Александр Грин
29-11-2020 19:36
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Это цитата сообщения Бахыт_Светлана Оригинальное сообщение
Гриневский Александр Степанович (Александр ГРИН)
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Это цитата сообщения Бахыт_Светлана Оригинальное сообщение
Гриневский Александр Степанович (Александр ГРИН)
«Когда дни начинают пылиться и краски блекнуть, я беру Грина. Я раскрываю его на любой странице. Так весной протирают окна в доме. Все становится светлым, ярким, все снова таинственно волнует, как в детстве». Д.Гранин.
[показать]
Александр Гриневский, известный читателям под псевдонимом Александр Грин, родился 23 августа 1880 года в уездном городке Вятской губернии под названием Слободской.
Его отец Степан Евзибиевич Гриневский был потомственным дворянином, жившим в Дисненском уезде Виленской губернии. Он был сыном помещика Евзибия Гриневского, принимал участие в польском восстании в 1863 году, и был арестован по делу «об учениках Витебской гимназии, покушавшихся сформировать мятежническую шайку». По приговору военно-полевого суда он был сослан в город Колывань в Томскую губернию, но через 3 года ему было разрешено переехать в Вятскую губернию, а 14 августа 1871 года ему было выдано свидетельство на свободное проживание в России, за исключением столиц, а также столичных и западных губерний. 24 ноября он уехал на Ижевский завод Сарапульского уезда, где обвенчался с Анной Лепковой, и в том же году Гриневские переехали в Вятку, где в июне 1878 года приняли на воспитание девочку-подкидыша, которую окрестили Наталией. В 1879 году у Гриневских родился сын Александр, который вскоре умер, а в мае 1880 года Гриневские переехали в город Слободской в Вятской губернии, где 23 августа 1880 года у них родился еще один сын, также названный Александром.
В 1887 году у Гриневских родилась дочь, которую они назвали Антонина, в 1889 году – дочь Екатерина, а в 1894 году – еще один сын, названный Борисом. В 1895 году Анна Гриневская умерла от чахотки, и в том же году Степан Гриневский обвенчался с Лидией Борецкой. В 1896 году у Степана и Лидии родился сын Николай, в 1898 году - дочь Варвара, а в 1902 году - дочь Ангелина.
Семья Гриневских была большой, шумной и периодически испытывала финансовые затруднения, поэтому детство Александра было не самым безоблачным и счастливым. «Я не знал нормального детства, - писал Грин позже в своей «Автобиографической повести». - Меня в минуты раздражения, за своевольство и неудачное учение, звали «свинопасом», «золоторотцем», прочили мне жизнь, полную пресмыкания у людей удачливых, преуспевающих. Уже больная, измученная домашней работой мать со странным удовольствием дразнила меня...».
В 1888 году погиб на службе подполковник дядя Александра, и после его похорон родственникам достались в виде наследства три больших сундука, набитых книгами на польском, французском и русском языках. Благодаря этим книгам восьмилетний Александр погрузился в притягательный мир Жюля Верна и Майна Рида, и вымышленная жизнь оказалась куда интересней реальной - бескрайний морской простор, непролазные чащи джунглей и справедливая сила героев навсегда покорили воображение мальчика. Когда Александру исполнилось девять, отец купил ему старое шомпольное ружье, с которым юный стрелок постоянно ходил в лес, отстреливая галок, дятлов и голубей, которые позже съедались дома.
В том же году Александра отдали учиться в Вятское земское реальное училище. Там ему успешно давалось изучение закона Божия, истории и географии. С арифметикой ему помогал отец, но по остальным предметам Александр часто получал двойки и колы. А через несколько лет его выгнали из-за написанных юмористических стишков, посвященных учителям. После этого отцу удалось устроить сына в городское четырехклассное училище, ставшее единственным учебным заведением, которое окончил будущий литератор. Больше Грин нигде и никогда не учился. Зато его привлекала романтика дальних странствий, манили приключения. Увидев однажды двух матросов, Грин был буквально покорен. «На ленте у одного было написано «Очаков», на ленте у другого – «Севастополь», - он остановился и смотрел как зачарованный на гостей из иного, таинственного и прекрасного мира. Я не завидовал, - писал он. - Я испытывал восхищение и тоску». А когда родители стали настаивать на том, чтобы мальчик пошел в монастырские служки, он вместо этого в 1896 году уехал в Одессу.
В кармане у будущего писателя было 25 рублей, выданных отцом, и с их помощью Александр, любивший море, надеялся поступить в Одесские мореходные классы. Но он опоздал: прием был уже закончен, и начались годы скитаний. Кроме ивовой корзины со сменой белья Александр захватил с собой из дома акварельные краски, думая запечатлеть пейзажи на берегах Ганга. Но Ганг и в Одессе оказался также недосягаем, как и в Вятке. Чтобы поступить на пароход каботажного плавания - требовались деньги, которые следовало уплатить за кормежку и обучение. А у юноши осталось всего шесть рублей, поэтому ему пришлось служить на грузовых пароходиках, курсировавших вдоль черноморского побережья. Но он не оставлял надежды отправиться в настоящее морское путешествие и обходил все приходящие в гавань суда. Подросток пробивал дорогу своей мечте с фантастическим упорством: он закалялся и учился плавать за волнорезом. Ему удалось побывать один раз за границей - на пароходе «Цесаревич» он отправился в Александрию, но вскоре был уволен с парохода за строптивый нрав. В конце концов, молодой человек оставил мысль о корабельной службе и отправился скитаться по стране. Он сменил множество занятий: был банщиком, грузчиком, чернорабочим, маляром, рыбаком, лесорубом и плотогоном, гасильщиком нефтяных пожаров в Баку, снова матросом на волжской барже, золотоискателем на Урале, переписчиком ролей и актером «на выходах», писцом у адвоката и, наконец, солдатом.
В конце 1901 года Александр был призван в 213-й Орловский резервный пехотный батальон. Жестокие нравы, царившие там, были потом им обрисованы в рассказах «Заслуга рядового Пантелеева» и «Слон и моська» в 1906 году, а также в «Истории одного убийства» в 1910 году. Во время службы он примкнул к эсерам, с помощью которых ему удалось дезертировать. Эсеры снабдили Грина фальшивым паспортом на имя Григорьева и переправили в Киев, используя его как связного и агитатора. Все эти приключения удачно сочетались со стремлением будущего писателя к свободе, а жизнь нелегала, полная тайн и опасностей, манила и пленяла его воображение.
[показать]С явочным паролем «Петр Иванович кланялся» он приехал в Одессу для встречи с эсером Геккером. Перейдя на нелегальное положение, будущий писатель разъезжал по России с пропагандистской деятельностью, пока его не арестовали в 1903 году в Севастополе. Позже во время поездки в Севастополь он рассказывал своей жене Нине Николаевне о том, как это было: «Я возвращался с митинга на Братском кладбище; только что сошел с лодки и поднялся несколько ступеней вверх, как шедшие мне навстречу два городовых, как это ни странно, не возбудивших обычных мыслей у меня при виде этого племени, но заставивших сердце дрогнуть предчувствием, ловко подхватили меня с двух сторон. Один сказал: «Не шуми, Гриневский, идем!» Я и не шумел — от неожиданности. Пара наручников — и судьба моя определилась на долгие годы».
