Это цитата сообщения Буала Оригинальное сообщение
Приказ №1 от 1917 года: почему из-за него Россия проиграла в Первой мировой войне.
Свержение Романовых: правда ли, что это сделали Рюриковичи
Забытые герои России - генерал Михаил Владимирович Грулёв.
Русская армия периода Первой мировой войны. 1 марта 1917 года Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов (Петросовет) был издан Приказ №1, который, по мнению многих офицеров и историков, положил начало окончательному разложению российской армии. В конечном счёте, результатом его негативного воздействия стал унизительный выход РСФСР из Первой Мировой войны и подписание 3 марта 1918 года позорного Брестского мира в статусе проигравшей с большими территориальными потерями.
1917 год в истории России ознаменовался сразу двумя революциями, радикально изменившими не только внутреннюю, но и внешнюю политику страны.
В дни февральской революции в Москве на Театральной площади, 1917 год
Февральский переворот завершился отречением от престола императора Николая II и закатом монархической системы правления, а также установлением двоевластия.
Открытка периода февральской революции и правления временного правительства в Российской Империи.
Изначально действовавшие в одном русле революционные силы России сразу же после свержения династии Романовых разделились на два противоборствующих лагеря.
Не желая, чтобы вся полнота власти находилась в руках стоявшего на пути развития парламентаризма и развитого капитализма Временного правительства, революционно-демократические массы основали параллельное коллегиальное госучреждение власти – Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, претендовавший на главенство не только в столице, но и по всей стране. В итоге соперничество этих двух сил вылилось в Октябрьскую социалистическую революцию, в которой Временное правительство потерпело поражение и уступило место на исторической арене советской власти.
Приказ №1
Пресловутый Приказ №1 являлся творением именно Петросовета, и издавался он социал-демократами якобы с благой целью, каковой было проведение максимальной демократизации армии.
Этот документ, созданный при непосредственном участии меньшевика Семёна Кливанского и социал-демократа Николая Соколова, был обращён ко всем солдатам армии, флота, гвардии и артиллерии по гарнизону Петроградского Округа и состоял из 8 пунктов.
В первом говорилось о том, что во всех подразделениях вышеназванного военного соединения должны быть созданы комитеты из представителей нижних армейских чинов.
Второй пункт фиксировал, что каждая рота должна выбрать по одному делегату, который будет представлять их интересы в Совете рабочих и солдатских депутатов, коему согласно 3 статье документа в политических выступлениях повиновалась вся воинская часть.
Четвёртый пункт разрешал подчиняться приказам военной комиссии Государственной Думы, но лишь до тех пор, пока они не вступали в противоречие с постановлениями и приказами Петросовета.
Пятая статья гласила, что всё вооружение части должно находиться под контролем ротных и батальонных комитетов, а не офицеров, не имевших отныне права требовать от солдат сдачи оружия.
Шестой пункт объявлял, что солдат на службе должен был чётко соблюдать воинскую дисциплину, но вне строя, в своей частной, общественной и политической жизни был равноправен с офицерами, которым он впредь мог не отдавать честь во внеслужебное время.
Седьмой параграф документа отменял существовавшее титулование офицерского состава, из обихода вычёркивались такие обращения как «ваше превосходительство», «ваше благородие», которые заменялись словом «господин».
Заключительная статья Приказа №1 запрещала офицерам «тыкать» представителям нижних армейских чинов, в отношении которых не допускалось никаких грубых действий, в противном случае солдаты должны были незамедлительно обратиться с жалобой в ротные комитеты.
Последствия
Историк Эдуард Костяев полагает, что революционные власти не учли всех последствий Приказа №1, который, внедряя в армии демократические порядки, стал основанием для полного разложения воинской дисциплины, дезертирства, возникновения анархии и падения боеспособности частей.
