К третьему (четвертому) дню своего пребывания в Париже я уже более-менее сносно научилась ориентироваться в карте и даже метро уже не вызывало первоначального страха своими подземными лабиринтами. Наоборот, теперь я при первых же признаках паники в стиле «ой, мама, где я нахожусь» сразу же искала глазами на карте значок метрополитена и прикидывала к которому из них быстрее добраться. И даже виртуальные маршруты стала разрабатывать исходя из метро-схемы. Я точно знала, что мой отель находится рядом со станцией метро (и одноименной площадью) «Бланш», и больше мне для счастья оказалось ничего не надо.

Таким образом, последний (полноценный) парижский день был посвящен тем местам, которые, по мнению моего сумбурно-хаотичного понимания французской истории, ассоциировались именно с этим городом. Итак, с утра мною был предпринят короткий «спринт» в Лувр до Моны Лизы, где на фоне избытка чувств, вперемешку с разочарованием, я оставила музею еще один экспонат – свои темные очки модного цвета «бордо». Кстати, если кто увидит, просьба сообщить смотрителям, что исторически они принадлежали российскому владельцу.

Ну а после такой бодрящей разминки я уже предприняла марафон на более длинную дистанцию: сад Тюильри – Площадь Согласия – Елисейские Поля – Триумфальная Арка. Потом снова нырнула в уже полюбившееся метро и навестила Марсово поле с неизменной Эйфелевой красавицей, забраться на которую мне так и не довелось. Вымотала дорога до нее еще по земле. Засим программу-минимум я посчитала выполненной и с чувством выполненного долга снова побрела по бесконечным набережным Сены.

Вообще, эти три дня в Париже я напоминала сама себе какой-то непонятный клубок нервов и эмоций. Не успевая соображать, где я прохожу в данный конкретный отрезок времени, лишь краем глаза я выхватывала какие-то картинки, которые тут же запечатлевала в памяти «Кодака», на свою уже не надеясь. Я вечно куда-то спешила, и если присаживалась на несколько минут, то только для того, чтобы дать кратковременный отдых уставшим ногам. Когда напряжение в них чуточку стихало, я тут же вскакивала и устремлялась дальше. «Куда», «зачем»– эти вопросы я задала себе уже много спустя, уже дома. Я будто вела постоянный мысленный репортаж с места событий, пытаясь «не упустить» ничего. И все-таки упустила… я упустила душу Парижа. Я ее так и не поняла. Я не только не позволила себе открыться навстречу, я не позволила ее даже себе показать.

Весь последний день я прождала звонка Лу (до которой дозвонилась только на вторые сутки и очень обрадовалась), но почему-то мне оказалось неудобным перезвонить еще раз, памятуя о том, как я домогалась ее по телефону в первый день приезда. Париж так и остался для меня загадкой, потому что я сама внутренне закрылась… прежде всего от парижан. Прости меня, Париж (и Лу), я не только не «умерла», увидев тебя, я даже не «родилась»…

А вечером был Монмартр… были бесконечные арт-галереи и художники, был Сакре-Кер, мимо которых я просто гуляла в полной растерянности. Было ни до чего, и ни до кого. Был поздний вечер, запах бесчисленных акаций и пустынные узенькие улочки, в хитросплетениях которых я тут же заблудилась. Выручил опять любимый метрополитен, которому теперь я передаю самый горячий привет – он примирил меня хотя бы с подземным (условно) городом.