Агитация среди нижних чинов Черноморского флота стоила ему двух лет одиночной тюрьмы и в 1905 году ссылки в Сибирь на десять лет. Но в ссылке он пробыл недолго. В октябре того же года была объявлена амнистия. «Адмирал согласился освободить всех, кроме меня, - вспоминал он. - Тогда четыре рабочих..., не желая покидать тюрьму, если я не буду выпущен, заперлись вместе со мной в моей камере...», и «студента», как его прозвали тогда, пришлось освободить. Он, продолжая жить на нелегальном положении, уехал в Петербург, где снова попал в тюрьму. На этот раз его сослали на четыре года в Туринск Тобольской губернии, но уже на следующий день после прибытия туда Гриневский бежал сначала в Вятку, а оттуда - снова в Петербург. Там он впервые заявил о себе как писатель, сошелся с журналистами и литераторами, близко познакомился с Александром Куприным.
Грин не сразу осознал свое стремление к писательству, можно сказать, что его подтолкнули к этому. Своим «крестным отцом» в литературе он называл социал-демократа Наума Быховского, который в 1920 году был обвинен в контрреволюционной деятельности, осужден, отбывал наказание в нескольких изоляторах, и чья судьба с 1925 года была неизвестна. Быховский поручил Грину составить текст нескольких прокламаций, прочтя которые сказал: «Знаешь, Гриневский, из тебя, мне кажется, мог бы выйти неплохой писатель...» «Эти слова, — рассказывал Александр Грин, — как удар, толкнули мою душу, зародив в ней тайную, стыдливую мечту о будущем. Слова Быховского были не только толчком, они были светом, озарившим мой разум и тайные глубины моей души. Я понял, чего я жажду, душа моя нашла свой путь…». Очень важную роль в жизни Грина сыграл и Максим Горький. Он помог Грину в один из самых тяжелых периодов его жизни, помог попасть в больницу, когда грипп, который Грин подозревал у себя, оказался сыпным тифом. Позже, в голодные годы, Горький помог Грину с жильем и пищей, поддерживал его и помогал печататься.
В 1908 году вышел первый сборник рассказов Грина «Шапка-невидимка», а в 1910 году еще один сборник под названием «Рассказы», который заметила и положительно оценила критика. «Грин - незаурядная фигура в нашей беллетристике, - писал журнал «Русское слово», который редактировал В.Г.Короленко. - То, что он мало оценен, коренится в известной степени в его недостатках, но гораздо более значительную роль играют его достоинства».
Грин был странен и непривычен в кругу, как их тогда называли - писателей-реалистов - бытовиков. Чужим он был и для символистов, акмеистов и футуристов. Вообще в литературе XX века Грин стал уникальным примером творческого эскапизма: он так и не примкнул ни к одному из литературных течений того времени. Тогда же в Петербурге, Александр Грин познакомился с Верой Калицкой, которая вспоминала потом о встречах с Грином: «Летом 1907 года отец снял дачу в Озерках, на первом от Петербурга озере. У нас была купальня и лодка. На дачу Александр Степанович никогда не приходил, но мы встречались так: я переезжала на лодке на другой берег озера, там меня ждал Александр Степанович. Он садился на весла, и мы катались. Однажды во время катания он с увлечением декламировал мне стихи Александра Блока «По вечерам, над ресторанами...».
[показать]Осенью 1907 года Александр Грин и Вера Абрамова начали жить вместе, поселившись в доме 44 на 11-й линии Васильевского острова. Отец девушки был против их союза: он заявил, что она опозорила его, что теперь она - отрезанный ломоть и не получит от него ни копейки. «Жизнь с Александром Степановичем показалась мне сначала идиллией, но она быстро кончилась, – вспоминала потом Вера Калицкая. – За год своего пребывания в Петербурге Грин сошелся с литературной богемой. Это делало нашу жизнь трудной и постоянно выбивало из бюджета. Я была бесхозяйственна и непрактична, а Александр Степанович всякую попытку к экономии называл мещанством и сердито ей сопротивлялся. Жизнь наша слагалась из таких эпизодов: получка, отдача долгов, выкуп заложенных вещей и покупка самого необходимого». Весной 1908 года Вера Абрамова ушла от Грина, и сняла комнату в том же доме на Васильевском острове, после чего они жили отдельно, но продолжали встречаться.
На взлете творческой деятельности у Александра Грина вновь начались проблемы с полицией. В конце июля 1910 года Грин был задержан «за проживание по чужому паспорту». При допросе выяснилось, что «в действительности он есть Александр Степанов Гриневский, скрывшийся с места высылки из Тобольской губернии, где он состоял под гласным надзором полиции». Писатель был арестован на три месяца, и находился в доме предварительного заключения на Шпалерной улице. 1 августа в прошении министру внутренних дел он написал о своей полной отстраненности от политических движений, и попросил освободить его «без последствий» или разрешить жить в провинции, «трудясь на поприще русской художественной литературы». На следующий день Грин подал прошение Николаю II об освобождении из тюрьмы. Его не отпустили, зато вскоре перевели в арестный дом при Спасской части. «Здесь режим был легкий, – вспоминала Вера Калицкая. – Позволялось доставлять заключенным обед из ресторана». В прошении Грину отказали «ввиду прежней революционной деятельности и проживания в течение четырех лет по нелегальному документу». В сентябре 1910 года он был приговорен к высылке на два года в Пинегу, что неподалеку от Архангельска. «Когда выяснилось, что Александр Степанович приговорен к ссылке в Архангельскую губернию, понадобилось купить ему меховое полупальто, меховую шапку, шерстяные носки, – вспоминала Вера Павловна. – Готовились к венчанию, а у Александра Степановича, кроме плохонькой пиджачной тройки, ничего не было. В арестный дом пришел портной и снял с него мерку».
[показать]
Венчание с Верой Абрамовой состоялось 24 октября в церкви петербургского градоначальства. Писателя привезли под конвоем: в карете с ним ехал помощник начальника арестного дома, а на козлах – городовой... Как и верные жены декабристов, Вера Павловна отправилась с мужем в ссылку в Пинегу. По ее словам, впоследствии он не раз вспоминал, что два года, проведенные в ссылке, были лучшими в их совместной жизни. «Мы там оба отдохнули. Денег отец высылал достаточно. Поэтому Александр Степанович мог писать только тогда, когда хотелось и что хотелось», – вспоминала Вера Павловна. Из Петербурга она привезла ему дробовик для охоты и граммофон с набором пластинок. Весной 1912 года Вера Абрамова приехала в Петербург, чтобы подготовить все к приезду мужа – срок его ссылки заканчивался. «Наняла квартиру на углу Второй роты и Тарасова переулка... Думала, что устраиваю прочное гнездо, но жизнь вскоре заставила меня понять мою ошибку. Вскоре наши пути разошлись. Встречи стали короткими и редкими», – вспоминала потом Вера Павловна.
