В этот замечательный зимний денек Тани проснулась в прекрасном настроении. А как же ему не быть прекрасным, ведь сегодня у нее день рождения. Как никак, семнадцать лет. Онеа откинула одеяло, потянулась и стала нашаривать ногой тапочки. Внезапно она наступила на что-то холодное и скользкое.
- Эй, Гроттерша, поосторожнее, - прикрикнула проснувшаяся, но еще валявшаяся в постели Гробыня.
- А что это? – спросила Таня, доставая из под кровати тяжелую штуковину в форме ромба.
- Это духи, не понятно чтоли? Я их позавчера на Лысой горе прикупила. Притягивают парней, я за них триста бырок от бублика отвалила, - пояснила Склепова.
- Что, своей уже привлекательности не хватает? – Таня уже нашла тапочки и крутилась перед зеркалом, не зная, что одеть.
- Лучше перестраховаться, дорогуша, чем потом локти кусать.
Гробыня встала и поплелась к шкафу.
- Танька, пока я добрая, не хочешь получить бесплатную консультацию от самой клевой стилистки, визажистки и покорительницы мужских сердец Гробулии Великолепной? А то страшнее смерти стала, никто не поздравит, испугаются.
- Спасибо, ты лучше своим внешним видом займись, синяки под глазами, ночные свидания дают свои плоды.
Роковая красавица темного отделения Тибидохса одним прыжком достигла зеркала и теперь рассматривала свое лицо.
- Ну что, Склеп? Может поблагодаришь добрую Танечку, у которой сегодня день рождения?
- Гроттерша, дай мне крем, который на кровати валяется.
- Возьми сама, «хап-цап» уже позабыла от горя.?
Таня одела темно-зеленую короткую юбку и открытую кофточку такого же цвета, подкрасила ресницы, губы и стала выбирать обувь. Гробыня посмотрела на нее.
- Да, Гротти, а ты ничего, когда нормально приоденешься и накрасишься, хоть об окружающих думай иногда, одевая свои ужасные джинсы.
- Спасибочки за совет, Гробуляндия, ты, насколько я понимаю, на завтрак не пойдешь?
- Правильно понимаешь, куда я с такой мордахой? Эх, тяжела наша девичья доля.
Малютка Гроттер одела туфли на каблуке и вышла из комнаты, краем глаза увидев, что Гробулька щедро мажет кремом кожу вокруг глаз.
В холле ее ожидал сюрприз. На противоположной стене висел плакат, на котором были написаны поздравления от всех учеников пятого курса Тибидохса. Таня улыбнулась и пошла в Зал Двух Стихий, зная, что это не последний сюрприз.


- О, Танька! Топай сюда, у нас мармеладно-шоколадная скатерть, - увидев Таню в Зале Двух Стихий, крукнул Ягун. – Ого, потрясно выглядишь, просто принцесса.
Гротти подошла к столику, за коорым сидели Баб-Ягун, Катя Лоткова и Ванька. Она всех обняла, шепнула Ване, что любит его и принялась за торт со взбитыми сливками.
- Танюха, у нас для тебя новость, - сказал все тот же Ягун.
- Хорошая или плохая? – подозрительно спросила Таня.
Ягун рассмеялся и, отложив ложку, сказал:
- Сарданапал разрешил нам шуметь до утра, но чтоб завтра были, как штыки, на уроках и сделали домашние задания.
- Знаешь, я уже кое-что придумала, Дуська Пупсикова тоже подключится, мы после завтрака и начнем сразу приготовления. – сказала Катя.
- Да, шустрые вы, - пробормотала Таня, ей было стыдно и обидно, что за нее уже все решили, почти все сделали. А еще было ужасно обидно, что Ванька молчит и, только когда она подошла, буркнул какие-то слова.
- Так вот, - продолжила Катька, - мы с девчонками…
- Молчи, - одернул ее Баб-Ягун, - ты кушай, Танечка, кушай.
Таня думала, что же они могут такого придумать, но в голову, как назло, ничего не лезло. Но, если за дело берется Ягун, то ожидать следует чего-то сногсшибательного.
Когда они поели, Таня вышла из зала и хотела зайти в комнату за курткой, чтоб пойти прогуляться, но кто-то тронул руку. Этим кто-то оказался Ванька.
- Танюш, чего ты такая грустная? – спросил он.
