Шкловский писал (1914 года "ВОСКРЕШЕНИЕ СЛОВА"), что все слова были тропами, а теперь застыли и теперь их "не видят, а узнают", когда читают прозу, в отличие от поэзии. То, что узнают, приобрело, так сказать, завершенную форму, а с тем, что видят, находятся во взаимодействии:

"Древнейшим поэтическим творчеством человека было творчество слов. Сейчас слова мертвы, и язык подобен кладбищу, но только что рожденное слово было живо, образно. Всякое слово в основе — троп. Например, месяц: первоначальное значение этого слова — "меритель"; горе и печаль — это то, что жжет и палит; слово "enfant" (так же, как и древне русское — "отрок") в подстрочном переводе значит "неговорящий". Таких примеров можно привести столько же, сколько слов в языке. И часто, когда добираешься до теперь уже потерянного, стертого образа, положенного некогда в основу слова, то поражаешься красотой его — красотой, которая была и которой уже нет.

Слова, употребляясь нашим мышлением вместо общих понятий, когда они служат, так сказать, алгебраическими знаками и должны быть безóбразными, употребляясь в обыденной речи, когда они не договариваются и не дослушиваются, — стали привычными, и их внутренняя (образная) и внешняя (звуковая) формы перестали переживаться. Мы не переживаем привычное, не видим его, а узнаем. Мы не видим стен наших комнат, нам так трудно увидать опечатку в корректуре, особенно если она написана на хорошо знакомом языке, потому что мы не можем заставить себя увидать, прочесть, а не "узнать" привычное слово."

"Судьба произведений старых художников слова такова же, как и судьба самого слова. Они совершают путь от поэзии к прозе. Их перестают видеть и начинают узнавать. "
---------
ср. рус. футуристы (какой-то из манифестов) и БА Успенский, Homo loquens, где также про Л. Кэролла.