Теперь я постоянно и всюду ношу свой фотоаппарат. Он стал полноценной частью моей сущности, дополнительным органом, седьмым и восьмым чувством. Он больше, чем просто фотоаппарат. Еще совсем недавно я стеснялся доставать его из сумки при большом скоплении публики и делал снимки только в кругу семьи.

Постепенно привыкая чаще фотографировать, новые ощущения, получаемые в результате этого действия, позволили понять, что рефлексия моя, принятая когда-то и закрепленная последующей жизнью, не безупречна и даже в некоторой степени ущербна. Я добровольно отказывался от части, данного мне в пользование, огромного мира. Казалось бы, частный вопрос: «Почему мне трудно было решиться достать из сумки фотоаппарат на публике?», - вдруг поднял целый пласт моих взаимоотношений с Миром, который, обобщая, можно было бы определить как «Действия (поступки) и Ощущения».

Робкие попытки работы с фотоаппаратом на публике вызывали новые ощущения, которые в свою очередь побуждали к повторению действий. Новые ощущения неизбежно входили в противоречие с шаблоном рефлексии и вынуждали меня меняться, расширять гамму чувств и способов реагирования. Так постепенно я подошел к пониманию, что действия мои с фотоаппаратом для меня важнее, чем моя рефлексия на предполагаемые насмешки и повышенное внимание со стороны публики. Как оказалось, чуть позже, соотношение «действие – ощущение» может иметь довольно интересное продолжение, которое дает ответ на многие вопросы и позволяет взглянуть на мир немного иначе, чем я привык это делать.

«Ощущения, постоянно достигающие нашего осознания, - это результат биологической и социальной целесообразности»**

Интересно получается: ощущение – должно появиться как результат действия, а я избегая действия, пытался строить уже какие-то надуманные ощущения и сознательно стремился избегать надуманного ощущения. Вот, оказывается, как заключают себя в свою темницу и мотают срок по доброй воле. Иными словами, наши биологические и социальные потребности или принуждения, заключенные в рамки надуманной «целесообразности» (а как я еще могу назвать такое свое поведение – только как надуманную целесообразность), заставляют совершать те или иные действия (поступки), влекущие за собой соответствующие ощущения или принуждающие избегать «нежелательных» ощущений. Их влияние взаимообусловлено. Действие ведет к ощущению. Ощущение, испытанное когда либо, побуждает к действию, или отказу от действия. Таким образом, принятая мною когда-то «целесообразность» в виде сентенции: «Не выделяться из толпы», (отказ от действия) ограничивала и ставила в рамки огромный, загадочный и такой прекрасный МИР, определяла мое место в социуме.
Спрашивая себя: «Что такое целесообразность?», - я могу прочесть и запомнить определение БСЭ:

«Целесообразность, соответствие явления или процесса определённому (относительно завершенному) состоянию, материальная или идеальная модель которого представляется в качестве цели. Целесообразность - рассматривается, с одной стороны, как имманентная (внутренняя) взаимосвязь объекта самого по себе, а с другой — как некоторое отношение в сфере взаимодействия объекта и субъекта. Отношение Целесообразности, характерное для человеческой деятельности»,

но так ли уж важны академические определения для моих примитивных нужд. Вот именно эта, прижитая манера режима восприятия, заложенные в меня штампы и, как результат, способы и схемы реагирования составляют комплекс сложившихся целесообразностей. Странно даже как-то называть все это сознанием. Каждое осознанное ощущение и полагаемое ощущение вызывает рефлексию и, переживание, связанное с этим ощущением, зачем-то необходимо. Чувства толкают к действию.

«Интеллект, как ни странно, никакой особой роли в этом механизме не исполняет. Как всегда, он занят понятиями и логическими связками, объединяющими понятия в дискурс. И в этом заключается сложность – между … думающим (внутренним) и … действующим (внешним) имеется пропасть, мешающая человеку осуществить собственные идеалы и убеждения. Его умственная искренность натыкается на эмоциональную пустоту – и все заканчивается пустыми разговорами». **

** А Ксендзюк «Человек неведомый».