У Давида Самойлова эти стихи — о несбывшемся.

Софья Андреевна Толстая.

 

У Алексея Константиновича Толстого встреча «средь шумного бала» имела счастливое продолжение. Пожалуй, немного есть романсов с действительной жизненной предысторией и с таким счастливым продолжением. Софья Андреевна была незаурядной женщиной, умной и великолепно образованной. Одни современники утверждали, что она владела шестнадцатью языками, другие — что четырнадцатью. Была отличной музыкантшей, прекрасно пела. Обладала решительным, сильным и стойким характером. Как и Алексей Константинович, обожала охоту и скачки на коне во весь опор. Когда во время Крымской войны Толстой, пошедший на войну добровольцем, заболел тифом, Софья Андреевна проводила у его постели дни и ночи... С той самой встречи на балу Толстой полюбил ее безоглядно, великодушно и глубоко.

Ты не спрашивай, не распытывай,

Умом-разумом не раскидывай:

Как люблю тебя, почему люблю,

И за что люблю, и надолго ли?

 

В ней, в Софье Андреевне, нашел Алексей Константинович не только единственную свою женщину, но и умного друга, с нею делил¬ся всем и во всем исповедовался. С нею изъездил пол-Европы и с нею счастливо уединялся в российской сельской глуши, в своей милой усадьбе Пустыньке под Петербургом. (В посёлке Саблино под Петербургом автобусные остановки до сих пор называются «Графский луг», «Графский спуск», но пассажиры скорее всего не подозревают, что это задержавшаяся память о графе А.К. Толстом, об имении «Пустынька», прославленном Владимиром Соловьёвым в его стихотворении «Белые колокольчики»).

Усадьба Пустынька.

Его письма к ней — те же стихотворения, только в прозе. И чувства его не потускнели и через двадцать лет. В 1851 году, первом году их знакомства, он писал ей: «...бывают минуты, в которые моя душа при мысли о тебе как будто вспоминает далекие-далекие времена, когда мы знали друг друга еще лучше и были еще ближе, чем сейчас, а потом мне как бы чудится обещание, что мы опять станем так же близки, как были когда-то, и в такие минуты я испытываю счастье столь великое и столь отличное от всего доступного нашим представлениям здесь, что это — словно предвкушение или предчувствие будущей жизни...»

«Я все отношу к тебе: славу, счастье, существование; без тебя ничего мне не останется, и я себе сделаюсь отвратительным». Алексей Константинович Толстой Любовь Алексея Константиновича Толстого оказалась «вечным чувством»: пока он жил — он жил этой любовью. И в 1870 году Толстой писал Софье Андреевне слова, которые словно вылились при первых свиданиях:

«Вот я здесь опять, мне тяжело на сердце, когда вижу опять эти улицы, эту гостиницу и эту комнату без тебя. Я только что приехал в 3 часа утра и не могу лечь, не сказав тебе то, что говорю тебе уже 20 лет,— что я не могу жить без тебя, что ты мое единственное сокровище на земле, и я плачу над этим письмом, как плакал 20 лет тому назад. Кровь застывает в сердце при одной мысли, что я могу тебя потерять,— и я себе говорю: как ужасно глупо расставаться!  Думая о тебе, я в твоем образе не вижу ни одной тени, ни одной, все лишь свет и счастие...» (10 (22) июля 1870 г., Дрезден)

Как провести грань между этими письмами и написанными следом за стихотворением «Средь шумного бала» шедеврами, составившими лучезарное созвездие русской любовной лирики?

Строки эти созданы были для романсов:

Не ветер, вея с высоты,

Листов коснулся ночью лунной;

Моей души коснулась ты

— Она тревожна, как листы,

Она, как гусли, многострунна...

 

 

Это стихи, продиктованные первыми встречами. А эти написаны в 1871 году:

То было раннею весной,

В тени берез то было,

Когда с улыбкой предо мной

Ты очи опустила.

То на любовь мою в ответ

Ты опустила вежды —

О жизнь! о лес! о солнца свет!

О юность! о надежды!

 

Из этих и других признаний Алексея Толстого чудесным прикосновением к ним Чайковского, Римского-Корсакова, Рубинштейна, Аренского и других русских композиторов и были сотворены на все времена высокие романсы. А одно стихотворение Алексея Толстого стало даже цыганской песней, но уже в начале XX века, почти через 50 лет после того, как Толстой в 1854 году впервые напечатал его в журнале «Современник» среди нескольких других своих произведений. Впрочем, и оно, это стихотворение, разве не о том же, не о той же любви?

Коль любить, так без рассудку,

Коль грозить, так не на шутку,

Коль ругнуть, так сгоряча,

Коль рубнуть, так уж сплеча!

 

Имение в селе Красный Рог

Софья Андреевна пережила мужа на 20 лет. После его смерти она, проявив изрядные деловые качества и профессионализм, руководила изданием сочинений А.К. Толстого. А в её литературном салоне на Шпалерной собирался весь артистический цвет столицы. В конце жизни она очень дружила с Достоевским. Он раскрывал ей свои литературные замыслы, а она звала его сыграть роль схимника в домашнем спектакле по пьесе мужа «Смерть Иоанна Грозного». Путешествуя по Европе в 1895 году, она тяжело заболела и скончалась в Лиссабоне. После трудного пути гроба на родину Софья Андреевна по её завещанию была похоронена в имении Красный Рог рядом с могилой Алексея Константиновича Толстого.

Материалы: Л.С.Мархасев. Серенада на все времена. Л.: «Советский композитор»