В «Шри Шри Рамакришна Пунти» Акшай Кумар Сен с особой теплотой описывает моменты, когда Рамакришна погружался в состояние духовного экстаза (бхава-самадхи) прямо посреди беседы, и то, как это мгновенно меняло всю атмосферу в комнате.

 

 

«Солнце медленно опускалось за воды Ганги, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Прохладный вечерний бриз пролетал сквозь колонны веранды, принося с собой свежесть реки и тихий шелест листьев в саду. В комнате Учителя зажгли глиняную лампу. Латунная подставка слегка потемнела от времени, и служащий поправил фитиль, отчего огонь вспыхнул ярче, выхватывая из полумрака лица собравшихся. Кто-то принес свежие палочки благовоний, и тонкий, сладковатый дым сандала поплыл под потолком, смешиваясь с запахом вечерней прохлады.

 

Учитель сидел на своей небольшой деревянной кушетке, покрытой чистой белой простыней. Его маленькая подушка была слегка сдвинута в сторону. Он только что закончил пить воду из медного стакана, который с тихим звяканьем поставил на низкий столик рядом. Вокруг него на циновках сидели люди — молодые и старые, богатые землевладельцы в тонких дхоти и бедные паломники, чья одежда запылилась от долгой ходьбы.

 

Один пожилой мужчина, качая головой, негромко говорил своему соседу: "Я прочитал столько пуран, я знаю наизусть правила всех подношений, но почему мое сердце остается сухим, как прошлогодняя трава?"

 

Учитель услышал эти слова. Он мягко улыбнулся, поправил край своей ткани на плече и сказал, обращаясь ко всем:

 

— К чему вся эта сухая ученость? Разве можно утолить жажду, просто читая слово "вода" в книге? Нужно пойти к реке и испить из нее! Так и с Богом — пандиты спорят о Его качествах, как слепцы, спорящие о форме слона. А нужна лишь искренность. Если ребенок искренне плачет, мать бросает все свои дела — и готовку, и стирку — и бежит к нему. Заплачьте о Нем так, как ребенок плачет по матери!

 

Едва эти слова сорвались с губ, как его лицо изменилось. Взгляд, только что устремленный на собеседника, вдруг стал неподвижным и обращенным в бесконечность. Рука, державшая край ткани, замерла в воздухе. Дыхание его стало почти незаметным, а на губах застыла улыбка такой неземной радости, какую никто из смертных не видел на лицах обычных людей. Он вошел в самадхи.

 

В комнате мгновенно воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Смолкли споры, прекратился шорох одежды. Люди, сидевшие в дальних углах, подались вперед, затаив дыхание. Один молодой человек, пришедший впервые и до этого с легким скепсисом наблюдавший за происходящим, замер с полуоткрытым ртом. Его глаза округлились от изумления. Он переводил взгляд с неподвижного тела Учителя на лица старых преданных, и в его глазах читался немой вопрос: "Что это? Жив ли он? Как человек может так внезапно покинуть этот мир, оставаясь среди нас?"

 

Старый преданный тихонько коснулся плеча юноши и прошептал: "Не шуми. Он сейчас не здесь. Его ум растворился в Океане Блаженства, куда не долетают звуки нашей земли".

 

Несколько минут, показавшихся вечностью, комната была наполнена этим невидимым, но ощутимым присутствием. Даже птицы в саду за окном словно затихли на это время. Люди просто смотрели на него, и в этом созерцании их собственные умы, секунду назад полные тревог о завтрашнем дне, о деньгах и домашних ссорах, вдруг успокоились, как вода в пруду после бури. Прохожий, заглянувший в открытую дверь с веранды, благоговейно опустился на колени прямо у порога, прижав ладони к груди. Здесь, в этой маленькой комнате, без пышных ритуалов и громких мантр, люди лицом к лицу столкнулись с тайной, которая выше всех человеческих слов».

 

В массиве литературы, посвящённой Шри Рамакришне, три текста признаны первоисточниками. Первые два широко известны: это дневник Махендранатха Гупты («М.») «Шри Шри Рамакришна Катхамрита» («Провозвестие Шри Рамакришны») и исследование Свами Сарадананды «Шри Шри Рамакришна Лилапрасанга» («Великий Учитель»).

 

Однако мало известен третий шедевр — «Шри Шри Рамакришна Пунти» (написанный в традиционном бенгальском стиле повествовательной поэзии панчали). Его автор, Акшай Кумар Сен (1854–1923), совершил невозможное: если «М.» выступил стенографистом, а Сарадананда — теологом и историком, то Акшай стал голосом простых людей, сумевшим переложить высочайшую метафизику Учителя на доступный, живой и образный язык народной бенгальской традиции. По своему духовному и историческому значению «Пунти» по праву стоит в одном ряду с «Катхамритой» и «Лилапрасангой».

 

Акшай Кумар Сен не принадлежал к числу блестящих интеллектуалов Калькутты, окружавших Рамакришну, и не был отречённым юношей‑монахом, готовым к суровым аскезам. Он был обычным, глубоко погружённым в мирские заботы человеком из небогатой семьи. Акшай работал клерком в калькуттском Департаменте общественных работ (PWD). Его повседневность состояла из монотонного труда, постоянного страха перед бедностью, долгами и семейными неурядицами.

 

Когда в 1885 году, на закате земной жизни Рамакришны, Акшай впервые приехал в Дакшинешвар, его мир перевернулся. Он увидел человека, чьи слова разбивали в прах теории университетских профессоров. Акшай стал преданным‑мирянином, но эта преданность принесла ему не только утешение, но и мучительную внутреннюю борьбу.