[показать]В мае 1912 года Грин вернулся в Петербург, так как дело «о состоящем под гласным надзором полиции потомственном дворянине А.С.Гриневском» было закрыто. В конце весны 1913 года Грин и Абрамова решили провести лето на даче, сняли жилье в деревне Коломяги и переехали туда. Осенью они вернулись в город, сняли отдельные комнаты, но продолжали часто встречаться. В конце 1913 года писатель заключил с издательством «Прометей» договор о публикации своего трехтомного собрания сочинений. «Мне трудно. Нехотя, против воли, признают меня российские журналы и критики; чужд я им, странен и непривычен», – писал он издателю Виктору Миролюбову.
1 марта 1914 года скончался Отец Грина Степан Евсеевич. А в апреле 1914 года Грин на пару с писателем Николаем Вержбицким снял комнату в подвальном помещении на Боровой улице. «В нашей комнате было тесновато, – вспоминал Вержбицкий. – Для работы мы занимали места на двух смежных подоконниках – Грин слева, я справа». В ту пору Грин активно работал, сотрудничал со многими периодическими изданиями. До 1917 года было опубликовано свыше 350 рассказов, повестей, поэм, сатирических миниатюр Грина, написанных в традициях западноевропейской романтической и приключенческой беллетристики XIX века. Именно в это время писатель задумал повесть «Алые паруса». «Нет ни чистой, ни смешанной фантастики. Писатель должен пользоваться необыкновенным только для того, чтобы привлечь внимание и начать разговор о самом обычном» - говорил Александр Грин.
Когда началась Первая мировая война, за Александром Грином было установлено наблюдение полиции. Велся дневник слежки, в котором писатель значится под кличкой Невский. В конце октября того же года Александр Грин был выдворен полицией из Петрограда за непочтительный отзыв о государе императоре в общественном месте, после чего писатель выбирал для места жительства местечко Лоунатйоки (ныне Заходское) на территории Великого княжества Финляндского, где жил в доме финна Куоколена и периодически наведывался в Петроград. Здесь его застала Февральская революция, от Куоколена он узнал, что движение поездов остановлено, и попасть в Петроград невозможно. Пешком по железнодорожному полотну он отправился в столицу, дошел до Райволы (ныне Рощино), дальше на почтовом поезде доехал до станции Куоккала (ныне Репино). Пешком через Оллилу (Солнечное) он попал на российскую сторону в Белоостров. После проверки паспортов жандармами, вопреки запрету, он продолжил путь по Выборгскому шоссе. Свой путь во взбунтовавшийся Петроград Грин описал в автобиографическом рассказе «Пешком в революцию», опубликованном в 1917 году в альманахе «Революция в Петрограде». В нем главный герой рассказа, узнав, что в Петрограде началась «резня», то есть революция, торопился в мятежный город, где, по слухам «самого ошарашивающего свойства», были взорваны все мосты, горели Коломенская часть, Исаакиевский собор и Петропавловская крепость, повсюду были баррикады и каждому давали в руки ружье. И он рвался в Петроград – сначала по шпалам, а потом по шоссе «в революцию», замерзая в пути, но неистово веря в свою счастливую звезду.
Летом 1919 года Александра Грина призвали в Красную армию, где он пробыл до весны 1920 года, изрядно хлебнув горя и бедствий – в армии его ждали физическое истощение, туберкулез и сыпной тиф. С 1921 по 1924 год Грин жил в Петербурге в знаменитом доме на Мойке, служившем прибежищем многим представителям литературных кругов (именно там собирались знаменитые «Серапионовы братья»). Коридор, в котором располагалась его комната, носил название «Зимний обезьянник»: одно это уже многое говорит о тех условиях, в которых жил и творил писатель. Вот каким видел Александра Грина В.А.Рождественский: «В комнате ничего не было, кроме маленького кухонного стола и узкой кровати, на которой спал Грин, покрываясь потрепанным пальто. Писал Грин мученически, с утра до сумерек, весь окутанный клубами папиросного дыма... Было в нем в эти минуты что-то, напоминающее облик незабвенного Рыцаря Печального Образа. Он так же самозабвенно и сосредоточенно погружался в свою мечту и не замечал окружающей убогой обстановки. Трудно представить, что в такой неуютной убогой комнатушке создавалась одна из пленительнейших сказок русской литературы «Алые паруса». Соседями писателя, ютившимися в подобных клетушках, были в то время Н.С.Тихонов, В.Б.Шкловский, Гумилев, М.Шагинян, О.Форш, В.Ф.Ходасевич, М.Л.Лозинский, Н.Н.Пунин, В.Познер и Мандельштам. В доме царил жуткий холод: не было дров и большие печи топить было нечем. А для маленьких «буржуек» была только бумага - финансовые документы, собранные в соседнем здании, которое раньше было банком».
«Это писатель замечательный, молодеющий с годами. Его будут читать многие поколения после нас, и всегда его страницы будут дышать на читателя свежестью такой же, как дышат сказки» - рассказывала позже о Грине Мариэтта Шагинян.
С 8 марта 1921 года Александр Грин начал жить с Ниной Николаевной Мироновой, которая прожила с ним до самой его смерти, оставаясь верной и преданной женой. 20 мая 1921 года Грины сняли комнату на Пантелеймоновской улице (ныне улица Пестеля), а лето 1921 года семья провела на даче в Токсове. «В Токсове мы раздобыли дырявую старую лодчонку, половили с нее несколько дней – скучно стало ежеминутно откачивать воду, пугая рыбу, – вспоминала Нина Николаевна. – За два кило сельдей в месяц – любимого лакомства местных финнов – мы получили право ежедневно пользоваться крепкой, небольшой, хорошо просмоленной лодочкой. Ну и заблаженствовали!.. Летом 1921 года мы насладились рыбной ловлей в полной мере. Больше нам не приходилось так ловить». Спустя семь лет, летом 1928 года, Грины снова жили на даче в Токсове. К тому времени они уже давно обосновались в Крыму, но, по признанию Нины Николаевны Грин, захотели повторить счастливые минуты семилетней давности. После счастливого лета в Токсове и до февраля 1922 года Грины жили в доме на Пантелеймоновской. «Часть нашего академического пайка мы по-прежнему обменивали на толчках Александровского или Кузнечного рынков, нам наиболее удобных». Как-то раз Нина Николаевна пришла к мужу, когда он продавал полученное на паек мыло. Она рассказывала: «Стоял в толпе продающих, длинный, суровый и... жалкий. От холода посинел... Здесь, на сыром камне грязной подворотни рынка, мелькнуло начало «Крысолова», замысел которого возник еще раньше, в Доме искусств».
