Много-много позже Иола смогла в полной мере оценить смелую и озорную выходку «Феденьки», который, оказывается, украсил известную арию выразительной отсебятиной:

Отношения Фёдора Шаляпина и балерины Иолы Торнаги складывались непросто. Певец долго и упорно добивался её руки, но сам же, спустя годы, и разрушил их счастье.Фёдор Шаляпин и Иола Торнаги, кажется, были полными противоположностями. Он — двухметровый великан с могучим басом, она — невысокая хрупкая балерина. Он ни слова не знает на итальянском, она же не понимает по-русски. Пара долго шла навстречу друг другу, а история их взаимоотношений складывалась весьма непросто. АиФ.ru рассказывает, через какие испытания пришлось пройти русскому певцу и итальянской танцовщице.

Моя твоя не понимать
Молодая балерина Иола Ло-Прести, выступающая под девичьей фамилией своей матери — Торнаги, была в Италии настоящей звездой. В 16 девушка стала примой венецианского театра «Фениче», затем блистала в Миланском театре, а в 22 подписала контракт на сезон во французском Лионе. В этот момент, в период расцвета её творческой карьеры, итальянской балетной труппе неожиданно предложили выступить в России, в Нижнем Новгороде. Пригласил артистов Савва Мамонтов — известный предприниматель, меценат и ценитель искусства. Труппа согласилась.В России гастролёров встречали наши артисты. Среди них был и 23-летний крестьянский сын из Вятской губернии — Фёдор Шаляпин. Молодой певец простодушно предложил Торнаги и её подруге помочь подыскать жильё, но иностранки вежливо отказались. Вскоре Шаляпин начал проявлять знаки внимания к балерине, однако та оставалась холодна к нему. Певец совсем не говорил по-итальянски; она же не понимала ни слова по-русски. Но Шаляпина это не смущало: он рассказывал ей о своем детстве и о бедности, в которой раньше жил, жестами.

«Безумно я люблю Торнаги»
После громкой и успешной премьеры в Нижнем Иола заболела. Узнав об этом, «Иль бассо» (так итальянцы называли Шаляпина за роскошный голос) пришёл к приме домой с кастрюлей куриного бульона. Постепенно итальянская звезда и начинающий русский певец, у которого на тот момент был единственный парадный костюм, начали узнавать друг друга всё ближе. Языковой барьер, кажется, не пугал Шаляпина.

[показать]

Однажды танцовщица пришла на генеральную репетицию оперы «Евгений Онегин». В роли Гремина, мужа Татьяны, был Шаляпин, но когда он запел своим высоким басом арию «Любви все возрасты покорны», все присутствующие дружно засмеялись.
— Поздравляю, Иолочка! — сказал балерине Савва Мамонтов, свободно владевший итальянским. — Федя только что признался вам в любви!
Оказывается, певец решил сымпровизировать — вместо привычного текста он произнёс:
«Онегин, я клянусь на шпаге:
Безумно я люблю Торнаги!».
Конечно, такую озорную выходку артист мог себе позволить только на репетиции — перед зрителями он всегда был серьёзным и ответственным.
Скромная свадьба и «бодрящий» туш от Рахманинова
Сезон закончился. Зарубежная труппа потихоньку разъезжалась, но приме Мамонтов предложил остаться — провести зимний сезон в московском театре. Иола согласилась, а вслед за ней в столичном театре начал выступать и Шаляпин.За эти месяцы, проведённые в новом городе, пара сблизилась. У артистов завязался роман, а Торнаги немного освоила русский язык.

А летом 1898 года пара обвенчалась. Произошло это в небольшой деревенской церквушке недалеко от Путятино — там находилось имение одной из оперных певиц из труппы Саввы Мамонтова. Молодые поженились очень скромно; жених приехал на венчание с опозданием, в простой поддевке и белом картузе. А после свадьбы новоиспеченные муж с женой уселись вместе с гостями на ковры, по-турецки, и начали пить вино.На следующее же утро молодоженов разбудил страшный грохот. Мамонтов вместе с артистами гремел в кастрюли, тарелки и все, что только можно, а «дирижировал» этим безумием композитор Сергей Рахманинов. Так друзья решили поднять Шаляпина и Торнаги, чтобы отправиться с ними в лес — за грибами.

