.
Они не играли, хотя старательно произносили слова Чехова, причудливо выбранные Богомоловым из обширного художественного полотна классической пьесы.


1.
[393x700]

Недавно посетила драматический спектакль, который поставил меня тупик. Звался он «Чайка» и поставил его режиссер Богомолов – скабрезная личность, муж Собчачки (вот пишу и катафалк вспоминаю, что, однако, делают с нами СМИ).

Мне, конечно, стыдно признаться, что я на такое в принципе, хожу. Но подруга купила билеты в подарок, а вездесущий интернет уверил, что постановка вполне классическая. И вот сижу я в партере нашего «Балтийского дома» ( к слову сказать, заполненного под самое некуда) и вожделенно слежу за известным сюжетом, ожидая какой-нибудь гадости на ровном месте, вроде бегающих по сцене голопопых личностей или имитирующих половой акт персонажей.

Представьте себе – не дождалась. Но самое смешное не дождалась я и какой-либо игры актеров.

Они не играли, хотя старательно произносили слова Чехова, причудливо выбранные Богомоловым из обширного художественного полотна классической пьесы. Артисты делали паузы, меняли тембр голосов. Все это напоминало некий монотонно длинный радио спектакль. Мысли болтались в моей голове в хаотическом разнообразии.

Что хотел сказать автор сценария? Может, вспомнить декадентские постановки начала XX, или актеры просто разучились играть, тренируясь на съемках сериалов разного пошиба, где игры как таковой от них и не требовалось.

Как понять режиссера?

Первое действие (все целиком) по крутому режиссерскому замыслу проходило в театре, вернее, в кинотеатре. Артисты по большей части сидели спиной к зрителю, правда, на экране отображались их лица и движения.

Периодически появлялись и надписи на манер немых фильмов – «Прошло столько-то (появлялась точная цифра) лет или дней, «В день отъезда», а то и вовсе «Дерево», после чего героиня в соответствии с текстом Чехова начинала рассуждать о свойствах этого дерева.

Я, конечно, поняла, что режиссер напрочь зрителя не уважает, считает зрящих «его» творение недалекими и почти дебилами. Этот тренд современной режиссуры, я как говорится, «словила» довольно давно. Издевательством выглядит не только манера игры, но сам выбор актеров.

Например, дебелая деваха, годящаяся разве что в прачки или служанки (Светлана Колпакова), пыталась играть Нину Заречную – эту «голубую» героиню театра советской поры. Но в соответствии с богомоловским прочтением понятно, почему на нее вдруг «потянуло» задолбанного работой пошляка-беллетриста Тригорина. На такую только и тянет. Пышущее здоровьем тело всегда привлекает нормального мужика, тем более, вынужденного спутника худосочной артистки, уставшего и от своей славы и от соревнования с более талантливыми писателями.


2.
[700x420]

Второе действие по сравнению с первым было намного более коротким, ибо в первое засунули большую часть пьесы. Проходило оно в довольно красивых классических декорациях. Опять-таки банальная игра на контрастах.

Первое действие – модерн, модерн, второе – классика, классика. Бесконечно раздражала Дарья Мороз, бывшая пассия Богомолова (супругой трудно назвать), пытавшаяся играть Машу. Почему-то не верилось ни в ее любовь (по пьесе) к Треплеву, ни в печальную жизнь с учителем Медведенко (опять-таки, надеюсь, что по пьесе).


4.
[700x441]

Бледная моль в юбке до середины колена зачем-то бродила по сцене туда-сюда. Волнение видно изображала. Может тоже режиссерский замысел? Но насчет этого треклятого замысла опять-таки не могу опустить одного момента.

Когда на сцене появилась Роза Хайруллина, играющая Нину Заречную в ее уже другой «актерской» жизни – на меня это произвело впечатление. Это такой богомоловский чертик из Табакерки (уж простите за сравнение), которого я, как ни странно, предвидела. (Почему-то еще в первом действии поняла, что Нину Заречную после антракта будет играть другая актриса).


5.
[700x700]

И звучал ее монолог в притихшем зале, и худая фигура казалась призраком, да и сам приход нереальным. Может то была фантазия Треплева или Богомолова? Что-то я путаться стала под конец представления. Потом Треплев застрелился, непонятно зачем. То ли из-за Нины (хотя вряд-ли, богомоловское прочтение такого не предполагает), то ли из-за творчества, все же описание ночи у Тригорина получилось лучше, чем у него, восходящей звезды декадентской словесности.

Нет, не могу я определиться – понравилось мне все это или нет. Реально не могу. Понятно, что хотел режиссер сделать упор на профессиональной работе персонажей, на их творческом поиске. Ну и показал два типажа артисток и два вида писателей.

Даже сейчас всплывают перед глазами кое-какие сцены спектакля, вспоминаются монологи и диалоги. Классика есть классика даже в современном прочтении. Эх, положа руку на сердце, лучше картинки в фойе рассматривать, чем спектакли модные разбирать.

Лидия Шундалова
http://news.ap-pa.ru/news/i6411-lidiya-shundalova-...hilis-igrat-bogomolovskij.html