"Да, были люди в наше время", были и журналисты с совестью. Глядя на события в/на Украине, я вспоминаю Кевина Картера. Он не справился с особенностями профессии, отравился.

Но вот вам российская тема, жестокая, безумная. Достоевщина. Русская тоска.

Мой приятель Макс Шведов, известный стрингер, застрелился. Три месяца назад. На женский день. Обнаружилось все быстро.



В однокомнотной квартире-фотостудии Макс поставил камеру на штатив, и запрограммировал на автоматическую съемку - двадцать кадров с разницей в одну секунду.

Фотостудия у м. Текстильщики принадлежала рекламщику. Он-то и вызвал милицию, которая увезла его (уже подозреваемого) в отделение.

Особенности бескомпромиссного искусства репортера.

В крови у Макса обнаружили алкоголь. В момент смерти он был с похмелья. Опасное состояние, всем известно.

Оперативники догадались, что Макс снимал себя, когда себя убивал, но не сразу. Прежде всего пробили "Глок" с глушителем, который у тела валялся. Оказалось – чистый.

Итак, сцена маслом. Макс абсолютно чистый - в белой рубажке, галстуке, свежепостриженный, в светлых брюках. Установил штатив, поставил стул. Сзади, светлым фоном, голая побеленная стена.

"Юпитеры" не расставил. Обошелся вспышкой. И, раз - мозги во все стороны! А "Кэнон" аккомпаниментом щелкал двадцать раз...

Все это: вспышка и 20 кадров агонии я разгадал только теперь.

Кое-кто из фотографов предлагал выкупить у ментов злополучные снимки и устроить Максу персональную посмертную выставку. И в этом был смысл, поверьте: в те дни шла выставка великого Леши-"Метлы"... Он и есть ключь к смерти Макса.

Леша-"Метла" был фигурой. Знакомством с ним хвастали не только "стрингеры", но и маститые, и снобы-телевизионщики, и кретины из газет.

ЛЕША-Метла

Леша-"Метла" был Алексеем Петровичем Метелкиным, сорокадвухлетним ведущим штатным фотографом агенства "Нэйшенел Америкэн Презс".

Почетную работу на НАП он получил после получения в 1989 году самой настоящей Тулитцеровской премии за снимки из Нагорного Карабаха. Больше такой премии не было ни у кого во всей России и СНГ.

Он прошел все войны: Афганистан, Карабах, Грузию, Южную Осетию, Приднестровье, Пригородный район Ингушетии, Абхазию и Таджикистан – добрался, наконец, до Чечни.

Красивец-еврей, смелый, с благородной залысиной, невысокий, он имел здоровую печень и нормальный уровень цинизма. Не минзантроп. Нет. Просто лучший из лучших.

Свидетелем его смерти был один только человек, который в тот день поехал с ним в Грозный. И который на следующий день привез обескровленный труп Алексея Петровича Метелкина - с шейной артерией, перебитой меткой, не пожелавшей испробовать крепости американского бронежилета, пулей. Этим единственным свидетелем был тот самый Макс Шведов. О котором и речь.

Алексей и Макс сошлись близко. Даже подружились "там ". Максу было чуть за двадцать, когда жизнь еще жизнь. Высокий, черноволосый, он выглядел старше лет.

Снимал Макс хорошо - с детства увлекался, а пил, как животное… Его снимки заценили ребята из "Транс Пресс". Он еще школу не окончил, а его стали по войнам гонять, по "событиям".

Аппаратуру выдали. Платили мало, обдирали пацана по молодости. Но все равно имел он, до двух "кусков" в месяц. Десятиклассник.

И зарвался. Сегодня - война, а завтра оттяг на все бабки. Шестнадцать лет! Шлюхи и бухло и опять. С таким подходом штатная работа ему не светила.

Он это понял, и решил, что не стремится. "Сам снял - сам продал-заработал - сам купил; сам вложился - сам поехал - сам снял"... ну, и так далее.

Связями какими-никакими он обзавелся, денег на аппаратуру он накопил, машину купил. То, что "Транс Пресс" его обдирает, тоже узнал. Ушел в "Эм-Эф-Эй" - неплохо платят... Через полгода и там разругался... Короче, стал Макс истинным "стрингером". И классные карточки у него продолжали покупать .

Макс Шведов считал, что у него перед "Метлой" преимущество. Поскольку он, мол, все делает за свои деньги и рискует проиграть.