[показать]В 1924 году Грин решил расстаться с таким существованием и переехал в Крым: сначала в Феодосию, а затем в маленький городок Старый Крым. В Феодосию Грин приехал в мае 1924 года, и стал жить у моря. Шесть феодосийских лет оказались в его творческой биографии необычайно плодотворными. Там появились на свет самые значительные его произведения: повести «Блистающий мир» в 1924 году, «Золотая цепь» в 1925 году, «Бегущая по волнам» в 1928 году, «Джесси и Морггиана» в 1929 году, а также цикл рассказов. Он жил на съемной квартире с аскетичной обстановкой, и в просвете улицы видел море. Оттуда доносились гудки теплоходов, а сквозь закрытые ставни проглядывала синева вечера. В повести «Бегущая по волнам» Александр Грин писал: «Я поселился в квартире правого углового дома улицы Амилего, одной из красивейших улиц Лисса. Дом стоял в нижнем конце улицы... за доком, - место корабельного хлама и тишины, нарушаемой, не слишком назойливо, смягченным, по расстоянию, зыком портового дня». Кажется, что Александр Грин рассказывал о себе, о квартире, где он поселился в сентябре 1924 года и прожил несколько лет, где были написаны лучшие его книги. Здесь он придумал целую страну, называемую Гринландией, и населил ее персонажами, носившими странные имена и живущими в городах с такими же экзотическими названиями. «Недоверие к действительности осталось у него на всю жизнь, - писал позже Константин Паустовский. - Он всегда пытался уйти от нее, считая, что лучше жить неуловимыми снами, чем «дрянью и мусором» каждого дня».
[показать]
В 1930 году Александр Грин переехал в Старый Крым. Как писал Паустовский, Грин любил его за «великую тишину». В Крыму он со второй женой, Ниной Грин влачил полуголодное существование. Литературный фонд СССР так и не выделил для него писательской пенсии. Крымский период творчества Грина стал «болдинской осенью» писателя, и в эту пору он создал не менее половины всего им написанного. Его комнату занимали только стол, стул и кровать, а на стене, против изголовья, красовалась просоленная деревянная скульптура из-под бушприта некоего парусника. Корабельная дева провожала писателя ко сну и встречала на рассвете. Грин окунулся в свой выстраданный сказочный мир, но к концу 1920-х годов издатели, до этого охотно печатавшие книги Грина, перестали брать их совсем. Денег не было, не помогли и хлопоты друзей об устройстве уже больного писателя в санаторий. Грин заболел, в сущности, от недоедания и от тоски, потому что впервые жизнь показалась ему «дорогой никуда». Он не знал, что настоящая его слава ещё впереди... Грин был не только великолепным пейзажистом и мастером сюжета, но и еще очень тонким психологом. Он писал о неизученности и могуществе природы, о самопожертвовании, мужестве — героических чертах, заложенных в самых обыкновенных людях. Немногие писатели так чисто, бережно и взволнованно писали о любви к женщине, как это делал Грин. Последним неоконченным произведением писателя стал роман «Недотрога» — роман о деликатных, ранимых и отзывчивых натурах, неспособных ко лжи, лицемерию и ханжеству, о людях, утверждающих добро на земле. «До конца дней моих, — писал Грин, — я хотел бы бродить по светлым странам моего воображения».
[показать]
Великий писатель скончался 8 июля 1932 года в городе Старый Крым от тяжелой болезни и был там же похоронен на городском кладбище. Из дома творчества писателей, который располагался неподалеку, никто не пришел проводить его в последний путь, а его произведения после смерти стали печататься все реже и реже.
Возвращение его произведений к читателю произошло лишь после смерти Сталина, в 1956 году. В 1960-х годах, на волне нового романтического подъема в стране, Грин превратился в одного из самых издаваемых и почитаемых отечественных авторов, кумира молодого читателя (до этого, в разгар кампании против «безродных космополитов», книги писателя были вычеркнуты из планов издательств, не выдавались в библиотеках)... Теперь же были открыты библиотеки и школы его имени, основаны Дома-музеи Грина в Феодосии, Старом Крыму и Вятке. Произведения Александра Грина любимы и уже более ста лет тревожат сердца читателей... «Александр Грин — писатель солнечный и, несмотря на трудную судьбу, счастливый, потому что через все его произведения победно проходит глубокая и светлая вера в человека, в добрые начала человеческой души, вера в любовь, дружбу, верность и осуществимость мечты» - писала Вера Кетлинская.
На гористом старокрымском кладбище, под сенью старой дикой сливы, была установлена тяжелая гранитная плита. У плиты была поставлена скамья, у которой постоянно есть цветы. На эту могилу приходят писатели, приезжают читатели из дальних мест... На могиле писателя скульптором Татьяной Гагариной установлен памятник «Бегущая по волнам».
[показать]Позже вдова писателя Нина Николаевна Грин получила 10 лет лагерей за то, что, оставшись с тяжело больной матерью на временно оккупированной нацистами территории, работала корректором газеты «Официальный бюллетень Старо-Крымского района» и с 29 января по 15 октября 1942 года заведовала районной типографией. Во время войны она была угнана на трудовые работы в Германию, бежала, вернулась в Крым, была арестована, отбывала заключение в сталинских лагерях на Печоре. После ареста вдовы писателя дом Грина перешел к председателю местного исполкома и использовался как сарай, был местом содержания домашней птицы. После возвращения из лагеря Нина Николаевна вела долгую борьбу с властями Крыма по возвращению себе домика и открытию там Музея Александра Грина. Музей Грина Нина Николаевна открыла на общественных началах в 1960 году. В самом доме тогда мало что осталось: Нина Николаевна собирала по крупицам, восстанавливала все так, как было еще при жизни писателя. Перед арестом многие рукописи и памятные вещи она раздала по знакомым, и после ее возвращения эти ценности стекались обратно в дом. Здесь она закончила книгу воспоминаний о Грине, которую начала писать еще во время ссылки в Печоре. Сюда съезжались друзья, писатели, книгочеи, студенты. Организовался такой полулегальный клуб – «гнездо» любителей Грина. Именно это «гнездо» и положило начало гриноведению.
[показать]Нина Николаевна скончалась в Киеве 27 сентября 1970 года. В своём завещании она просила похоронить ее в семейной ограде между могилами ее матери и ее мужа. Давняя клевета, увы, не отпустила жену Грина и после ее смерти. Власти Старого Крыма не разрешили похоронить ее в могиле, где покоился Александр Степанович Грин со своей матерью. Место для неудобной покойницы подобрали где-то на окраине кладбища. Согласно легенде, которая до сих пор бытует среди любителей творчества Грина, друзья Нины Николаевны не примирились с такой несправедливостью - глухой осенней ночью выкопали ее гроб и перенесли в могилу мужа. Один из участников этой тайной операции оставил записи о случившемся в своем дневнике, который, увы, попал в руки следователей. Могилу Грина вскрыли и ничего не обнаружили, потому что безымянные доброхоты догадались спрятать останки Нины Николаевны не рядом, а под гробом мужа. Так в общей могиле они и покоятся до сих пор…
[показать]Александр Гриневский, известный читателям под псевдонимом Александр Грин, родился 23 августа 1880 года в уездном городке Вятской губернии под названием Слободской.
