1.
[610x325]

Насладимся самыми сочными перлами:

«Писать книжки – дело нехитрое, написать их можно достаточно много. К 45 годам я написал больше книг, чем, к примеру, Хемингуэй, уж точно больше, чем Экзюпери, больше, чем Пушкин. Меньше, чем Толстой и Тургенев, так они прожили дольше, поэтому, куда я опаздываю-то?»

Это дело становится еще более нехитрым, если пишут за тебя. Но главное – логика. Дезертир искренне уверен, что писательский талант измеряется, а место писателя в литературе оправдывается … количеством написанных книг. Он превзошел Пушкина именно потому, что за дезертира написали больше. Тем более, что «дело то нехитрое».

Он эту замечательную мысль продвигает не в первый раз – дезертир уже говорил, что он умнее других, потому что прочел численно больше книг, чем другие. То есть человек, прочитавший 10 книг умнее того, кто прочел шесть.

Понимаете, да?

Кстати, дальше дезертир мимоходом замечает, что уже прошло время, когда его сравнивали (кто? когда оно было? или опять Быков?) с Горьким. То есть он давно уже миновал Горького, теперь миновал Пушкина, остался жалкий Толстой.

Не ослепнуть бы от сияния нацбольского нимба.

Итак, наследник Бабеля, Ильфа/Петрова, стоящий выше Пушкина и Хемингуэя продолжает. Излагает свою формулу борьбы:

«Они всё равно не слышат, тогда ты берешь палку, стучишь ею по автозаку, или берешь автомат и стреляешь в разные стороны».

Не бьет обидчиков, не стреляет во врага – стучит палкой по машине, стреляет «в разные стороны». Видали?

Представьте, вот ветеран Отечественной войны вспоминает: «на фронте я стрелял в разные стороны». Это невозможно выговорить участнику войны. А дезертир именно так и боролся, именно так и воевал. Не случайно он проговаривается «я несколько раз (!) был на войне». Заезжал посмотреть, как там.

Кстати, дезертир очень осторожен. За любую определенность можно лишиться бюджета. Поэтому он на вопрос журналиста говорит «писал книги». Вообще книги. Уточнять не нужно – можно поставить графомана в неловкое положение. Книга его уже вышла, а он ее еще не читал. Журналист это понимает, поэтому скользких вопросов не задает.

Дальше мы узнаем, что дезертир «выстроил вокруг себя империю». Сборище фриков, недобитых лимоновских нациков, контактеров и просто прилипал он называет «империей». Ну что же, по мощам и елей, каков император - такова и империя.

«Я заинтересован, чтобы меня читали, чтобы люди знали мои тексты, мои прекрасные умные мысли». Дезертир не по годам скромен, но дело не в этом. Он искренне считает, что тупая галиматья, вызывающая смех и ужас, это «прекрасные, умные мысли». Ну что же, у всех разное понятие о прекрасном. Спросите у навозной мухи, что она считает апофеозом прекрасного…

Характерная деталь – он очень мило и любезно вспоминает Навального, его оценки себя – собственно, только его он и вспоминает, как нечто значимое. Я неоднократно говорил о том, что они крепкие, добрые друзья, кормятся из одного кармана и ссориться им не пристало – дезертир не знает, как повернется дело. Завтра кураторов по шапке, а «Леша» взорлит и…

Нельзя ссориться.

Это так, кратко. Там еще много всего. Но картина исчерпывающая, ясно показывающая, что его кураторы и покровители настоящие враги нашей страны, последовательно уничтожающие с его помощью литературу, театр, а теперь дискриминирующие и позорящие политический процесс.

Они доиграются.

Борис Якеменко ( https://t.me/yakemenko/5728 )
.
.