Это цитата сообщения Avel_Hladik Оригинальное сообщение

калмык и поэт


... При жизни Марии Степановны Волошиной в доме-музее Поэта регулярно
собирались литературные посиделки. Особенно часто это бывало летом, когда к морю, в Дом Творчества писателей СССР (как ностальгично это сейчас читать)в Коктебель (Планерское по-советски) съезжались совписы со всех концов нашей необъятной родины.
По приглашению Марии Степановны, литераторы приходили почитать свои бессмертные произведения - либо в библиотеке Волошина, когда холодало, либо на открытой терассе - жаркими и душными летними вечерами.
Одна немаловажная деталь.
Гуляя в парке литфонда, вы могли заметить небольшие светлые таблички, наподобие боровичков, крепенько стоящие то там среди кустиков,
то здесь - под деревцем. Аккуратным вмеру крупным, сытым шрифтом на них было оттрафаречено: " Не шуметь. Работают писатели"
Относительно литературных вкусов и симпатий Марии Степановны ни спорить ни судить не буду, но в тот вечер она пригласила почитать свои стихи поэта-калмыка Давида Кугультинова.
Среди прочих, пришли на огонек давние подруги Волошиной - известная (бль, какое неуклюжее слово) скульпторша Баля (Ариадна) Арендт и Муся Изергина.
Кугультинов, в светлой ленинградке - так назывались шелковые рубашки с коротким рукавом, и свободных полотняных штанах, призванных скрыть тотальную кривизну писательских ног и некоторую отвислость и величину его жопы,
шаркнул пятерней по волосам и начал без запики декламировать, изредка сверяясь с бумажкой:
... Кто совершенствует мой разум,
            Всегдашним рвением палим?
            Кому я больше всех обязан?
            Клянусь, противникам моим!
            Чуть затупится ум захочет -
            Они его тотчас отточат!

и тд и т п ... вообщем, как вы понимаете, мероприятие обещало быть
долгим и малоинтересным с любой точки зрения.
Незвонкая чахлая степная муза поэта стала понемножку томить гостей неясными желаниями. Иными словами народ заскучал. Кто-то с надеждой поглядывал на хозяйку дома, кто-то незаметно перемещался вместе со стулом к выходу.
Муся же напротив, казалось, с живейшим интересом наблюдала за происходящим. Успела даже, незаметно для окружающих, пару раз толкнуть Балю сухим острым локотком в бок, когда в минуты наивысшего занудства, та не выдержав роняла голову на грудь и начинала тихо и ровно посапывать.
Наконец Изергина, словно угадав время кашлянула,и, взяв паузу,
обратила на Кугультинова свой взор, прекрасным своим голосм произнесла.
- Товарищ поэт, а есть у вас стихи на родном вам языке?
Калмык сробел, вздрогнул и даже присел от неожиданности, отчего кривизна ног обозначилась особенно отчетливым бочкообразным овалом внизу.
Муся, словно не замечая ничего, продолжила тоном не терпящим возражений:
- Ну вот и почитайте нам что-нибудь на...(пауза) Изергина забавно наморщила лоб, и сказала полувопросительно полуутвердительно - на калмыцком?
Кугультинов напыжался, снова сёжился. опять напыжился и начал читать...
Выглядело это приблизительно так:

тыктык дыкд дыктыктык дык трактор
тыка мыкадыка груз
дык тык тык тык пык мык фактор
дык советски дыр союз

Хохотали все. Даже те, кто отполз за дверь вернулись, и просили Кугультинова
читать национальную билиберду снова, на бис...

Про эту калмыцкую ржачку коктебельские старожилы вспоминают до сих пор...

Вот и сегодня записано в 1 час ночи со слов Наташи Т. М.