Александр Шляпников в работе «Канун семнадцатого года. Семнадцатый год» писал, что реакция офицеров и солдат на Приказ №1 была диаметрально противоположной. Нижние армейские чины восприняли его с небывалым воодушевлением, тем временем высшему офицерству сразу же стали ясны заложенные в нём опасности.
фото июня 1917 года
Генерал Александр Лукомский констатировал, что он «подрывал дисциплину, лишая офицерский командный состав власти над солдатами», а генерал-майор Пётр Краснов высказывался, что именно этот документ инициировал разрушение армии и подписание Брестского мира.
Преднамеренность
Русский военачальник Антон Деникин считал, что Приказ №1 послужил «первым, главным толчком к развалу армии», причём он небезосновательно полагал, что его создатели сознательно пошли на этот шаг.
Унижая и обличая командный состав, этот документ целенаправленно выбивал почву из-под ног приверженцев царского режима.
фото 1918 года - Деникин и английский офицер
В книге «Очерки русской смуты» А. Деникин в качестве доказательства своей правоты цитировал председателя Петросовета меньшевика Матвея Скобелева: «В войсках, которые свергли старый режим, командный состав не присоединился к восставшим и, чтобы лишить его значения, мы были вынуждены издать Приказ № 1».
Не менее показательны в этом отношении, приведённые в той же работе слова социал-демократа Иосифа Гольденберга, заявлявшего, что Приказ №1 был «не ошибкой, а необходимостью». По его воспоминаниям, сразу после революции стало очевидным, что если не развалить старую армию, она может свести на нет все успехи мятежа. А дальше, делая выбор между армией и революцией, новая власть без колебаний выбрала последнюю.
Оправдания
Негативные последствия от следования пунктам Приказа №1 начали проявляться сразу же после его принятия.
Исполком Петросовета, предчувствуя, что события могут развиваться с катастрофической скоростью, 5 марта 1917 года опубликовал Приказ №2, в котором фиксировалось, что статьи предыдущего заявления касались лишь петроградского гарнизона, и не распространялись на фронт.
Эта поправка поначалу несколько расстроила солдат, но затем стало понятно, что запущенный в армии механизм деградации и распада уже не остановить.
Редкая фотография. А.Ф. Керенский выступает на митинге во время поездки на Юго-Западный фронт. Бахметевский архив Колумбийского университета.
Посмотрите, какое безразличие у вех присутствующих на этом фото.
Бумеранг
По иронии судьбы одним из пострадавших от Приказа №1 стал соавтор его создания Николай Соколов. Произошло это событие 21 июня 1917 года, когда он находился с визитом в 703-м Сурамском полку 10-й армии Западного фронта, где планировал «бороться с тьмой невежества и моральным разложением, проявившемся в этом полку». Однако когда он стал призывать солдат к исполнению воинского долга и принятию участия в атаке, они избили его до полусмерти и арестовали.
----------------------
Свержение Романовых: правда ли, что это сделали Рюриковичи
Первым премьер-министром новой России после отречения императора Николая II стал князь Георгий Львов. А его предки вели свою родословную от Рюрика. Но он был не единственным представителем древней династии в новом руководстве страны.
Князь Георгий Евгеньевич Львов (1861—1925)
Первый председатель Временного правительства
Одним из родоначальников Львовых считается ярославский удельный князь Василий Давидович, по прозвищу Грозные Очи, живший в первой половине XIV века (умер в 1345 году), потомок Рюрика в 15-м поколении. Он был женат на дочери московского князя Ивана Калиты, Евдокии, так что его дети – потомки также и московской ветви Рюриковичей.
Младший сын Василия и Евдокии, Роман, известен тем, что основал город Романов на Волге, где и княжил. Роман Васильевич участвовал вместе с Дмитрием Донским в битве на Куликовом поле. Его четвёртый сын Даниил Романович оставил двух сыновей, старшего из которых звали Львом. От этого Льва, согласно родословной записи, представленной Львовыми в 1685 году, пошла их фамилия.