Его отец Степан Евзибиевич Гриневский был потомственным дворянином, жившим в Дисненском уезде Виленской губернии. Он был сыном помещика Евзибия Гриневского, принимал участие в польском восстании в 1863 году, и был арестован по делу «об учениках Витебской гимназии, покушавшихся сформировать мятежническую шайку». По приговору военно-полевого суда он был сослан в город Колывань в Томскую губернию, но через 3 года ему было разрешено переехать в Вятскую губернию, а 14 августа 1871 года ему было выдано свидетельство на свободное проживание в России, за исключением столиц, а также столичных и западных губерний. 24 ноября он уехал на Ижевский завод Сарапульского уезда, где обвенчался с Анной Лепковой, и в том же году Гриневские переехали в Вятку, где в июне 1878 года приняли на воспитание девочку-подкидыша, которую окрестили Наталией. В 1879 году у Гриневских родился сын Александр, который вскоре умер, а в мае 1880 года Гриневские переехали в город Слободской в Вятской губернии, где 23 августа 1880 года у них родился еще один сын, также названный Александром.
В 1887 году у Гриневских родилась дочь, которую они назвали Антонина, в 1889 году – дочь Екатерина, а в 1894 году – еще один сын, названный Борисом. В 1895 году Анна Гриневская умерла от чахотки, и в том же году Степан Гриневский обвенчался с Лидией Борецкой. В 1896 году у Степана и Лидии родился сын Николай, в 1898 году - дочь Варвара, а в 1902 году - дочь Ангелина.
Семья Гриневских была большой, шумной и периодически испытывала финансовые затруднения, поэтому детство Александра было не самым безоблачным и счастливым. «Я не знал нормального детства, - писал Грин позже в своей «Автобиографической повести». - Меня в минуты раздражения, за своевольство и неудачное учение, звали «свинопасом», «золоторотцем», прочили мне жизнь, полную пресмыкания у людей удачливых, преуспевающих. Уже больная, измученная домашней работой мать со странным удовольствием дразнила меня...».
В 1888 году погиб на службе подполковник дядя Александра, и после его похорон родственникам достались в виде наследства три больших сундука, набитых книгами на польском, французском и русском языках. Благодаря этим книгам восьмилетний Александр погрузился в притягательный мир Жюля Верна и Майна Рида, и вымышленная жизнь оказалась куда интересней реальной - бескрайний морской простор, непролазные чащи джунглей и справедливая сила героев навсегда покорили воображение мальчика. Когда Александру исполнилось девять, отец купил ему старое шомпольное ружье, с которым юный стрелок постоянно ходил в лес, отстреливая галок, дятлов и голубей, которые позже съедались дома.
В том же году Александра отдали учиться в Вятское земское реальное училище. Там ему успешно давалось изучение закона Божия, истории и географии. С арифметикой ему помогал отец, но по остальным предметам Александр часто получал двойки и колы. А через несколько лет его выгнали из-за написанных юмористических стишков, посвященных учителям. После этого отцу удалось устроить сына в городское четырехклассное училище, ставшее единственным учебным заведением, которое окончил будущий литератор. Больше Грин нигде и никогда не учился. Зато его привлекала романтика дальних странствий, манили приключения. Увидев однажды двух матросов, Грин был буквально покорен. «На ленте у одного было написано «Очаков», на ленте у другого – «Севастополь», - он остановился и смотрел как зачарованный на гостей из иного, таинственного и прекрасного мира. Я не завидовал, - писал он. - Я испытывал восхищение и тоску». А когда родители стали настаивать на том, чтобы мальчик пошел в монастырские служки, он вместо этого в 1896 году уехал в Одессу.
В кармане у будущего писателя было 25 рублей, выданных отцом, и с их помощью Александр, любивший море, надеялся поступить в Одесские мореходные классы. Но он опоздал: прием был уже закончен, и начались годы скитаний. Кроме ивовой корзины со сменой белья Александр захватил с собой из дома акварельные краски, думая запечатлеть пейзажи на берегах Ганга. Но Ганг и в Одессе оказался также недосягаем, как и в Вятке. Чтобы поступить на пароход каботажного плавания - требовались деньги, которые следовало уплатить за кормежку и обучение. А у юноши осталось всего шесть рублей, поэтому ему пришлось служить на грузовых пароходиках, курсировавших вдоль черноморского побережья. Но он не оставлял надежды отправиться в настоящее морское путешествие и обходил все приходящие в гавань суда. Подросток пробивал дорогу своей мечте с фантастическим упорством: он закалялся и учился плавать за волнорезом. Ему удалось побывать один раз за границей - на пароходе «Цесаревич» он отправился в Александрию, но вскоре был уволен с парохода за строптивый нрав. В конце концов, молодой человек оставил мысль о корабельной службе и отправился скитаться по стране. Он сменил множество занятий: был банщиком, грузчиком, чернорабочим, маляром, рыбаком, лесорубом и плотогоном, гасильщиком нефтяных пожаров в Баку, снова матросом на волжской барже, золотоискателем на Урале, переписчиком ролей и актером «на выходах», писцом у адвоката и, наконец, солдатом.
В конце 1901 года Александр был призван в 213-й Орловский резервный пехотный батальон. Жестокие нравы, царившие там, были потом им обрисованы в рассказах «Заслуга рядового Пантелеева» и «Слон и моська» в 1906 году, а также в «Истории одного убийства» в 1910 году. Во время службы он примкнул к эсерам, с помощью которых ему удалось дезертировать. Эсеры снабдили Грина фальшивым паспортом на имя Григорьева и переправили в Киев, используя его как связного и агитатора. Все эти приключения удачно сочетались со стремлением будущего писателя к свободе, а жизнь нелегала, полная тайн и опасностей, манила и пленяла его воображение.
[показать]С явочным паролем «Петр Иванович кланялся» он приехал в Одессу для встречи с эсером Геккером. Перейдя на нелегальное положение, будущий писатель разъезжал по России с пропагандистской деятельностью, пока его не арестовали в 1903 году в Севастополе. Позже во время поездки в Севастополь он рассказывал своей жене Нине Николаевне о том, как это было: «Я возвращался с митинга на Братском кладбище; только что сошел с лодки и поднялся несколько ступеней вверх, как шедшие мне навстречу два городовых, как это ни странно, не возбудивших обычных мыслей у меня при виде этого племени, но заставивших сердце дрогнуть предчувствием, ловко подхватили меня с двух сторон. Один сказал: «Не шуми, Гриневский, идем!» Я и не шумел — от неожиданности. Пара наручников — и судьба моя определилась на долгие годы».Агитация среди нижних чинов Черноморского флота стоила ему двух лет одиночной тюрьмы и в 1905 году ссылки в Сибирь на десять лет. Но в ссылке он пробыл недолго. В октябре того же года была объявлена амнистия. «Адмирал согласился освободить всех, кроме меня, - вспоминал он. - Тогда четыре рабочих..., не желая покидать тюрьму, если я не буду выпущен, заперлись вместе со мной в моей камере...», и «студента», как его прозвали тогда, пришлось освободить. Он, продолжая жить на нелегальном положении, уехал в Петербург, где снова попал в тюрьму. На этот раз его сослали на четыре года в Туринск Тобольской губернии, но уже на следующий день после прибытия туда Гриневский бежал сначала в Вятку, а оттуда - снова в Петербург. Там он впервые заявил о себе как писатель, сошелся с журналистами и литераторами, близко познакомился с Александром Куприным.