 

Драмой Акшая в Дакшинешваре стала его неуверенность. Приходя в комнату Рамакришны, он видел, с какой невероятной нежностью Учитель встречает молодых учеников (будущих Свами Вивекананду, Свами Брахмананду и других), как долго он беседует с образованными людьми. На этом фоне Акшай чувствовал себя «человеком второго сорта», серым клерком, чья душа слишком загрязнена мирской суетой, чтобы удостоиться особого внимания святого.

 

В своей «Пунти» Акшай с поразительной, граничащей с самобичеванием искренностью обнажает эти терзания перед читателем:

 

«Смотрю я на себя, о Господи, — и что вижу? Пустой сосуд, полный пыли и житейских забот. Мой ум подобен обезьяне, что скачет с ветки на ветку, никогда не зная покоя. С утра до вечера я связан по рукам и ногам служебным долгом, я раб своего стола, раб своего жалования, раб чужих ожиданий. Где мне, грешному и суетному, постичь глубину Твоих слов?

 

Я прихожу к Тебе — и стыжусь. Я приношу с собой не чистоту, а груз своих бесконечных тревог: хватит ли на жизнь, что скажут соседи, как прокормить детей? Я смотрю на других, на тех, чьи сердца уже чисты и свободны от оков, и мне становится горько. Мне кажется, что я — лишь тень, затесавшаяся в светлый сад, и что взгляд Твой, такой пронзительный, видит всю мою никчёмность насквозь.

 

Я жду слова, жду знака, но порою мне кажется, что Ты отвернулся. И тогда внутри меня разверзается бездна: „Неужели я настолько плох, что Ты не хочешь смотреть в мою сторону?“»

 

Учитель сознательно применял к Акшаю особую терапию. Иногда он мягко подшучивал над его мнительностью перед другими преданными, заставляя Акшая посмеяться над собственными страхами и разрушая оковы эго. В другие моменты он проявлял чисто материнскую заботу, прямо говоря ему: «Не бойся, я взял тебя за руку и позабочусь о тебе».

 

Более того, когда Акшай, ведомый вдохновением, начал делать первые поэтические наброски, именно Рамакришна благословил его литературный труд. Учитель дал понять сомневающемуся клерку, что у того есть своя, уникальная миссия — стать народным сказителем его лилы.

 

Акшай Кумар Сен в «Шри Шри Рамакришна Пунти» смотрит на происходящее не сверху вниз, а изнутри толпы посетителей. Его книга соткана из драгоценных бытовых мелочей, запахов, звуков и мимолётных человеческих реакций, которые часто опускались в более строгих жизнеописаниях.

 

В главах, описывающих повседневную жизнь храмового комплекса в Дакшинешваре, Акшай воссоздаёт удивительную, живую атмосферу:

 

«…И вот,

«Не зависьте от меня. Я могу уйти в любой момент. Миссия должна стоять на своих ногах. Пусть каждый из вас станет живым центром. Работа — это не моя работа, это работа Господа через нас. Если один уходит, другой придёт на его место».

 

Complete Works of Swami Vivekananda, Vol. 7 (Conversations and Dialogues, 1902)

--

 

«Вы должны распространять идеи Рамакришны по всему миру, но не как секту. Будьте открыты. Веданта — это универсальная философия. Миссия должна помогать бедным, учить необразованных, служить всем как проявлению Бога. Не ограничивайтесь только монастырской жизнью — идите в мир и работайте».

 

 The Complete Works, Vol. 7

--

 

«Организуйте всё должным образом. У вас должен быть чёткий план. Монахи должны быть готовы к жертве. Не ищите славы или денег. Работайте для Индии и для всего человечества. Миссия должна стать силой, которая пробудит нацию».

 

God Lived with Them и Complete Works, Vol. 6–7

--

 

«Не беспокойтесь, когда я уйду. Работа продолжится. Если вы сохраните чистоту и самоотверженность, тысячи придут вслед за вами. Я вижу, как миссия растёт и охватывает весь мир. Держитесь за идеал Рамакришны — служение человеку как служение Богу».

 

 The Complete Works, Vol. 7

--

 

«Баларам Бос имел обыкновение каждый год устраивать в своём доме праздник Ратха-ятры. Он держал в доме небольшую колесницу, на которую устанавливались изображения Шри Джаганнатха, Баларамы и Субхадры. Шри Рамакришна часто посещал этот дом, особенно во время святых праздников.  

 

В 1884 году, 3 июля, в день Пунар-ятры (возвратной процессии), и в 1885 году, 14 июля, в день главной Ратха-ятры, Тхакур был в доме Баларама. Многие преданные собрались там, чтобы встретиться с ним. Баларам устроил киртан.  

 

Как только Шри Рамакришна услышал одну-две строки песни, он вошёл в самадхи. В послеполуденное время маленькую колесницу Джаганнатха, украшенную цветами, флагами и гирляндами, принесли на внутреннюю веранду второго этажа. Изображения Джаганнатха, Субхадры и Баларамы были украшены сандаловой пастой, цветочными гирляндами, одеждами и украшениями.  

 

Когда началась процессия и преданные стали тянуть верёвку колесницы, Шри Рамакришна присоединился к ним. Он пел и танцевал в экстазе. Его тело иногда становилось неподвижным в бхаве, а иногда он сам тянул верёвку с огромной силой любви. Преданные видели, как его глаза наполнялись слезами, а лицо сияло божественной радостью. Атмосфера в доме превратилась в подобие Навадвипы времён Шри Чайтаньи — повсюду звучали имена Бога, и все были охвачены божественным энтузиазмом.»

 

Свами Сарадананда

«Шри Шри Рамакришна Лила Прасанга» 

Part II, Chapter on events of 1884–1885