Родители Георгия Львова не были богатыми и значительными людьми, по меркам русского дворянства XIX столетия. Они владели только одной деревней. Отец, Евгений Владимирович Львов, пользовался общественным уважением и был уездным предводителем дворянства в Тульской губернии. Родители часто ездили за границу, и там, в Дрездене, в 1861 году родился Георгий Евгеньевич Львов.
В конце XIX века многие помещики выступали за введение конституции и политических свобод. Георгий Львов шёл в русле этих веяний. Как и отец, он пользовался общественной поддержкой. В 1903 году Георгия Львова избрали председателем Тульской губернской земской управы. Он был дружен со Львом Толстым и в значительной мере проникся его философией ненасилия. В том же 1903 году Львов оказался среди организаторов нелегального «Союза освобождения», выступавшего с либеральной программой.
В 1905 году члены «Союза освобождения» и легального «Союза земцев-конституционалистов» слились в одну партию – конституционно-демократическую (её по первым буквам сокращенно иронически прозывали кадетами). Был избран в I Государственную Думу, а после её роспуска в июле 1906 года подписал воззвание к народу с призывом не платить налоги и отказываться от военного призыва. За это, среди прочих его однопартийцев, был заочно осуждён царским судом, затем амнистирован. В 1911 году Львов сам вышел из партии кадетов за её, по его мнению, недостаточный радикализм, и был избран в ЦК партии прогрессистов. Московская городская дума в 1913 году избрала Львова городским головой, но царское правительство наложило вето на этот выбор.
Как стало известно историкам значительно позднее, в конце ХХ века, ещё в 1912 году Львов был избран в руководящие органы масонской организации «Великий Восток народов России» и выдвинут главой «теневого кабинета». Список министров этого кабинета полностью совпал с первым составом Временного правительства, сформированного 2 (15) марта 1917 года. Общественное признание Львов завоевал в годы Первой мировой войны, когда возглавил «Всероссийский союз земств и городов» и развернул, под его эгидой, снабжение армии и широкую помощь раненым воинам.
Георгий Львов возглавлял Россию ровно четыре месяца. За это время выявилась его полная неспособность к организационной государственной работе. Ставя во главу угла толстовский принцип ненасилия, Львов упразднил полицию и местную администрацию, начал «демократизацию» армии, благодаря чему последняя стала стремительно разваливаться, а также беспрепятственно пустил в Россию Ленина и других вождей большевиков и разрешил им вести пораженческую пропаганду. 2 (15) июля 1917 года Львов ушёл в отставку.
Было ли это заговором?
Среди лидеров конституционно-демократической партии были и другие Рюриковичи. Например, братья-близнецы Пётр и Павел Долгоруковы, а также Дмитрий Шаховской, с мая по июль 1917 года занимавший пост министра государственного призрения (социального обеспечения) во Временном правительстве. Кроме того, Рюриковичем был и ветеран народнического движения, эмигрировавший прямо из-под ареста в 1876 году, известный учёный-геолог и мировой теоретик анархизма Пётр Кропоткин.
Однако дают ли эти факты основание говорить о том, что революцией двигало стремление Рюриковичей занять место династии Романовых? Или хотя бы то, что мотивом оппозиционной и революционной деятельности этих Рюриковичей было именно желание династического реванша? На оба вопроса следует ответить отрицательно.
Если посмотреть на удельный вес представителей Рюриковичей в руководстве оппозиционных самодержавию партий, то они там были в явном меньшинстве и не на первых ролях. Опять же, среди самих Рюриковичей было значительно больше тех, кто поддерживал самодержавие Николая II либо был аполитичен. Отдельных Рюриковичей приводило в лагерь оппозиции отнюдь не желание царствовать вместо Романовых. Никто из них – ни Кропоткин, ни Львов, ни кто-то ещё – не собирался занять царский престол.
