РАССКАЗ:

ТОПТУН

Я – Вован, топчусь в гипермаркетах уже пятый год, отталкиваясь подошвами своих, изъеденных потом, рваных изнутри ботинок от бетонного пола. К концу смены все труднее и тяжелее. Говорят: на работу пришел – день прошел. В ином, чем в поговорке, понимании это сказано как раз про меня. Ведь преодолеваю я по 15-20 км, а то и поболее. Расстояние во многом зависит от клиентов - либо они есть, либо их нет. “Нет” не в смысле полного отсутствия, а того, что я их не всегда и не всех вижу.
Психологический настрой на работу начинается еще при подъезде к торговому центру на маршрутке. Вспоминаю, кто из старших сегодня дежурит, поскольку от его личных качеств зависит многое. Начальник решает, останавливать подозреваемого на выхде или нет, и если он дурак, а то и хуже – из пугливых или ленивых, может запросто отпустить клиента. Очень большое значение имеет и тот факт, кто в каком состоянии сидит за операторским пультом в мониторной. После расстановки постов на линиях касс становится окончательно ясно, можно ли будет рассчитывать на реальное содействие охранников. Новенький страж – не помощник задержанию, наоборот может только все испортить, вылупив зенки на указанного ему покупателя.
Физическая пдготовка, прежде всего разминка ног, начинается с обхода отделов, которые чаще всего подвергаются хищениям. В них я внимательно рассматриваю расположение предметов на полках и стеллажах, самые дорогие из них запоминаю по количеству, в ходе смены повторяю это неоднократно. Заодно вижу, кто из продавцов и представителей фирм трудится и в каких секциях. Почти никто из них не заложит коллегу, даже того, кто тащит регулярно, но не преминет указать на подозрительного покупателя, так как тот чужой.
Остается, пожалуй, пследнее – обойти “медвежьи углы” и собрать вчерашние пустые упаковки. Подобную зачистку должны утром делать продавцы, но руки у них до этого чаще всего не доходят. Для меня же такой мусор в начале рабочего дня абсолютно не нужен: в процессе слежки я должен быть уверенным, что данную тару из-под товара в “мертвой зоне” сбросил именно этот объект.
Через час с небольшим павильон начинает заполняться, и мне пора от разминки приступить к делу. Бывает, конечно, что какой-то похититель заходит в числе первых покупателей, быстро ошкуривает заранее намеченный товар и, заплатив за дешевую мелочь, покидает магазин. Но, по наблюдениям, случается такое довольно редко. Большинство воров правильно считает, что в утренние часы охрана еще бдительная, можно и попасться. К тому же, народу в зале немного, вероятность того, что оператор, сидящий на мониторах, смотрит именно за тобой, слишком велика.
Передвигаюсь в отдел техники – основное мое место, так как здесь больше всего воруют, начиная со сверлышка, кончая перфораторами. Здесь чаще всего тусуются мои клиенты.
Топчи, Вован, топчи…
Сканирую ряды, теперь в них по нескольку покупателей, которые берут с полок различные инструменты, рассматривают их, консультируются с продавцами, кладут на место или в тележки.
Двигаюсь по кругу, сначала малому, обхожу стеллажи по часовой стрелке, потом против. Идя по большому кругу, наблюдаю из смежных отделов, что расположены слева, затем справа. Менять направления движения и ракурс наблюдения нужно обязательно, во-первых, чтобы у меня не закружилась голова, во-вторых, чтобы не привлечь к себе преждевременного внимания опытных клиентов.
Как настоящий покупатель беру корзинку, в которую бросаю две лампочки, индикатор напряжения в виде отвертки и дешевый выключатель. Резона набирать больше товара нет никакого: за день даже почти пустая кошелка надоедает так, что ее хочется забросить куда подальше. Покупателей изучаю быстрым взглядом, на пристальный многие из них оглядываются.
Вот ладно одетый господин в вельветовой куртке цвета сафари, брюки – кофе с молоком, бежевая рубашка, светло-коричневые туфли, берет в руки дорогие вещи, внимательно их изучает, сравнивая с более дешевыми аналогами. Не клиент!
Второй уже наложил пол тележки, сверяясь хоть и по рукописному, но достаточно длинному списку. Тоже не мой клиент!
Третий в рабочей робе с названием фирмы на спине. Сегодня точно не клиент!
Четвертый с кем-то разговаривает по мобильнику, слышно, как получает консультацию по товару, который рассматривает. Также не клиент!