И за аренду тарелки платит, чтобы снимки в Москву гонять, и сам все время решает: кому, в какое агенство - что гнать. И не застрахован. И бронежилета нет. И аккредитации все дутые-просроченные. И если что - вряд ли его вспомнит международная организация "Фридом Ворлд" и вряд ли кто выдаст толковую пенсию его старикам-пенсионерам.

А у Леши-"Метлы", мол - пол-лимона "зелени" страховка. То есть ранят чуток в задницу - и двадцать пять "кусков" на бочку. И суточные двести "гринов" капают, и кормовые - полтинник, и бронежилет, и гостиница - "на шару", и машина с шофером арендована "до конца войны" за счет конторы, и "тарелка" своя, и сотовый телефон. И зарплата под пять "кусков", и гонорары - стольник за фотку!

[550x410]Журналистское. Пиар профессии.

Некоторые резюме соискателей журналистского копья (из закрытых анналов).

Как, кому и когда идти в журналистику? Практические размышления профессионалов.

Как фальсификация ломает карьеру журналиста. Один пример.

Поверьте, работа журналиста вредна. И молоко не дают, а глаза слепнут... Раз пример, два пример.

Для особо честных и любознательных предлагается чтиво из проекта "Лекторий":

История русской журналистики. 1, 2, 3, 4, 5, 6

ВОПРОС о юридических аспектах профессии журналиста.

И Леша-"Метла" с ним во всем соглашался. "А все равно я снимаю лучше тебя! - горячился Шведов, - И я - только я! - сделаю с этой долбанной Чечни такой снимок, который на сто лет станет единственным фото всей этой войны! Которая еще лет десять будет идти... Только я сделаю! И мне будут предлагать Фулитцеровскую премию - а я не возьму! Знаешь, почему? Потому что я срал на Фулитцеровскую премию!" "Да срал ты, срал, успокойся только..." - соглашался "Метла" и опять виновато улыбался. И, проспавшись, оба в результате делали свою работу. Только Леша-"Метла", как фокусник, поспевал везде первым. А Максу это никак не удавалось...

Сто раз предлагал ему "Метла" поехать с ним! Сто раз! И что он привезет Макса на место и даст снять первому, даже единственному. И что впервые "не успеет" сам, и привезет Маска обратно, и будет присутствовать при триумфе перегона, и никому не скажет. Мол, возьмет Шведова в свою машину незаметно от других, за Назранью. И ссадит Шведова заранее, не въезжая в Назрань. Никто не узнает! Гордый Макс не соглашался. И проигрывал. И злился, и напивался до чертиков.

Уром снова несся один в Чечню - в Грозный, Гудермес, Шали, всякие "Старые" и "Новые" Атаги, Бамут, Ачхой-Мартан. И снова не успевал. Снимал не самое главное, что происходило в тот день. Но всегда хуже, чем "Метла"…

И обсуждали они жизнь свою, удачи…
Вечером, после перегонки принесут немалый тазик баранины, чашки с соусом таким национальным чесночным, местных вайнахских пельменей - не пельменей, а так, тесто одно... Поставят бутылку водки - нашей, конечно: ингушская все - спирт разведенный градусов до тридцати... И начинают говорить...

"Ну как Макс, сегодня-то," - участливо спрашивает Леша-"Метла". "Да никак. Чепуха какая-то. Невезуха, понимаешь?! Всего одна баба без головы на въезде в Грозный со стороны Гудермеса... Жалко, без детей рядом... Все это уже было сто раз! Ну, удалось до вокзала доползти, там месяц все простреливается... Ну снял, как собаки труп солдата обгрызли... Руки такие крупным планом взял - кистей нет, жилы торчат... В принципе, красиво. Но все равно - чепуха, невезуха! Зря под пулями ползал... Ну еще разных трупов нащелкал... Была-бы жара - они бы хоть раздулись. Ты ж в Таджикистане тоже был - помнишь, они по жаре какие колоритные получаются? А тут - зима. И кто на снимке поймет - неделю он так валяется, или полчаса... В общем, все проходные кадры. Чечены "Бэ-Тэ-Эр" подорвали - снял в процессе, но метров с десяти. Тоже уже было... Как ребят наших постреляли, уже не снял - очереди пошли по нам, залег от греха подальше... Надо было снимать. Не повезло, испугался... А ты?"

