сердце поездки.

 

Варанаси (Сарнатх — место первой проповеди Будды, и Каши).

 

Посещение Наланды особенно вдохновило Джагадиша Боса и Ниведиту, подчеркнув необходимость возрождения индийского образования и науки.

 

Ниведита преследовала важную геополитическую и духовную цель. В то время Анагарика Дхармапала и Maha Bodhi Society активно боролись за передачу храма Махабодхи исключительно буддистам, иногда противопоставляя его индуизму.

Ниведита же, следуя заветам Вивекананды, видела в Будде «плоть от плоти» индийской духовности. Она хотела доказать интеллектуалам, что Бодх-Гая — это общеиндийское наследие, символ единства, а не повод для религиозного раскола. Для неё Будда не был отступником, он был величайшим учителем самой Индии.

 

Группа прибыла в Бодх-Гайю во время праздника Дивали (Фестиваля огней). Ниведита сознательно выбрала это время, чтобы подчеркнуть связь традиций.

 

В ночь Дивали они купили сотни глиняных светильников (дия) и расставили их вокруг храма Махабодхи и под священным деревом. Ниведита вспоминала, что это было зрелище неописуемой красоты: тысячи крошечных огоньков в ночи, символизирующих свет просветления в «темные времена» Индии.

 

Они жили в гостевом доме храма (Dharmashala). Вечера проходили в глубоких беседах. Тагор, Бос и Саркар обсуждали историю, науку и духовность. Для них Будда был не «божеством для поклонения», а идеалом Человека, который своим разумом и волей победил страдание.

 

Ученый Джагадиш Бос, который в то время доказывал наличие «памяти» и «чувствительности» у растений и металлов, находил в буддийской концепции единства всего живого научное вдохновение.

 

Для Рабиндраната Тагора эта поездка стала глубоким личным потрясением. Несмотря на то что он был выходцем из семьи Брахмо-самадж (отрицающей идолопоклонство), в Бодх-Гайе он почувствовал нечто, выходящее за рамки религий.

 

Тагор позже писал, что в Бодх-Гайе он впервые по-настоящему осознал «историческую реальность» Будды. Он часами сидел под деревом Бодхи, пытаясь уловить то состояние ума, которое позволило человеку отказаться от царства ради истины.

 

Именно после этой поездки буддийские темы прочно вошли в творчество Тагора. Позже он напишет знаменитые пьесы «Натир Пуджа» и «Чандалика», пропитанные духом буддийского равенства и сострадания.

 

«Я пришел сюда, чтобы поклониться Тому, кого я считаю величайшим человеком из всех, кто когда-либо рождался на этой земле», — говорил Тагор о Будде.

 

Ниведита выступала в роли «моста». Она знала, как сильно ее гуру, Вивекананда, любил Будду, и она буквально «заражала» этой любовью

Свами Вивекананда посещал Бодх-Гаю — место, где принц Сиддхартха Гаутама достиг просветления — дважды. Эти поездки обрамляют его монашеский путь: первая состоялась в самом начале его духовного поиска, а вторая — незадолго до ухода из жизни.

 

Первая поездка (апрель 1886 года): Тайное паломничество

 

В начале 1886 года Нарендранатх Датта (будущий Вивекананда) и другие ученики Шри Рамакришны находились в доме в Коссипоре, ухаживая за тяжело больным учителем. Несмотря на скорбную обстановку, это было время интенсивной духовной жажды.

 

Нарендра, Тарак (Свами Шивананда) и Кали (Свами Абхедананда), вдохновленные беседами о Будде, решили отправиться в путь тайно. Чтобы не тревожить мастера и братьев, они ушли ночью, переправились через Гангу и сели на поезд на станции Балли (Bally). Деньги на дорогу нашел Тарак.

 

Они провели там 3–4 дня, ведя жизнь строгих аскетов. Нарендра часами медитировал под священным деревом (потомком того самого древа), погружаясь в состояние глубокого благоговения. Он испытывал почти физическое ощущение присутствия Будды, задаваясь вопросом: «Неужели я дышу тем же воздухом, которым дышал Он?» Во время медитации Нарендра увидел свет, исходящий от статуи Будды и входящий в тело Тарака, что он истолковал как знак духовной чистоты своего брата.

 

В самой Гае они остановились у Умеша Чандры Саркара, где Нарендра вдохновенно пел бхаджаны, аккомпанируя себе на мриданге.

 

По возвращении 9 апреля ученики предстали перед учителем. Рамакришна, обладавший сверхчувственным восприятием, знал, где они были. Он не ругал их, а напротив, с интересом расспрашивал о деталях: как выглядела статуя Будды, какие были глаза у образа. В тот день Рамакришна защитил Будду от обвинений в атеизме, объяснив, что Будда просто не мог выразить невыразимый опыт Нирваны словами.

 

Эта поездка стала для Нарена актом окончательного утверждения в идеале отречения (санньясы).

 

Вторая поездка (январь 1902 года): Последнее прощание

 

Это паломничество состоялось за полгода до того, как Свами Вивекананда покинул тело (4 июля 1902 года). К этому времени он уже был известным учителем, но его здоровье было сильно подорвано. Вивекананда прибыл в Бодх-Гаю в конце января. По некоторым источникам, это произошло утром его последнего 39-го дня рождения (по лунному календарю — 29 января). Его сопровождал выдающийся японский искусствовед и активист Какузо Окакура (Окакура Тэнсин), с которым Вивекананда обсуждал единство азиатских культур. В отличие от первого паломничества, в этот раз Свами остановился у шиваитского маханта (настоятеля) храма Махабодхи. Он был глубоко тронут уважением и добротой, которые проявил к нему настоятель. Свами провел день в глубокой медитации. Это было тихое, зрелое паломничество. После Бодх-Гаи он посетил Варанаси, прежде чем окончательно вернуться в Белурматх. Некоторые последователи видят в этом символический круг: Свами вернулся к Будде, чтобы «завершить» свою земную миссию.