Группа таджиков из четырех человек держится вместе, знакомится с товаром и кладет его на место. Новые гастарбайтеры – не клиенты!
Мальчик лет восьми с дорогим фонариком, который вытащил из картонной коробки, стоит в раздумье у стенда с батарейками. Уже не клиент, так как подходят родители!
Топчи, Вован, топчи…
Двигаюсь в секцию водоснабжения. Бывает, что туда выдвигаются, прихватив сантехнический инструмент. Однако и здесь, похоже, только нормальные покупатели, каждый интересуется своим: кто резиновыми прокладками, а кто-то голубым биде.
Обхожу магазин по периметру, где в закоулках часто прячутся охотники до сверл, пилок и зенкеров. Эти товары продаются в целлофановых упаковках, издающий неимоверный треск при вскрытии, поэтому воры орудуют там, чтобы их не услышали. Для моего уха указанный звук давно стал родным и милым, все равно, что бальзам на душу, а слышу я его за версту. Но, к сожалению, и по периметру обнаружить подозрительные личности не удалось. Надо возвращаться в отдел техники, публика там должна уже поменяться.
Ближе к обеду народу в гипермаркете все больше и больше, ведь сегодня – суббота. Целеустремленные, знающие, что конкретно купить, приходят, как правило, с утра и до образования очередей стараются уехать. Появляются те, кто намерен ознакомиться с ассортиментом более подробно, кто уже купил тележку продуктов в соседнем супермаркете. Затем заглянул сюда, кто забежал взять цветы в оранжерее. Наверняка, на подходе и те, для кого переполненный торговый зал – идеальное место работы, то бишь, мои клиенты. Как бы в подтверждение своей мысли нахожу в накопителе с выключателями, один из которых в моей корзинке с утра, свежие упаковки от “воротка” и двух головок к нему.
Топчи, Вован, топчи…
Ну вот, наконец-то, кажется, есть зацепка. Мужчина чуть более сорока лет, одет по будничному, в темно-синей ветровке и голубых потертых джинсах. У стеллажа с профессиональным инструментом ведет себя вполне естественно, внимательно рассмотрев плоскогубцы по цене около штуки, кладет их в корзину так, чтобы самого товара не было заметно. Сделано это случайно или специально – судить пока рано. Как говорится, будем посмотреть, для чего лучше сместиться в соседний отдел.
Человек тем временем подходит к левым стеллажам того же ряда, берет недорогие сверла в дермантиновой упаковке, дешевые штифтовые ключи в пластиковой коробочке и бросает их в свою кошелку. Потом туда же перекачивают средние по стоимости пилки для электролобзика и мешочек дюбелей. В результате его корзина оказывается наполовину заполненной так, что положенных в нее в самом начале пассатижей вообще не видно. Предварительная подготовка в принципе завершена, и клиенту, если это он, пора уходить из-под камер, висящих над каждым рядом. Так и есть, он покидает отдел.
Закрыв глаза, стараюсь вспомнить, видел ли я этого покупателя раньше. Однако ни характерных черт его лица, ни его утиной походки в моем воображении не возникает. Значит клиент залетный, новичок в здешних местах и вряд ли будет спешить с отовариванием.
Топчи, Вован, топчи…
По главному левому проходу объект не спеша двинулся вглубь зала. Идти за ним сзади нельзя. Поэтому следую по параллельному курсу. Пройдя два шага от продавца, попавшегося навстречу, мужчина быстро разворачивается и что-то у него спрашивает, одновременно окидывает взглядом людей за своей спиной. Это то, что мне нужно, чем больше не тех лиц запомнит клиент, тем сложнее ему будет вычислить меня, находящегося уже в метрах семи спереди.
Приблизившись к сантехнике, наблюдаемый заходит в ряды, где продаются трубы, колена, переходники, фильтры и вентили. В связи с заселением жилых новостроек здесь и в будни народу достаточно, не говоря о выходных. А в толпе мне желательно висеть у объекта на плече, контролировать все его действия, так как возможностей обработать товар в данной ситуации множество.
Но мой подопечный почему-то не притормаживает, идет насквозь и оказывается на том проходе, по которому я его обгонял. Интуитивно беру правее, предполагая, что он не вернется назад, а направиться дальше. Раз много людей его не устраивает, значит будет искать укромное место. Миновав стеллаж, с которым я почти слился, клиент прошагал к стройматериалам, расположенным у задней стены зала. Народу там не так уж много, поэтому находиться рядом с ним опасно. Тем более чувствуется, что он уже начал суетиться, подойдя к торцовой части, стал озираться будто бы в поисках консультанта. Затем прошел к стеллажу с ондулином, вытащил из кармана листок бумаги с ручкой, стал что-то записывать, посматривая, не идет ли кто-нибудь в его направлении.