Возможно, что Георгий Львов целился в кресло будущего российского президента. Но эта должность по самой своей сути – выборная. Пресса после Февраля 1917 года часто называла Львова «русским Джорджем Вашингтоном». А Вашингтон был знаменит не только тем, что возглавлял армию США в Войне за независимость, но и категорически отверг предложенную ему корону и даже продление его президентских полномочий сверх двух сроков.
Конечно, революция опиралась на разветвлённый заговор. Даже, можно сказать, на несколько заговоров. О принадлежности Львова к масонской организации сказано выше. Но это была реалия новейшего времени, ХХ столетия. Она никак не была связана с династическими преданиями Средневековья и русской старины.
-------------
Забытые герои России - генерал Михаил Владимирович Грулёв.
Биография этого военачальника царской армии необычна уже тем, что он — из еврейской семьи. Михаил появился на свет в городке Режице Витебской губернии и рос в многодетном семействе. Родители только и думали о том, как прокормить отпрысков. И всё же — не хлебом единым… Детей нужно было ещё и учить. Когда пришла очередь Миши, его отдали в хедер, где он освоил иврит, причем в такой степени, что начал писать на этом языке стихи. Одно из его поэтических произведений было даже опубликовано в еврейской газете, издававшейся в Вильно.
Михаил Грулёв (1857-1943)
В двенадцатилетнем возрасте Грулев поступил в уездное реальное училище в Себеже, куда переехала его семья. Михаил оказался единственным евреем в этом учебном заведении, и ему была назначена вполне достойная стипендия: царское правительство в ту пору поощряло стремление еврейских подданных империи к светскому образованию.
А дальше…
Помните, из поэтической классики: "У меня растут года…" Размышляя над вопросом, чем заняться дальше, Грулев принял не свойственное для среды, в которой он вырос, решение: посвятить себя военному делу. Он попытался поступить вольноопределяющимся в Царицынский полк, но ему, как лицу иудейского вероисповедания, дали от ворот поворот. Правда, затем он был принят в Красноярский полк, где, проявив рвение и смекалку, удостоился вскоре унтер-офицерского чина, но военная карьера требовала специальных знаний. Отказываться от веры отцов ради этого Грулеву представлялось предательским шагом, и он попробовал, что называется, обхитрить систему. Михаил сдал экзамены в Варшавское юнкерское училище, скрыв иудейское происхождение.
Но обмануть приёмную комиссию, в конечном счете, не удалось. Обнаружив его "недомолвку", армейские чины не отправили Грулева домой, но поставили перед выбором: либо унтер принимает крещение и становится "как все", либо зачислен в училище не будет. Времени на размышление дали немного, и Михаил не то, чтобы сломался, но вспомнил примеры из истории своего народа, когда иудеев обращали в христианство, но они не порывали связи с соплеменниками.
Через много лет он писал: "Самое важное, что я старательно и неусыпно держал всегда под светом моей совести, — это было то, что, по мере сил и возможностей я боролся, пассивно или активно, против несправедливых обвинений и гонений на евреев. Следуя в этих случаях "голосу крови" и велениям сердца, я, в то же время, видел в такой борьбе сокровенное и разумное служение России, моей Родине, по долгу совести и принятой присяги".
Здесь важно подчеркнуть: родные не отвернулись от Михаила, хотя, по понятиям верующих евреев, человек, уходящий в другую религию, считается умершим, и по нему скорбят семь дней, как по покойнику. Будучи юнкером училища, Михаил стал невольным свидетелем еврейского погрома в Варшаве. Потрясенный, как утверждали очевидцы, он выхватил винтовку — с намерением защитить евреев и призвать их к самообороне. Стоит ли говорить о том, чем мог обернуться для Грулева этот порыв…
По завершении училища Михаил был направлен прапорщиком в Красноярский полк. Столкнувшись с положением в войсках, Грулев быстро усвоил: с малограмотных солдат многого не потребуешь. И он, по собственной инициативе, начал обучать грамоте нижние чины. Но полковой командир эти занятия решительно пресек, "дабы в казармы не проник дух вольнодумства". "Поощрялись только праздность, безделье, даже пьянство, — сокрушался Михаил, — а серьезное отношение к жизни и к службе, в лучшем случае, высмеивалось товарищами, а в худшем — вызывало подозрительность у начальства".