Грин не сразу осознал свое стремление к писательству, можно сказать, что его подтолкнули к этому. Своим «крестным отцом» в литературе он называл социал-демократа Наума Быховского, который в 1920 году был обвинен в контрреволюционной деятельности, осужден, отбывал наказание в нескольких изоляторах, и чья судьба с 1925 года была неизвестна. Быховский поручил Грину составить текст нескольких прокламаций, прочтя которые сказал: «Знаешь, Гриневский, из тебя, мне кажется, мог бы выйти неплохой писатель...» «Эти слова, — рассказывал Александр Грин, — как удар, толкнули мою душу, зародив в ней тайную, стыдливую мечту о будущем. Слова Быховского были не только толчком, они были светом, озарившим мой разум и тайные глубины моей души. Я понял, чего я жажду, душа моя нашла свой путь…». Очень важную роль в жизни Грина сыграл и Максим Горький. Он помог Грину в один из самых тяжелых периодов его жизни, помог попасть в больницу, когда грипп, который Грин подозревал у себя, оказался сыпным тифом. Позже, в голодные годы, Горький помог Грину с жильем и пищей, поддерживал его и помогал печататься.
В 1908 году вышел первый сборник рассказов Грина «Шапка-невидимка», а в 1910 году еще один сборник под названием «Рассказы», который заметила и положительно оценила критика. «Грин - незаурядная фигура в нашей беллетристике, - писал журнал «Русское слово», который редактировал В.Г.Короленко. - То, что он мало оценен, коренится в известной степени в его недостатках, но гораздо более значительную роль играют его достоинства».
Грин был странен и непривычен в кругу, как их тогда называли - писателей-реалистов - бытовиков. Чужим он был и для символистов, акмеистов и футуристов. Вообще в литературе XX века Грин стал уникальным примером творческого эскапизма: он так и не примкнул ни к одному из литературных течений того времени. Тогда же в Петербурге, Александр Грин познакомился с Верой Калицкой, которая вспоминала потом о встречах с Грином: «Летом 1907 года отец снял дачу в Озерках, на первом от Петербурга озере. У нас была купальня и лодка. На дачу Александр Степанович никогда не приходил, но мы встречались так: я переезжала на лодке на другой берег озера, там меня ждал Александр Степанович. Он садился на весла, и мы катались. Однажды во время катания он с увлечением декламировал мне стихи Александра Блока «По вечерам, над ресторанами...».
[показать]Осенью 1907 года Александр Грин и Вера Абрамова начали жить вместе, поселившись в доме 44 на 11-й линии Васильевского острова. Отец девушки был против их союза: он заявил, что она опозорила его, что теперь она - отрезанный ломоть и не получит от него ни копейки. «Жизнь с Александром Степановичем показалась мне сначала идиллией, но она быстро кончилась, – вспоминала потом Вера Калицкая. – За год своего пребывания в Петербурге Грин сошелся с литературной богемой. Это делало нашу жизнь трудной и постоянно выбивало из бюджета. Я была бесхозяйственна и непрактична, а Александр Степанович всякую попытку к экономии называл мещанством и сердито ей сопротивлялся. Жизнь наша слагалась из таких эпизодов: получка, отдача долгов, выкуп заложенных вещей и покупка самого необходимого». Весной 1908 года Вера Абрамова ушла от Грина, и сняла комнату в том же доме на Васильевском острове, после чего они жили отдельно, но продолжали встречаться. На взлете творческой деятельности у Александра Грина вновь начались проблемы с полицией. В конце июля 1910 года Грин был задержан «за проживание по чужому паспорту». При допросе выяснилось, что «в действительности он есть Александр Степанов Гриневский, скрывшийся с места высылки из Тобольской губернии, где он состоял под гласным надзором полиции». Писатель был арестован на три месяца, и находился в доме предварительного заключения на Шпалерной улице. 1 августа в прошении министру внутренних дел он написал о своей полной отстраненности от политических движений, и попросил освободить его «без последствий» или разрешить жить в провинции, «трудясь на поприще русской художественной литературы». На следующий день Грин подал прошение Николаю II об освобождении из тюрьмы. Его не отпустили, зато вскоре перевели в арестный дом при Спасской части. «Здесь режим был легкий, – вспоминала Вера Калицкая. – Позволялось доставлять заключенным обед из ресторана». В прошении Грину отказали «ввиду прежней революционной деятельности и проживания в течение четырех лет по нелегальному документу». В сентябре 1910 года он был приговорен к высылке на два года в Пинегу, что неподалеку от Архангельска. «Когда выяснилось, что Александр Степанович приговорен к ссылке в Архангельскую губернию, понадобилось купить ему меховое полупальто, меховую шапку, шерстяные носки, – вспоминала Вера Павловна. – Готовились к венчанию, а у Александра Степановича, кроме плохонькой пиджачной тройки, ничего не было. В арестный дом пришел портной и снял с него мерку».
[показать]Венчание с Верой Абрамовой состоялось 24 октября в церкви петербургского градоначальства. Писателя привезли под конвоем: в карете с ним ехал помощник начальника арестного дома, а на козлах – городовой... Как и верные жены декабристов, Вера Павловна отправилась с мужем в ссылку в Пинегу. По ее словам, впоследствии он не раз вспоминал, что два года, проведенные в ссылке, были лучшими в их совместной жизни. «Мы там оба отдохнули. Денег отец высылал достаточно. Поэтому Александр Степанович мог писать только тогда, когда хотелось и что хотелось», – вспоминала Вера Павловна. Из Петербурга она привезла ему дробовик для охоты и граммофон с набором пластинок. Весной 1912 года Вера Абрамова приехала в Петербург, чтобы подготовить все к приезду мужа – срок его ссылки заканчивался. «Наняла квартиру на углу Второй роты и Тарасова переулка... Думала, что устраиваю прочное гнездо, но жизнь вскоре заставила меня понять мою ошибку. Вскоре наши пути разошлись. Встречи стали короткими и редкими», – вспоминала потом Вера Павловна.
