Я тону в пассажиропотоке,

Каждый день пробиваясь домой...

Слава Богу, что вышел высоким, —

Свет никто мне не застит спиной.

 

Вижу лица. На лицах — усталость.

Друг о дружку затёрты сердца.

И от трения ранняя старость

Проступает в гримасах лица,

 

Набухает в мешках под глазами,

Залегла в очертаниях рта.

Мы живём — как несём наказанье,

Всё за то, что бежим от креста,

 

Что не Богу работаем — страсти,

Потому и напрасен наш труд.

В лотерею не выиграешь счастье,

Да и денег мешок не дадут.

 

Всё мечтаем: вот кончится давка

И своё мы получим сполна,

Но всё туже на шее удавка,

И душа, как и прежде, черна.

 

И когда не смиримся, не скажем,

Что полезна нам будничность дней,

Жизнь нам будет всё гаже и гаже,

И терпеть её станет трудней.

 

Вот и я, разбавляя усталость

Осужденьем моих визави,

Замечаю, как мало осталось

В моей утлой душонке любви.

 

Потому мне так тяжко даётся

Путь домой, и я чувствую сам,

Что найдётся тот, кто ужаснётся

И моим омрачённым чертам.

 

Сентябрь 2001