Можно ли было ожидать от такого войска подлинного патриотизма и высокой боеспособности? Прослужив в полку три года, Грулев поступил в Академию генерального штаба. Ситуации, в которых он оказывался в период обучения там, вновь и вновь наглядно демонстрировали царивший в военных и гражданских структурах неприкрытый антисемитизм и дискриминацию по национальному признаку, но он продолжал упорно двигаться по избранному пути.
Новая страница в жизни Михаила была открыта, когда, после успешного окончания Академии, его направили штаб-офицером в Забайкалье. В этом регионе Грулев проявил уже не только чисто армейские способности. Он заявил о себе как талантливый научный исследователь, написав две книги: "Забайкалье. Сведения, касающиеся стран, сопредельных с Туркестанским военным округом" и "Аму-Дарья. Очерки Бухары и Туркмении". Несколько позднее были изданы его труды "Описание реки Сунгари" и "Сунгарийская речная экспедиция 1895 года". По мнению экспертов, эти работы Михаила Грулева не утратили своей ценности и сегодня, что говорит о многом. В русской торговой экспедиции по реке Сунгари (Сунхуацзян) — это самый крупный приток Амура, протекающий в территориальных пределах Китая, — Грулев находился в чине офицера Генштаба. Впоследствии он совершил командировочные поездки в Индию, Китай, Египет и Японию.
В 1895 году в Стране Всходящего солнца он был российским военным агентом. Тогда Михаил представил подробную записку о боевом духе и вооруженных силах Японии, и этот документ носил явно предостерегающий характер. Но самоуверенное высшее начальство отнеслось к сигналу о грозящей опасности без должного внимания, что потом дорого обошлось России.
Возглавив научную экспедицию в Маньчжурию, Грулев участвовал в изысканиях на местности, связанных с планами прокладки КВЖД — Китайско-Восточной железной дороги, и рекомендовал место для закладки города Харбина, который стал в послереволюционное время центром русской эмиграции.
В годы русско-японской войны Грулеву было доверено командование 11-м пехотным Псковским полком. Боевые действия показали всю разницу между подлинными командирами и "штабными крысами". Михаил Грулев особо отличился в сражении у реки Шахэ в Маньчжурии, где тяжелые бои шли с 5 по 17 октября 1904 года. Безошибочно оценивая ситуацию, он принимал единственно верные решения. К примеру, с военной точки зрения отступление не всегда является проявлением слабости. Мнение Грулева сыграло решающую роль, когда русским войскам было приказано отойти с занимаемых позиций под Ляояном. Это позволило избежать больших потерь — в технике и в живой силе.
Сам Михаил получил в той войне тяжелую контузию. За боевые отличия его наградили Орденом святого Владимира 4-й степени, Орденом святого Владимира 3-й степени и золотым оружием. Он был пожалован чином генерал-майора. А когда на русско-японском фронте, "отгремев, закончились бои", Грулева включили в военно-историческую комиссию при Главном управлении Генерального штаба по описанию русско-японской войны. Он также принял участие в составлении "Истории русско-японской войны".
Болью в сердце генерала отозвалась, вызвав глубокий душевный разлад, волна прокатившихся по России антисемитских погромов. Ведь он был свидетелем тому, как героически сражались за Россию еврейские солдаты, среди которых, кстати сказать, был знаменитый Йосиф Трумпельдор, чья беспримерная отвага была отмечена Георгиевским крестом. Об этом времени Михаил Грулев через десятилетия писал: "Я принял определённое решение: по возвращении в Россию припасть к стопам государя, ходатайствовать за преследуемых и гонимых евреев. Мне думалось, что государь поверит своему боевому офицеру, еврею, отмеченному всеми боевыми отличиями и честно исполнившему свой долг перед царём и Родиной. Только став ближе к этому роковому вопросу, я убедился в моём наивном заблуждении".