[показать]В мае 1912 года Грин вернулся в Петербург, так как дело «о состоящем под гласным надзором полиции потомственном дворянине А.С.Гриневском» было закрыто. В конце весны 1913 года Грин и Абрамова решили провести лето на даче, сняли жилье в деревне Коломяги и переехали туда. Осенью они вернулись в город, сняли отдельные комнаты, но продолжали часто встречаться. В конце 1913 года писатель заключил с издательством «Прометей» договор о публикации своего трехтомного собрания сочинений. «Мне трудно. Нехотя, против воли, признают меня российские журналы и критики; чужд я им, странен и непривычен», – писал он издателю Виктору Миролюбову. 1 марта 1914 года скончался Отец Грина Степан Евсеевич. А в апреле 1914 года Грин на пару с писателем Николаем Вержбицким снял комнату в подвальном помещении на Боровой улице. «В нашей комнате было тесновато, – вспоминал Вержбицкий. – Для работы мы занимали места на двух смежных подоконниках – Грин слева, я справа». В ту пору Грин активно работал, сотрудничал со многими периодическими изданиями. До 1917 года было опубликовано свыше 350 рассказов, повестей, поэм, сатирических миниатюр Грина, написанных в традициях западноевропейской романтической и приключенческой беллетристики XIX века. Именно в это время писатель задумал повесть «Алые паруса». «Нет ни чистой, ни смешанной фантастики. Писатель должен пользоваться необыкновенным только для того, чтобы привлечь внимание и начать разговор о самом обычном» - говорил Александр Грин.
Когда началась Первая мировая война, за Александром Грином было установлено наблюдение полиции. Велся дневник слежки, в котором писатель значится под кличкой Невский. В конце октября того же года Александр Грин был выдворен полицией из Петрограда за непочтительный отзыв о государе императоре в общественном месте, после чего писатель выбирал для места жительства местечко Лоунатйоки (ныне Заходское) на территории Великого княжества Финляндского, где жил в доме финна Куоколена и периодически наведывался в Петроград. Здесь его застала Февральская революция, от Куоколена он узнал, что движение поездов остановлено, и попасть в Петроград невозможно. Пешком по железнодорожному полотну он отправился в столицу, дошел до Райволы (ныне Рощино), дальше на почтовом поезде доехал до станции Куоккала (ныне Репино). Пешком через Оллилу (Солнечное) он попал на российскую сторону в Белоостров. После проверки паспортов жандармами, вопреки запрету, он продолжил путь по Выборгскому шоссе. Свой путь во взбунтовавшийся Петроград Грин описал в автобиографическом рассказе «Пешком в революцию», опубликованном в 1917 году в альманахе «Революция в Петрограде». В нем главный герой рассказа, узнав, что в Петрограде началась «резня», то есть революция, торопился в мятежный город, где, по слухам «самого ошарашивающего свойства», были взорваны все мосты, горели Коломенская часть, Исаакиевский собор и Петропавловская крепость, повсюду были баррикады и каждому давали в руки ружье. И он рвался в Петроград – сначала по шпалам, а потом по шоссе «в революцию», замерзая в пути, но неистово веря в свою счастливую звезду.
Летом 1919 года Александра Грина призвали в Красную армию, где он пробыл до весны 1920 года, изрядно хлебнув горя и бедствий – в армии его ждали физическое истощение, туберкулез и сыпной тиф. С 1921 по 1924 год Грин жил в Петербурге в знаменитом доме на Мойке, служившем прибежищем многим представителям литературных кругов (именно там собирались знаменитые «Серапионовы братья»). Коридор, в котором располагалась его комната, носил название «Зимний обезьянник»: одно это уже многое говорит о тех условиях, в которых жил и творил писатель. Вот каким видел Александра Грина В.А.Рождественский: «В комнате ничего не было, кроме маленького кухонного стола и узкой кровати, на которой спал Грин, покрываясь потрепанным пальто. Писал Грин мученически, с утра до сумерек, весь окутанный клубами папиросного дыма... Было в нем в эти минуты что-то, напоминающее облик незабвенного Рыцаря Печального Образа. Он так же самозабвенно и сосредоточенно погружался в свою мечту и не замечал окружающей убогой обстановки. Трудно представить, что в такой неуютной убогой комнатушке создавалась одна из пленительнейших сказок русской литературы «Алые паруса». Соседями писателя, ютившимися в подобных клетушках, были в то время Н.С.Тихонов, В.Б.Шкловский, Гумилев, М.Шагинян, О.Форш, В.Ф.Ходасевич, М.Л.Лозинский, Н.Н.Пунин, В.Познер и Мандельштам. В доме царил жуткий холод: не было дров и большие печи топить было нечем. А для маленьких «буржуек» была только бумага - финансовые документы, собранные в соседнем здании, которое раньше было банком».
«Это писатель замечательный, молодеющий с годами. Его будут читать многие поколения после нас, и всегда его страницы будут дышать на читателя свежестью такой же, как дышат сказки» - рассказывала позже о Грине Мариэтта Шагинян.
С 8 марта 1921 года Александр Грин начал жить с Ниной Николаевной Мироновой, которая прожила с ним до самой его смерти, оставаясь верной и преданной женой. 20 мая 1921 года Грины сняли комнату на Пантелеймоновской улице (ныне улица Пестеля), а лето 1921 года семья провела на даче в Токсове. «В Токсове мы раздобыли дырявую старую лодчонку, половили с нее несколько дней – скучно стало ежеминутно откачивать воду, пугая рыбу, – вспоминала Нина Николаевна. – За два кило сельдей в месяц – любимого лакомства местных финнов – мы получили право ежедневно пользоваться крепкой, небольшой, хорошо просмоленной лодочкой. Ну и заблаженствовали!.. Летом 1921 года мы насладились рыбной ловлей в полной мере. Больше нам не приходилось так ловить». Спустя семь лет, летом 1928 года, Грины снова жили на даче в Токсове. К тому времени они уже давно обосновались в Крыму, но, по признанию Нины Николаевны Грин, захотели повторить счастливые минуты семилетней давности. После счастливого лета в Токсове и до февраля 1922 года Грины жили в доме на Пантелеймоновской. «Часть нашего академического пайка мы по-прежнему обменивали на толчках Александровского или Кузнечного рынков, нам наиболее удобных». Как-то раз Нина Николаевна пришла к мужу, когда он продавал полученное на паек мыло. Она рассказывала: «Стоял в толпе продающих, длинный, суровый и... жалкий. От холода посинел... Здесь, на сыром камне грязной подворотни рынка, мелькнуло начало «Крысолова», замысел которого возник еще раньше, в Доме искусств».