"А я в Грозный в обход поехал сегодня, Макс, - рассказывает в свою очередь Леша, - И, представляешь, повезло - когда проезжал Чири-Юрт, там как раз ракета сразу дом накрыла и коровник. Если бы не я снимал - подумали бы, что постановочный кадр: мальчонка лет десяти, как у тебя женщина, без головы, - а голова теленка, словно приставленная к его шее валяется. Хороший снимок. Небось, американцы так и напишут сопроводиловку:"Мутант оф зе Чечениан уор". Мутант, понимаешь, чеченской войны..."

"Что я, Леха, без тебя что ли английского не знаю!!! Суки твои американцы, кретины!" - злиться Макс. Зубами скрежещет, наливает. И чуть не плачет сам... "Метла"-то его не подкалывает - просто рассказывает, как дело было. Ну повезло человеку на хороший снимок! А другому - не повезло...

В тот февральский день, когда бои за Грозный шли самые жестокие - Дудаев уже покинул дворец Рескома и скрылся в горах, а Басаев с Радуевым еще держали огромной кровью Заводской район за мостом через Сунжу – все произошло...

Леша-"Метла" подобрал друга в свою машину с шофером сразу на выезде из Назрани. По дороге "Метла" обернулся с переднего сиденья и сказал:"В полдень примерно разнесут Консервный завод. Откуда знаю - неважно. Зачем разнесут - неизвестно. Там беженцам, которые из подвалов выползают в затишье, хлеб из машины ингушского МЧС раздают. Видно, хотят обстрел и горы трупов свалить на боевиков. Или трёхходовка там? Какая нах разница? Поэтому бомбить не будут - только с окрестных точек из крупнокалиберных и стрелкового... Ты что, забыл - сегодня ж 23 февраля, день советской армии? Теперь российской, правда..."

"Ты на свой сраный пейджер фэ-эс-бэшное послание, что-ли, словил?" - в шутку спросил его Шведов. "Метла" юмора почему-то не понял...

Вот так. Ехать километров семьдесят. Через полтора часа - машина-то медленно едет, посты объезжает, от вертолетов в лесках и канавах прячется, - приехали в район Консервного завода. Машину с Магомедом спрятали во дворе разбитой многоэтажки. Пошли. "Метла" даже кофр не взял демонстративно...

В общем, все началось как по часам. Макс для виду снимал грязных оборванных изможденных старух, стариков и детей, прижимающих серые кирпичи хлеба к груди, но постоянно держал в поле зрения укрытие, куда можно было бы отскочить, когда начнется. Леша-"Метла" стоял у полуразрушенной кирпичной стены завода и наблюдал, поглядывая на часы. Вот-вот начнется. На него стали коситься чеченцы - странный русский. Без кофра - значит не фотограф. Интервью не берет - не газетчик. В бронежилете... Поздно слишком стали догадываться. Когда старик-чеченец наконец показал молодому ингушу - водителю грузовика, в форме МЧС - пальцем на Лешу-"Метлу" и что-то сказал, ударила очередь...

Только Леша-"Метла" в первую же секунду получил пулю поверх бронежилета, в шею. Вырвало прямо кусок шейной артерии. Кровь фонтаном забила. Макс не растерялся. "Кэнон" из рук - на живот, и под пулями оттащил друга в намеченное укрытие...

...и, полностью спокойный, но, по-видимому, абсолютно свихнувшийся Макс, не обращая внимания на вопли расстреливаемых чеченцев и свист пуль, разложил хрипящего окровавленного Лешу-"Метлу" на битых кирпичах и начал методично со знанием дела его фотографировать.

Леша бился и скреб по земле ногами! Руки его, видимо не слушались: он пытался что-то знаками показать, бился, бился. Глаза его вылезли из орбит, тело извивалось...

"Сейчас-сейчас-сейчас-сейчас..." - бормотал Макс, и щелкал, щелкал, щелкал. Вспышка - лицо. Вспышка - общий план. Снимок с двух метров. Вертикально сверху. Лицо совсем близко. Лицо. Общий план... Вспышка, вспышка, вспышка. Макс бормотал, бормотал. Леша его, конечно, не слышал из-за страшного шума - только бился, как эпилептик, и дергал раскоряченными пальцами. Агония продолжалась минуты две, не больше. Больше живых лауреатов Фулитцеровской премии в России не было...

Макс перестал снимать. Присел, потрогал тело. Стрельба затухала, двор завода был переполнен трупами и стоном. В их с Лешей укрытие никто так и не забежал - им повезло...