Михаил Грулев последовательно выступал против шапкозакидательства, преувеличения собственных сил вкупе с недооценкой возможностей потенциального противника. Есть основания утверждать, что рекомендации Грулева, данные им на основе аналитического исследования, предопределили позицию, занятую Россией в англо-бурской войне, когда Германия подталкивала русского царя ко вторжению в британские владения на Востоке — в Афганистан и Индию. К этому стоит добавить: капитальный труд Михаила Грулева "Соперничество России и Англии в Средней Азии" завоевал международное признание после того, как был переведен на английский и немецкий языки.
Нельзя не упомянуть об активной и плодотворной журналистской деятельности Грулева. Он выступал со статьями в "Военном сборнике", в "Историческом Вестнике", в "Приамурских ведомостях" и других изданиях. Михаил талантливо редактировал "Туркестанские ведомости", "Известия Туркестанского отделения Императорского географического общества", издание "Сведения, касающиеся стран, сопредельных с Туркестанским военным округом" и журнал "Разведчик". С интересом читались его корреспонденции с театра военных действий во время русско-японской войны.
Грулев не боялся ввязываться в споры с вышестоящим начальством, когда это касалось государственных интересов. Он, в частности, выступил против проекта тогдашнего военного министра генерала Владимира Сухомлинова, вознамерившегося упразднить крепости на западной границе империи. Грулева тогда поддержали премьер-министр Петр Столыпин и сам государь-император. В отместку Сухомлинов отправил Грулева командовать Брест-Литовской крепостью, самой отдаленной на западных рубежах. Прибыв на место назначения, Михаил, новый комендант, обнаружил весьма печальную картину: многие крепостные форты требовали капитального ремонта, отсутствовала гаубичная артиллерия, запасы боеприпасов были минимальными, да и личный состав крепости не был полностью укомплектован. Но этими вопросами никто всерьез не занимался, создавая тем самым опасную иллюзию благополучия.
На этом фоне Грулев решил отстаивать свои убеждения в прогрессивной печати, прекрасно понимая, как надо полагать, что идет ва-банк. Но он посчитал, что вправе сметь свое суждение иметь. А в военном ведомстве пришли к мнению, что генерал переходит все границы, и в июне 1911-го он получил предупреждение от министра: если направление и тон его выступлений не будут изменены, Грулева вынудят оставить службу в "дисциплинарном порядке". Не дожидаясь такого развития событий, генерал сам подал прошение об отставке "по болезни". Его просьба была незамедлительно удовлетворена. С этой "болезнью" он в 1912-м году навсегда покинул Россию и поселился в Ницце. О заграничном периоде жизни отставника, как и о его семье, сведений почти нет. Известно, что он сотрудничал с эмигрантскими изданиями, в частности, с газетой "Русская речь".
Михаила Грулева не стало 17 сентября 1943 года. Северная часть Франции была тогда оккупирована гитлеровцами, и не находись он в то время в Ницце, которую контролировали итальянцы, человек этот мог разделить судьбу своих соплеменников, депортированных в лагеря смерти. Ранее, в 1930 году, он издал книгу мемуаров "Записки генерала-еврея".
"Последние думы и слова, — написал Грулев на отдельном листе рукописи, — посвящаю памяти моих незабвенных родителей и многострадальному еврейскому народу". Доход от издания своих воспоминаний Михаил Владимирович передал в Еврейский национальный фонд и деньги пошли на приобретение земель в Палестине для переселенцев из Восточной Европы, создавших еврейское государство.
Эта книга Грулева и была переиздана десять лет назад в Москве.
Прочитав эту книгу уместно привести известное высказывание знаменитого философа Гегеля: "История учит лишь тому, что она ничему не научила народы".
---------------------