 

Для Вивекананды Будда был не просто основателем религии, а идеалом человеческого величия.

 

Он считал, что Индия нуждается в сочетании «мозга Шанкары» (интеллект, философия Веданты) и «сердца Будды» (безграничное сострадание).

 

Вивекананда подчеркивал, что Будда был первым, кто принес религию в массы, отказавшись от санскрита в пользу народного языка (пали). Его идеал «Служения Богу в человеке» (Shiva Jnane Jiva Seva) во многом перекликается с буддийской бодхичиттой.

 

Свами восхищался тем, что Будда проповедовал истину ради самой истины, не опираясь на авторитет богов или писаний, полагаясь только на силу собственного духа.

 

Как позже отмечала его ученица Сестра Ниведита, Вивекананда питал «страстное личное почтение» к личности Будды. Он часто говорил: "Я — слуга слуг Будды". Поездки в Бодх-Гаю были для него не просто путешествиями, а живым контактом с тем Источником Сострадания, который он стремился воплотить в деятельности созданной им Миссии Рамакришны.

 

У Свами Шивананды (Махапуруша Махараджа) не было формальной и полной тантрической садханы в том виде, в каком её прошёл Шри Рамакришна — под руководством Бхайрави Брахмани, выполняя все 64 классические тантрические дисциплины. Его духовный путь был ближе к интенсивной молитве, глубокой медитации и созерцанию под непосредственным руководством Шри Рамакришны, начиная с 1880 года.

 

Тем не менее семейный тантрический фон оказал на него заметное влияние в юности. Его отец, Рамканай Гхошал, был не только успешным юристом с солидным доходом, но и известным тантриком‑садхакой. Он лично следовал тантрической традиции. Вместе со своей первой женой, Вамасундари Деви (матерью Таракнатха-Шивананды), Рамканай содержал на полном пансионе 25–30 бедных студентов — эта благотворительность была частью его тантрического мировоззрения.

 

Рамканай лично знал Шри Рамакришну: он посещал Дакшинешвар по делам и встречался с Учителем. Это подтверждается во всех авторитетных биографиях Миссии Рамакришны.

 

Сам Шивананда глубоко почитал Шакти и Божественную Мать, как и вся духовная линия Рамакришны. После смерти жены он вёл крайне аскетичную созерцательную жизнь в Гималаях и различных местах паломничества.

 

В рамках Миссии он подчёркивал молитву как важную форму садханы и активно сочетал медитацию с бескорыстной работой (карма‑йога и гйана‑йога). Официальные биографии не описывают его как практикующего вамачару или шава‑садхану, однако отмечают, что он был ярким Брахмагйани, следовавшим Адвайте с сильным оттенком бхакти к Матери. Его садхана была глубоко интегрированной — она проходила через прямое руководство Шри Рамакришны, а не через отдельного тантрического гуру.

 

Особое место в духовной жизни Свами Шивананды занимал  шакта‑тантрический храм Шри Хангсешвари (Hanseswari Temple) в Бансберии (округ Хугли, Западная Бенгалия). Храм, построенный в XIX веке, примечателен своей уникальной архитектурой с 13 «лотосовыми бутонами», символизирующими нервную систему и пробуждение Кундалини. Главная богиня — Хангсешвари, одна из форм Ади Парашакти и Дакшина Кали.

 

Согласно местной традиции и устным рассказам храма (подтверждённым в путевых заметках, видео и публикациях почитателей), этот храм посещали Шри Рамакришна, Свами Вивекананда и Свами Шивананда (Махапуруш Махарадж). В храме прямо говорят: «Пол этих храмов топтали Шри Рамакришна Парамахамса, Свами Вивекананда и Свами Шивананда».

 

Официальные биографии Миссии Рамакришны не содержат подробных описаний этих визитов, однако это считается общепринятой частью бенгальской шакта‑традиции, связанной с кругом Рамакришны. Ученики Учителя часто посещали такие  центры поклонения Матери как паломники.

 

Самые подробные сведения о связи Свами Шивананды с храмом Хангсешвари содержатся в авторитетной бенгальской биографии «Махапуруша Шибананда» (Mahapurush Shibananda, 2‑е издание, доступно на archive.org). Согласно этому источнику (страницы примерно 339–340):

 

Шивананда впервые посетил храм около 1915 года. В последние годы жизни (примерно 1933–1934, незадолго до своего махасамадхи в 1934 году) его преданность богине резко усилилась — он стал «মাতোয়ারা» (находящимся в экстатическом, «опьянённом» состоянии бхакти к Матери).

 

Махапуруш Махарадж ласково называл богиню Хангсешвари «Гинни Тхакурун» (গিন্নী ঠাকরুণ) — «Хозяйка дома», «Моя Госпожа». Он говорил: «জগতের গিন্নী — ছেলেদের দেখছেন» («Хозяйка мира присматривает за своими детьми»).

 

Он регулярно посылал монахов Миссии в храм на амавасью (новолуние) совершать пуджу с цветами, синдуром и другими подношениями. После их возвращения подробно расспрашивал обо всех деталях ритуала.

 

Шивананда объяснял глубокий символизм образа богини: «Эта четырёхрукая спокойная форма Кали — символ высшей духовности; Богиня восседает на тысячелепестковом лотосе, поднявшемся из пупка