Лучшее для меня решение в данном положении – ждать появления покупателя в проходе, а пока взять под технический контроль его передвижения на задней линии. Звоню по трубке в мониторную, даю описание подозреваемого, через полминуты получаю ответ, что тот найден у стойки с рейками. Остановка клиента у этого товара мне понятна. Дело в том, что указанный пиломатериал вставлен поштучно в отсеки вертикального ящика высотой около 1,5 м. Любая брошенная на дно упаковка для меня становится недосягаемой.
Через четверть часа оператор сообщает, что объект возле стойки с наличниками рылся в своей корзинке, но определить, что конкретно делал, не удалось, поскольку стоял он вполоборота к камере. Появившийся продавец с другим покупателем спугнули наблюдаемого, после чего тот скрылся в районе стеллажей с вагонкой.
Клиент, очевидно, постепенно созревает. Выйдя из-за деревянных жаллюзей, быстро перемещаюсь к панелям для сборки мебели, откуда с трудом, но просматривается его местонахождение. Видно, что он перебирает руками доски, оценивая их качество. В ряду с ним сейчас никого нет и ему самое время приступить к решающим действиям.
Как бы услышав мой призыв, подопечный достает из корзинки подложку из-под плоскогубцев и бросает ее внутрь за связку вагонки, а инструмент быстро опускает в левый внутренний карман куртки.
Выброс упаковки со штрих-кодом – это момент истины в моих оттношениях с объектом. Теперь для меня он не покупатель, а стопроцентный вор. Его любыми средствами надо останавливать на выходе, несмотря ни на какие увещевания и возмущения вести в комнату для задержания и прессинговать психологически, пока не выложит товар, а в случае отказа вызывать милицию. Но для этого надо довести клиента до линии касс, ведь только пройдя ее, он становится правонарушителем официально. Для меня теперь главное – не засветиться перед ним.
Первоначально в процессе слежки возникает простое желание убедиться в своем предпложении, в том, что ты не ошибся, взяв по наработанным тобой и коллегами приметам покупателя под наблюдение. Затем возникает азарт охотника по мере того, как проявляются действия, указывающие на подготовку воровства. Но как только объект избавляется от упаковки, я получаю доказательство того, что передо мной преступник, возникает сильное чувство боязни, что он может уйти. Заключительный этап самый нервный по напряжению, причем этот мандраж присутствует в той или иной степени при каждом задержании.
Мандражировать начинает и клиент. Сбросив упаковку, он отрезает путь к отступлению, переходит черту, которая отделяет его от правонарушения. Теперь в его голове только одна мысль – не попасться. А для этого ему, в частности, надо окончательно убедиться, что хвоста за ним нет. Поэтому со стороны объекта могут последовать непредсказуемые поступки: грубые приемы проверки, быстрые, ничем не обоснованные передвижения по торговому залу, от одной кассовой зоны к другой и самое страшное для меня – это незаметный сброс им припрятанного в кармане перед самым выходом в случае обнаружения слежки. Если у него после задержания ничего краденного не найдут, может разразиться скандал, чреватый для меня негативными последствиями.
Пока подопечный после затоваривания осматривается и решает, как действвать дальше, вызываю напарника. Слава Бгу, он не притворяется, что в данный момент занят, и соглашается мне помочь. Показываю ему своего клиента, объясняю, что мне потребуется минут пять, чтобы достать сброшенную подложку из-за связки пиломатериалов, после чего мы перекрываем оба выхода.
Примерно еще полчаса подозреваемый дергался по магазину, но никого за своей спиной, конечно, не обнаружил. Наблюдение за ним с помощью видимых и скрытых видеокамер вел лишь оператор. Взятие его на линии касс было только делом техники. В комнате для задержания, увидев предъявленную ему упаквку, он молча выложил на стол краденные плоскогубцы.
Топчи, Вован, топчи дальше…

Каждый объект попадает в поле зрения по-своему. При всей кажущейся однообразности их действий, по исполнению они разнятся. Эти индивидуальные различия и составляют почерк конкретного вора, который, если дведен до филигранного, выявить весьма непросто.
