Опять наливается чаша большая, заздравная...

А утром казалось, что надо пить за помин.

В тарелке кусочки свинины горячие, плавали,

Да пышный пирог на закуску, притом не один.

Казалось, что после болезни не может быть съедено.

Казалось. Но кости и шкурки на тихом столе.

И так мы шагаем по жизни, от паперти к терему,

Порой находя золотые в остывшей золе.