Таня ощутила себя маленькой девочкой, провинившейся перед родителями.
- Я…ты…Я незнаю. – тихо проборматала она.
Ванька нежно погладил ее руку и поцеловал.
Их, целующихся около Зала Двух Стихий увидил Поклеп Поклепыч, выходящий оттуда.
- Это что такое? – грозно спросил он.
- Но… - начала Таня.
- Никаких «но», марш по комнатам!
Малютка Гроттер решила, что лучше не спорить и, выразительно посмотрев в глаза Ваньке, пошла в сторону своей комнаты, но, увидев, что Поклеп пошел на Главную Лестницу, быстро прошмыгнула в Ванькину комнату. Он зашел следом и, плотно закрыв дверь, сел рядом с ней и прошептал:
- Я тебя люблю, Танька.
- Я тебя тоже люблю, ты даже не предстваляешь, как я сильно я тебя люблю. – улыбаясь, едва слышно сказала Таня.
Ванька хотел сказать что-то еще, но она не дала ему этого сделать, накрыв его губы своими губами. Ванькины руки медленно заскользили по Таниному телу, она не сопротивлялась, она чувствовала непреодолимое желание быть с ним.
Ванька бережно положил Таню на кровать и дотронулся было до ее груди, как Таня вскрикнула от боли. Перстень Феофила Гроттера накалился и обжигал ей палец, хотя было чувство, что горит все ее тело. Она попробовала снять его, но у нее ничего не получилось, боль становилась все сильнее, но, как только она выбежала из комнаты, стараясь снять кольцо, боль прошла. Она потрясла перстень, но он молчал. Тогда Таня вновь решила зайти в комнату Ваньки, но ее руку вновь пронзила боль, прошедшая сразу, как только она отпустила дверную ручку. Она поняла, что дедушка не хочет, чтоб случилось то, что должно было случиться, если бы он не вмешался.
- Дедуль, сейчас все по-другому, я уже не маленькая девочка, - ласково говорила Таня, но Феофил Гроттер ей не ответил.
Гротти вздохнула и сказала Ване через дверь:
- Ванька, ты не обижайся, просто дедушка чудит, ты ведь придешь ко мне после ужина?
- Приду, конечно, я нисколько не обидился.
- Тогда я сейчас приду и мы погуляем, хорошо?
- Конечно, я сейчас пойду с тобой.
Тут Валялкин сообразил, насколько глупо разговаривать через дверь, ведь он мог сам выйти, раз перстень не дает Тане зайти. Он толкнул дверь, пытаясь выйти, но услышал приглушенный стон Тани, противный дед все предусмотрел. Ванька ударил кулаком по двери и сел на кровать.
- Ты не можешь выйти? – взволнованно спросила Гротти.
- Да, - мрачно ответил ей Валялкин.
- Я поговорю с дедом, - виновато проборматала Таня пошла в Общую Гостиную.
Там на диване, закинув ногу на ногу, сидела Гробыня.
- О, Гроттерша собственной персоной! – лучась фальшивой радостью, воскликнула Склепова.
- Гробулька, это ты? С синяками под глазами рискнула выйти из комнаты? Спешу тебя поздравить с успехами.
Гробыня ядовито улыбнулась, но промолчала. Таня была, пожалуй, единственной, кто мог достойно ответить на ее выпады.
- Ты чего такая недовольная, Танька? – подсаживаясь к Тане, спросила Склеппи.
- Да так, - неопределенно ответила девушка.
- Ну неужели ты не поделишься со своей подругой?
- С тобой что ли? – усмехнулась Таня.
- А я, что, не подруга тебе? – обиженно сказала Гробыня.
Таня быстро рассказала ей о поведении перстня, опустив некоторые подробности.
- Ну ты даешь, Танька! – воскликнула Гробынька.
- Ты чего? – недовольно отозвалась Таня.
- Ну ты…Ну Ванька…блин, - только и смогла вымолвить Склепова. – Не хочешь рассказать все подробности тете Гробыне?
Таня поразилась догадливости Гробыни, она уже поняла, что Склепова все уже расставила по полочкам и, к тому же, правильно. Она потянула ее в темный угол Гостиной, где стоял небольшой потертый диванчик, там обычно, пользуясь тем, что этот угол плохо освещается, укрывались юные влюбленные.
_____________
продка следует