В совершенстве владеют техникой воровства, конечно же, профессионалы. В торговых залах гипермаркетов с выкладкой товаров они чувствуют себя, как рыба в воде, добывая там средства для безбедного существования. Могут орудовать неделями, не привлекая персонального внимания. Их наличие бнаруживается обычно после неоднократных пропаж ценных вещей. А выйти на след помогает тщательный анализ видеозаписей, но именно в этот момент они снимаются в другой магазин.
Близки к профессионалам и жаждущие адреналина рискванные парни и девушки. После удачных краж они входят во вкус, начинают воровать, применяя все более разнообразные ухищрения. А главной их целью довольно быстро становится материальная выгода.
Основная же масса похитителей – это, так назыыаемые несуны, которые тащат все, что, по их мнению, плохо лежит. Им без разницы откуда: из магазина, с работы, от соседа. Они искренне полагают, что у хозяина, особенно иностранного, добра не убудет, если взять какую-то вещь без спросу. Принцип неприкосновенности частной собственности для них пустой звук. Многие из указанной категории оплачивают запланированные покупки. Припрятанное считают бесплатным приложением, совсем не причисляют себя к правонарушителям и даже могут похвастаться перед своим окружением товаром, который вынесли на халяву. Активны в этом плане многие граждане пожилого возраста, включая пенсионеров.
Но именно такие воры составляют и большую часть пойманных. Они не специалисты, крадут время от времени, подозрительные движения их рук, повороты головы, нервная суетливость сразу же привлекают внимание. Кроме того, будучи дилетантами, не знают законов, зачастую пытаются вынести товар на сумму, превышающую минимальный размер оплаты труда (МРОТ). Естественно, в отншении них применяется уголовный, а не административный кодекс.
Совсем другое дело – люди, знающие дополнение к ст. 158 УК РФ. Они, если им позволят, могут совершать по несколько ходок в день, но никогда не крадут в объеме МРОТ. При этом почти всегда имеют деньги для оплаты ворованного в 3-х кратном размере. Подобный расчет выгоден и похитителю, и магазину: милиция в таком случае не вызывается, оплата сразу поступает в кассу, охранники не отвлекаются для дачи показаний. Блее того, пойманные с поличным наверняка на ближайшие полгода-год, а то и вовсе забудут дорогу в данный гипермаркет. Понятно, в какую сторону эволюционируют представители указанной группы. По мере накопления опыта они пополняют ряды профессионалов.
Легко задерживаются по указанным ниже причинам подростки, идущие на воровство. Ходят они, как правило, всей кодлой, ведут себя раскованно, серьезных способов для сокрытия своих намерений не применяют, присуща им и бравада друг перед другом: кто больше унесет. Попадает такая млодежь в поле зрения сразу после входа в торговый зал.
Диагноз клептомании может точно установить невропатолог или парапсихолог. Но как иначе охарактеризовать действия дамы, которая покупает набор мебели из ротанга за несколько тысяч, а пока продавец ходит на склад за гарнитуром, прячем в карман своего манто дешевый брелок в виде керамической собачки, скидывая ценник под садовые качели.
Бес попутал – так отвечают на вопрос, почему они пошли на преступление, многие задержанные, которые, как по одежде, так и по
физическому состоянию выглядят вполне благополучно. Большинство таких, конечно, лукавят. Но некоторые действительно даже себе не могут объяснить, как это произошло, что руки сами потянулись к вещи, которая затем моментально перекочевала за пазуху. Обычно это – дорогой инструмент, покупателю не по карману, но он такой удобный, так комфортно умещается на ладони, что мысль об обладании им любым способом становится доминирующей. При этом клиент может не поддасться искусу с первого раза и возвращаться к завораживающему его товару снова и снова, но уже под присмотром.
Пожалуй, самым экзотичным является воровство на спор – удел богатеньких нуворишей. Заключив пари на большую сумму, они проведут целую операцию, чтобы вынести за пределы магазина конкретный, отнюдь не мелкий товар. Был случай, когда в известном торговом центре утром была обнаружена пропажа унитаза. По видеозаписи удалось определить, что сантехнику перед самым звкрытием по подложному счету вывезли двое молодых людей, одетых весьма прилично, и доставили ее на тележкке к припаркованному неподалеку джипу, возле которого стояли еще трое. Каково же было удивление администрации и охраны по весне, когда указанный прибор был обнаружен в растаявшем сугробе, куда он был спрятан молдаванами – уборщиками территории после того, как братья-славяне бросили его на стоянке.
В. СЕСЬПЕЛЕВ, Москва. Тел.: 757-53-65.