Храм мой — тело твоё белое…
Вольно трактуя строку Писания,
Господи, что я с собою делаю
В явном соблазне непонимания…
Читаю ладони твои, как Библию,
Вглядываясь в каждую чёрточку пристально,
Иду Израилем, прохожу Ливию,
Возвращаюсь в Россию жадно, мысленно…
 Лбом запыленным коснусь коленей:
Так, припадая к порогу церковному,
Раненый воин, бредущий из плена,
Спешит к высокому и безусловному Слову;
Наполненные смирением,
Рвутся цветы из-под снежной скатерти,
Или осенних лесов горение
Огненной лавой стекает к паперти.
Плечи твои… Не на них ли держится
Весь этот свод, изукрашенный фресками?
Не Богоматерь, не Самодержица,
Не Баба степная с чертами резкими
Не нахожу для тебя сравнения.
Сладко притронуться, как к святыне
В каждой молитве благодарение
Древне-возвышенной латыни!
Дай мне войти, позабыв уклончивость
Пришлых законов. Взгляни на шрамы.
Время любого бессилия кончилось.
Нужно держаться легко и прямо.
Храм мой — прими меня сирого, серого
Не с плюсом, минусом — со знаком равенства.
Губ твоих горних коснуться с верою
И причаститься Святыми Таинствами.
автор стихов Андрей Белянин.
Иллюстрация Андрея Белянина
"Пастух медведей".
 Барон фон Бааке сидел на скамейке под кипарисом.
Фашистская морда читала "Каштанку" в переводе.
Возможно, он думал о том, что если жена актриса,
То это, пожалуй, противно самой арийской природе.
О том, что, врачуя душу, можно забыть о теле.
А этот писатель, высокий как чёрт, ещё и доктор?
Лечил, но бесплатно. Он, может быть, в самом деле
Всего лишь смотритель чужой души, как Проктор?
Однако в саду так легко рассуждать о вечном.
Отчёты, команды, приказы, расстрелы… скука...
Но этот писатель пьес не восхвалял человечность,
А просто входил в вашу жизнь без звонка и стука.
Фюрер, конечно, всё знает лучше, он бог и гений!
Крым будет вечно сиять курортом Третьего Рейха!
Чехов пусть останется русским рабом убеждений
О том, что важнее ребёнок, цветок, облака, скамейка,
Стоящая под кипарисом. Бледный майор фон Бааке
Вдруг осознал себя как нацисткую пустолайку.
В припадке бессилия ему так захотелось плакать…
А в небе кружила непостижимо-белая чайка…
Андрей Белянин.
*****-----------------------*****
|
|
Лбом запыленным коснусь коленей: 
Барон фон Бааке сидел на скамейке под кипарисом.