[600x600]Итак, продолжаю радовать мозги разнообразным и полезным.
С Вами очередной бодрящий пост серии "Лекторий".


Елена Сонина

История русской журналистики. 2.

Катков и Суворин.

В ночь на 11 января 1863 года практически по всей Польше, атакованы ночью русские поселения, квартиры русских солдат, взорваны железнодорожные мосты, которые вели от Варшавы до Петербурга. Создается вольное польское правительство, Польша объявляет себя независимой. Ведущие европейские государства: Франция, Англия, Австрия требуют от России вступить с Польшей в переговоры, сесть с ней за общий дипломатический стол. То есть признать право Польши на свободные переговоры.

Сначала Александр II пытается польское восстание усмирить мягкими методами, но восстание разгорается, и именно Катков был первым, кто в "Московских ведомостях" начинает "трубить" об этом по всей России. Он фактически первым начинает объяснять позицию, смысл, который имеет польское восстание для России.

Я вам сразу скажу, что моя точка зрения в данном случае принципиально отличается от точки зрения Каткова, но я не собираюсь сейчас вам вкладывать свои позиции, я собираюсь вам рассказывать о Каткове.Я постараюсь это делать без собственных оценок.

Катков объясняет польское восстание следующим образом: во-первых, он подчеркивает не народный характер восстания в Польше, что вовсе не польский народ, не польские крестьяне хотят свободы, а польская шляхта, то есть элита. Что это не народное восстание.

Дальше Катков говорит постоянно о польских требованиях восстановить Речь Посполитую в прежних размерах. А прежние размеры – это размеры Польши 1772 года от моря и до моря. То есть фактически поляки настаивают на том, чтобы забрать русские территории. Просто независимость Польши – это уже усечение русских территорий. Польша, даже если мы ее освободим, она ни минуты не останется независимой – ее тут же оккупируют крупнейшие европейские державы, для которых Польша будет плацдармом давления на Россию, и таким образом, если мы уступим Польшу, то мало того, что наш международный авторитет покоробится, мы еще и значительно ослабим свои собственные, в том числе и военные позиции.

Катков говорит о том, что если полякам позволено быть патриотами, то точно так же позволено быть патриотами и русским. Если поляки хотят защитить свою родину, то точно так же русские имеют право защищать свою Родину. Вот основные позиции Каткова по польскому восстанию, и именно очень мощная пропаганда антипольской кампании в прессе побудила Комитет министров, побудила Государственный Совет отнестись к польскому восстанию по-другому.

Самый либеральный из Романовых, великий князь Константин смещен, в Польшу вводится регулярная русская армия, и польское восстание фактически физически подавляется. Польша залита кровью. Горят польские села, деревни и города. Конечно Катков не призывал к крови, этого не было, но лейтмотив публицистики: что если нельзя иначе, то будет так.

Кроме этого Катков поднимает общественное сознание тем, что он считает истинно народные позиции по поводу польского восстания отражаются в молебнах о погибших русских солдатах, в рабочих, приказчиках. Он обращает внимание на эти молебны, и Катков становится одним из инициаторов подания всеподданнейших адресов. Начинается сбор этих адресов от московского дворянства, от Московской городской Думы.

Что такое всеподданнейший адрес? Это обращение к императору. Если у человека какой-нибудь юбилей, ему дают адрес, красиво расписанный, со всякими подписями. Это такая форма обращения, как письмо. В этих адресах дворянских, земских, городских народ выражает свое согласие с политикой правительства, осуждает польское восстание, и Катков в этом видит истиннорусскую идею единения России и идею противную русской интеллигенции, которая на тот момент как раз выступила с осуждением физического подавления польского восстания. Катков является одним из инициаторов организации этих адресов. В "Московских ведомостях" он сообщает о том, где происходят адреса, какая организация выдвинула адрес. И 17 апреля 1863 года, когда Александр прибывает в Москву – это его день рождения, ему эти адреса торжественно подаются. Это Катков воспринимал, как глас простого народа.


Дальше Катков понимает, что Россия находится на гране войны с Англией, потому что Англия очень сильно настаивает на признании независимости Польши, и Катков считает, что необходимо показать Англии нашу силу, нашу готовность, нашу собранность к войне, и Катков в "Московских ведомостях" начинает довольно широко призывать к созыву городских ополчений. Конечно, это не государственная мера, никто еще не говорит о том, что начинается война, но когда массово эту идею начинает распространять русская журналистика, когда народ начинает волноваться и записываться в ополчение, русская дипломатия эти вещи видит, слышит и понимает, как готовность России к войне. Собственно говоря – это были идеи, которые инспирировал именно Катков, именно своими передовыми, почти ежедневными в "Московских ведомостях".

Говорили, что в это время в России управляли два Михаила: Михаил Муравьев (генерал Муравьев, усмиритель Польши, вешатель), и Михаил Катков. Катков говорил, что "Московские ведомости" - это та газета, в которой делались государственные дела. Уже после войны, после подавления восстания, когда казалось бы все стало на свои места, либеральная часть министров решила придержать Каткова. Придержать его можно было только одним способом – это ограничить его выступление в "Московских ведомостях". В 1866 году председатель Комитета министров и министр внутренних дел граф Валуев предложил вынести газете "Московские ведомости" первое предостережение. Смысл предостережения заключался в том, что несмотря на все действительные заслуги Михаила Никифоровича Каткова перед государством, его газета слишком сильно позволяет себе диктовать правительству, что ему нужно делать. Катков принципиально не согласился с текстом этого предостережения и отказался опубликовать первое предостережение на страницах "Московских ведомостей".

По "Закону о печати" Российской империи периодическое издание, которое не опубликовывало тексты официального наказания на своих страницах в течение трех месяцев, закрывалось, а за каждый день выхода без объявления издание должно было платить 25 рублей серебром. Катков напечатал довольно резкую передовую статью в которой он заявлял, что не согласен с предостережением, но он готов пойти на такой шаг. Но 4 апреля 1866 года происходит событие: Дмитрий Каракозов у решетки Летнего сада стреляет в Александра II – это первое покушение на царя-освободителя, покушение не удачное, и 5 апреля по всей Москве начинаются просто ликующие манифестации, молебны о спасении государя.

Речи и практически все манифестации, шествия народные, праздничные, заканчиваются на Страстном Бульваре. А на Страстном Бульваре стоял дом, он и сейчас там стоит, в нем была редакция "Московских ведомостей". Все манифестации заканчивались именно у "Московских ведомостей". Москва понимала, что именно Катков является истинным защитником царя. И так как не было рядом императора, то москвичи любовь и радость от того что император спасен выплескивали на Каткова. Если в Петербурге в интеллигенции царило даже некое разочарование, то народ тоже был счастлив, а Москва была поголовно счастлива. Она изначально была более монархическая.

Продолжение: Научно-популярные фильмы, лекции и передачи в текстах. История русской журналистики. 2. Катков и Суворин.

http://mrparker.livejournal.com/210068.html