Макс с трудом нашел машину и привез труп друга в Назрань лишь на следующий день. "Нэйшенел Америкэн Пресс" уже били . Макс Шведов сел за пульт "тарелки", и на ломаном английском сообщил, что их фотокор погиб. Предложил перегнать снимки.

"Я снял, как он погиб. такого еще никто не снимал," - сказал он американцам. "Ин фэкт? Итс вери интрестинг. Олл райт, олл райт. Ду ит," - удивились американцы. "Дую, дую..." - сказал Шведов и перегнал.

Реакция американцев была неожиданной. Его даже не поблагодарили, но зато предложили сопроводить тело убитого фотокора в Москву. За пять тысяч долларов. "Пошли вы на хер, он мой друг," - разозлился Макс и повесил трубку.

За день оформил все бумаги, выпросил в администрации президента Ингушетии цинковый гроб и машину, потом дал взятку в Минеральных Водах... Погрузились они с Лешей на сомолет... Дали взятку во Внуково. Честно погрузились на битый "рафик"...

Американцы смотрели на него очень странно, а Макс ничего не понимал. "Итс вери интрестинг," - говорил ему в офисе агенства толстый лысый Джек Мэттью, и опустил глаза.

От денег за доставку Леши Макс отказывался:"Отдайте семье." Поняв, что английский в Чечне Шведов чуток подзабыл, пригласили переводчика, тоже американца. "Мистер Мэттью говорить, чтобы ви взяль деньги и ушель," - сказал переводчик.

"У меня пленка! И я вам перегонял ее с "тарелки"!" - кипятился Макс. "Можете ее забрать. Ви жорналист - и ми олл жорналист. Ви - русски жорналист. Лучше уничтожьте пленка. Мы сотрем компьютер ваш снимки, который ви перегналь. И уходить," - объяснял переводчик.

"Как это - уходить?" - опять не понял Шведов. "В Америка вас можно обвинить в преднамеренном недооказании медикал помощи… это есть даже... похоже на убийство... - пробормотал переводчик, - Ми есть ин Рашша. Поэтому - уходить. Ми сотрем компьютэр..."

Наконец до Макса дошло. "Да вы что?! Серьезно это?! Вы что - Лешу не знаете?! Да он сам меня просил! Сам просил! Вы на руки его посмотрите! Он же требует - жми! Щелкай! Снимай меня!" - кричал он. Америкосы молчали. Макс забрал пленку и ушел.

Он напечатал карточки и показал их мне. Кому еще он мог их показать, кроме меня? Мы крепко выпили.

И я сказал ему:"Макс, разве ты сам не видел? Ты правда не понимал, что он требует пережать ему артерию? Что он сам не может почему-то дотянуться до горла, и умоляет, чтобы ты пережал артерию? Пленка не врет, все же видно... Присмотрись-ка - он даже вытаращенными глазами своими как-будто косит налево, откуда кровь хлещет. Ты что, уже реальности не видишь, Макс?"

Макс сидел, словно его поразило квадратно-гнездовым способом. Уткнулся лицом в ладони, заплакал. Я стал его утешать...

Лешу я практически не знал. Он все равно бы умер - пережмешь там, как же... В общем, Макс наплакался и мы налакались.

На похороны Леши-"Метлы" я не ходил. А потом я видел Макса уже мертвым, в гробу и в белых тапочках. 8 марта, кстати, он застрелился...

История эта изложена Дмитрием Ухлиным в рассказе "Убить нельзя воскресить". Я лишь правил текст под формат блог-чтения: короткие блоки и т.п.

Прежде всего, эта история вымышлена. Она вас тронула? Она придумана, как сценарий для фильма.
В жизни все прозаичнее, безыскуснее.
Вот пример: история великого Валерия Воронина: http://mrparker.livejournal.com/240349.html
Читайте тексты лекций на моем сайте фотографа.



З.Ы. Я обновил мой профиль жж. Теперь там картинки идут ссылками на посты.

Законно рвем баян. ДЕКРЕТ об отмене частного владения женщинами

"Законный бракъ, имевшiй место до последняго времени, несомненно являлся продуктомъ того соцiального неравенства, которое должно быть с корнемъ вырвано въ Советской Республике.

Дочкина сказка. И этот кто-то потошил её за ногу .

http://mrparker.livejournal.com/243149.html