Такие подруги были у всех заметных греков: например,  у Перикла, вождя Афин, была Аспазия — философ и красавица,у полководца Птолемея — Таис Афинская, ездившая с ним по покоренным городам.

 

Фрина Афинская.

Купаясь в роскоши, эти женщины могли действительно дружить по выбору, хотя и золото кое-что значило: так, однажды к Сесте, греческой гетере, пришёл Крёз, чьё имя стало нарицательным, благодаря богатству: плохо другое — царь был уродлив. Та, чьё прозвище означало «разборчивая», пренебрежительно засмеялась, и, чтобы старик отвязался, назвала фантастическую цену. Крёз, однако, согласился, и  скоро его подданные, лидийцы, обложенные непомерным налогом, уже проклинали и сластолюбца, и безумную гетеру. А Фрина, в свои двадцать пять имевшая роскошный дом в Афинах, уже искала не золота: однажды она пришла к Диогену, жившему в  пифосе — огромном сосуде для вина, и предложила любовь в обмен на мудрость.

Этот маргинал и безбожник, проповедовавший общность жён, был, однако, разборчив: как-то две флейтистки, шутя, предложили: «Диоген, выбирай любую…» И философ презрительно бросил насмешницам: «Парис уже выбрал!»
Что ж, на роль прекрасной Елены наша Фрина подходила как нельзя лучше, и сделка состоялась. Кстати, в Греции так часто и расплачивался ученик с учителем — натурой. Впрочем, гетера вряд ли успела набраться мудрости, скорее личных
впечатлений, и была в том не одинока: с Диогеном — своим антиподом, аскетом и анархистом, встречался даже Александр Великий. «Что я могу сделать для тебя, философ?» — спросил завоеватель, и Диоген ответил ему: «Кое-что можешь. Прошу, отойди и не загораживай мне солнце».

   

Под судом

Фрина Жероме Ж.Л.

Роскошная гетера стала для многих костью в горле, и, прежде всего для жён, чьи мужья истратили на «подругу» последние деньги. И вот, наконец, нашёлся человек, Евфий, решивший покончить с красавицей раз и навсегда: известный оратор, от мстил Фрине за отказ — гетера сама выбирала себе любовников, и Евфия не оказалось в этом списке. В суд был подан иск с тяжкими обвинениями — безнравственное поведение в храме и, тем самым, оскорбление Афродиты. Кляузник припомнил судьям и неприлично обнажённую богиню Книда,работы Праксителя, и обвинил гетеру в том, будто та отдавалась мужчинам в храме, во время мистерий. В общем, совершено кощунство, и это могло повлечь смертную казнь!

Фрина не на шутку испугалась: бросившись к Гипериду, искусному оратору, она пообещала адвокату лучший гонорар — свою любовь. И тот построил линию защиты на лучшем аргументе — красоте Фрины… Историк Афиней писал, что суд склонялся не в пользу гетеры, и тогда слово взял Гиперид: «Благородные судьи, поклонники Афродиты, посмотрите, а уж потом приговорите к смерти ту, которую сама богиня признала бы своею сестрой!» — и резким движением сдёрнул с плеч стоявшей перед судом Фрины хитон, обнажив подсудимую. Судей объял священный трепет, и они не осмелились казнить жрицу Афродиты». Это и понятно: по представлениям древних греков, в таком совершенном теле не могла скрываться порочная душа. Гетеру оправдали.
На самом деле, Гиперид обнажил лишь грудь красавицы, но и этого оказалось достаточно. Да и смерть, оказывается, Фрине не грозила: судил её не ареопаг, верховный суд Афин, казнящий и милующий, а гелиэя — суд присяжных. Но и он мог лишить гетеру собственности и изгнать из города, что было бы для неё катастрофой. В результате, напуганная Фрина утешилась в объятиях удачливого адвоката, а клеветник Евфий заплатил крупный штраф.
 

Гетера долго ласкала Гиперида, пока, наконец, оратора не вырвали из её объятий, чтобы предать смерти: он стал участником заговора. Фрина же с достоинством увядала, и даже в пятьдесят выглядела моложавой — говорили, что она знает секрет крема, разглаживающего морщины. Однако былой прелести приходил конец — увы, таков удел всякой плоти. Когда-то её считали «сестрой Афродиты», спустившейся на землю, но кто теперь склонит пред нею колени?! Едва
увяла красота, мало кто желал «дружить» с гетерой. Иной раз ей вслед кидали  камни — развенчанный кумир… Когда Фрина умирала, рядом стоял лишь раб- лекарь.

И всё же, был человек, хранивший искорку былого чувства —Пракситель. Едва Фрина скончалась, он взялся увековечить любимую, и отлил статую гетеры из чистого золота. Теперь гетера «ожила» под своим именем:статуя, установленная в храме Дельфийского оракула, имела надпись: «Фрина, дочь Эпикла из Феспий».

Одежды не скрывали прелести форм, и когда философ Кратет заявил, что это — памятник распущенности нравов, скульптор ответил: мы, люди, поклоняемся красоте, и это отличает нас от животных и богов!