[показать]В 1924 году Грин решил расстаться с таким существованием и переехал в Крым: сначала в Феодосию, а затем в маленький городок Старый Крым. В Феодосию Грин приехал в мае 1924 года, и стал жить у моря. Шесть феодосийских лет оказались в его творческой биографии необычайно плодотворными. Там появились на свет самые значительные его произведения: повести «Блистающий мир» в 1924 году, «Золотая цепь» в 1925 году, «Бегущая по волнам» в 1928 году, «Джесси и Морггиана» в 1929 году, а также цикл рассказов. Он жил на съемной квартире с аскетичной обстановкой, и в просвете улицы видел море. Оттуда доносились гудки теплоходов, а сквозь закрытые ставни проглядывала синева вечера. В повести «Бегущая по волнам» Александр Грин писал: «Я поселился в квартире правого углового дома улицы Амилего, одной из красивейших улиц Лисса. Дом стоял в нижнем конце улицы... за доком, - место корабельного хлама и тишины, нарушаемой, не слишком назойливо, смягченным, по расстоянию, зыком портового дня». Кажется, что Александр Грин рассказывал о себе, о квартире, где он поселился в сентябре 1924 года и прожил несколько лет, где были написаны лучшие его книги. Здесь он придумал целую страну, называемую Гринландией, и населил ее персонажами, носившими странные имена и живущими в городах с такими же экзотическими названиями. «Недоверие к действительности осталось у него на всю жизнь, - писал позже Константин Паустовский. - Он всегда пытался уйти от нее, считая, что лучше жить неуловимыми снами, чем «дрянью и мусором» каждого дня». [показать]В 1930 году Александр Грин переехал в Старый Крым. Как писал Паустовский, Грин любил его за «великую тишину». В Крыму он со второй женой, Ниной Грин влачил полуголодное существование. Литературный фонд СССР так и не выделил для него писательской пенсии. Крымский период творчества Грина стал «болдинской осенью» писателя, и в эту пору он создал не менее половины всего им написанного. Его комнату занимали только стол, стул и кровать, а на стене, против изголовья, красовалась просоленная деревянная скульптура из-под бушприта некоего парусника. Корабельная дева провожала писателя ко сну и встречала на рассвете. Грин окунулся в свой выстраданный сказочный мир, но к концу 1920-х годов издатели, до этого охотно печатавшие книги Грина, перестали брать их совсем. Денег не было, не помогли и хлопоты друзей об устройстве уже больного писателя в санаторий. Грин заболел, в сущности, от недоедания и от тоски, потому что впервые жизнь показалась ему «дорогой никуда». Он не знал, что настоящая его слава ещё впереди... Грин был не только великолепным пейзажистом и мастером сюжета, но и еще очень тонким психологом. Он писал о неизученности и могуществе природы, о самопожертвовании, мужестве — героических чертах, заложенных в самых обыкновенных людях. Немногие писатели так чисто, бережно и взволнованно писали о любви к женщине, как это делал Грин. Последним неоконченным произведением писателя стал роман «Недотрога» — роман о деликатных, ранимых и отзывчивых натурах, неспособных ко лжи, лицемерию и ханжеству, о людях, утверждающих добро на земле. «До конца дней моих, — писал Грин, — я хотел бы бродить по светлым странам моего воображения».
[показать]Великий писатель скончался 8 июля 1932 года в городе Старый Крым от тяжелой болезни и был там же похоронен на городском кладбище. Из дома творчества писателей, который располагался неподалеку, никто не пришел проводить его в последний путь, а его произведения после смерти стали печататься все реже и реже.
Возвращение его произведений к читателю произошло лишь после смерти Сталина, в 1956 году. В 1960-х годах, на волне нового романтического подъема в стране, Грин превратился в одного из самых издаваемых и почитаемых отечественных авторов, кумира молодого читателя (до этого, в разгар кампании против «безродных космополитов», книги писателя были вычеркнуты из планов издательств, не выдавались в библиотеках)... Теперь же были открыты библиотеки и школы его имени, основаны Дома-музеи Грина в Феодосии, Старом Крыму и Вятке. Произведения Александра Грина любимы и уже более ста лет тревожат сердца читателей... «Александр Грин — писатель солнечный и, несмотря на трудную судьбу, счастливый, потому что через все его произведения победно проходит глубокая и светлая вера в человека, в добрые начала человеческой души, вера в любовь, дружбу, верность и осуществимость мечты» - писала Вера Кетлинская.
На гористом старокрымском кладбище, под сенью старой дикой сливы, была установлена тяжелая гранитная плита. У плиты была поставлена скамья, у которой постоянно есть цветы. На эту могилу приходят писатели, приезжают читатели из дальних мест... На могиле писателя скульптором Татьяной Гагариной установлен памятник «Бегущая по волнам».
[показать]Позже вдова писателя Нина Николаевна Грин получила 10 лет лагерей за то, что, оставшись с тяжело больной матерью на временно оккупированной нацистами территории, работала корректором газеты «Официальный бюллетень Старо-Крымского района» и с 29 января по 15 октября 1942 года заведовала районной типографией. Во время войны она была угнана на трудовые работы в Германию, бежала, вернулась в Крым, была арестована, отбывала заключение в сталинских лагерях на Печоре. После ареста вдовы писателя дом Грина перешел к председателю местного исполкома и использовался как сарай, был местом содержания домашней птицы. После возвращения из лагеря Нина Николаевна вела долгую борьбу с властями Крыма по возвращению себе домика и открытию там Музея Александра Грина. Музей Грина Нина Николаевна открыла на общественных началах в 1960 году. В самом доме тогда мало что осталось: Нина Николаевна собирала по крупицам, восстанавливала все так, как было еще при жизни писателя. Перед арестом многие рукописи и памятные вещи она раздала по знакомым, и после ее возвращения эти ценности стекались обратно в дом. Здесь она закончила книгу воспоминаний о Грине, которую начала писать еще во время ссылки в Печоре. Сюда съезжались друзья, писатели, книгочеи, студенты. Организовался такой полулегальный клуб – «гнездо» любителей Грина. Именно это «гнездо» и положило начало гриноведению. [показать]Нина Николаевна скончалась в Киеве 27 сентября 1970 года. В своём завещании она просила похоронить ее в семейной ограде между могилами ее матери и ее мужа. Давняя клевета, увы, не отпустила жену Грина и после ее смерти. Власти Старого Крыма не разрешили похоронить ее в могиле, где покоился Александр Степанович Грин со своей матерью. Место для неудобной покойницы подобрали где-то на окраине кладбища. Согласно легенде, которая до сих пор бытует среди любителей творчества Грина, друзья Нины Николаевны не примирились с такой несправедливостью - глухой осенней ночью выкопали ее гроб и перенесли в могилу мужа. Один из участников этой тайной операции оставил записи о случившемся в своем дневнике, который, увы, попал в руки следователей. Могилу Грина вскрыли и ничего не обнаружили, потому что безымянные доброхоты догадались спрятать останки Нины Николаевны не рядом, а под гробом мужа. Так в общей могиле они и покоятся до сих пор…
Фильмы, снятые по мотивам произведений Грина:
1958 — Акварель
1961 — Алые паруса
1967 — Бегущая по волнам
1969 — Колония Ланфиер
1972 — Моргиана
1983 — Человек из страны Грин (телеспектакль)
1984 — Блистающий мир
1986 — Золотая цепь
1988 — Господин оформитель
1992 — Дорога в никуда
1995 — Гелли и Нок
2007 — Бегущая по волнам
2012 — Зелёная лампа
[показать]
1958 — Акварель
1961 — Алые паруса
1967 — Бегущая по волнам
1969 — Колония Ланфиер
1972 — Моргиана
1983 — Человек из страны Грин (телеспектакль)
1984 — Блистающий мир
1986 — Золотая цепь
1988 — Господин оформитель
1992 — Дорога в никуда
1995 — Гелли и Нок
2007 — Бегущая по волнам
2012 — Зелёная лампа
[показать]
Текст подготовила Татьяна Халина
Об Александре Грине был снят документальный фильм «Человек из несбывшегося»
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Александр Грин | Кошкабася - Дневник Кошкабася |
Лента друзей Кошкабася
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»