Игрушка.Спустя год молодожены стали родителями. Иола навсегда оставила сцену, а Федор начал работать еще больше — чтобы содержать семью, он давал как можно больше концертов и колесил по всему миру. Сына Игоря Шаляпин ласково называл Игрушкой: «Игрушка моя — это мое наслаждение», говорил Шаляпин, и в каждом письме спрашивал у жены, как мальчик.«Милая моя радость, прошу тебя написать мне, как вы оба себя чувствуете с моим Игрушкой, и сказать, в котором часу ты можешь быть свободна, чтобы поговорить со мной по телефону. Я боюсь, что, когда попрошу тебя к телефону ты оставишь нашего ангела Игоря, а потому ты должна написать мне, в котором часу ты будешь свободна.
Ты не можешь себе представить, дорогая Иолинка, как я скучаю в Петербурге, не знаю почему, но ничего меня не интересует, и я жду с восторгом дня, когда смогу увидеть тебя и целовать без конца.Радость моя, очень-очень хочу тебя обнять. Ты далеко от моего сердца, но оно бьется и будет биться только для тебя и для моего дорогого Игрушки.
Надеюсь увидеть тебя вскоре.Твой навсегда Федор»Большие трагедии большой семьиВскоре у Игоря появились две сестренки, но в 1903-м в семье произошла трагедия. Любимый сын певца и балерины, их первенец, умер от аппендицита. Мальчику тогда исполнилось четыре с половиной года. Говорят, что Шаляпин после смерти ребенка хотел покончить с собой, но с уверенностью это утверждать невозможно.У Торнаги и Шаляпина в тот момент остались две дочки. А в 1904 году в их семействе произошло прибавление — родился мальчик. Ребенка назвали Борей — в честь «золотой» роли его отца, Бориса Годунова. Но и на этом Шаляпины не остановились: через какое-то время у них появились еще и близняшки — Федор и Татьяна.

[показать]
Иола Торнаги, первая жена Федора Шаляпина, в окружении детей — Ирины, Бориса, Лидии, Федора и Татьяны.

Поскольку семья постоянно расширялась, артист часто переезжал с супругой и детьми с одной квартиры на другую. Пока не приобрел дом на Новинском бульваре — сейчас там, кстати, располагается его музей.Казалось бы, не о чем больше и мечтать: Шаляпин известен на весь мир и объездил с гастролями всю Европу и Америку, лучшие театры приглашают его выступать на своих сценах, а дома артиста ждет большая дружная семья и любящая жена. Но когда младшим детям было около года, у их папы появилась вторая семья.
Конец красивой сказки
Соперницу звали Мария Петцольд — вдова с двумя детьми от первого брака, она жила в Петербурге. И вскоре тоже родила дочку от Шаляпина — Марфу. Однако бросать первую семью — Иолу и пятерых детей — певец категорически не хотел. Теперь его жизнь проходила не только в постоянных разъездах по гастролям, но еще и разрывалась между двумя столицами.Когда Торнаги обо все узнала, она не стала закатывать «итальянских» истерик с криками и битьем посуды. Насколько могла, Иола скрывала от детей измену отца. Но вторая семья стала тоже «разрастаться»: Петцольд в течение одиннадцати лет родила от Шаляпина еще трех дочек: помимо Марфы на свет появились Марина и Дасия.
А в 1922 году артист уехал в эмиграцию. Вместе с ним за границу отправилась его «новая» семья. Иола же практически до конца жизни оставалась в Москве, став свидетелем и революций, и войн. Уезжая, певец обратился к Дзержинскому — попросил не верить во все, что будут писать о нем зарубежные газеты, чтобы на Торнаги и их пяти детях не отражалось отношение власти к 

Шаляпину.
Федор Иванович продолжал писать Иоле даже из эмиграции, но вскоре она подала на развод. А спустя несколько лет, 1927-м, Шаляпин официально женился в Париже на Петцольд.Письма же в семью Торнаги продолжали регулярно приходить — но теперь уже не Иоле, а их дочери Арише. После смерти Игоря именно она стала старшим ребенком. Великий мужчина, за которым стояла еще более великая женщинаСейчас в России ее помнят скорее как жену Шаляпина, чем как приму итальянского театра, которая отказалась от карьеры ради семейного благополучия. А вот о том, что у самого знаменитого отечественного баса было две семьи, вспоминают редко.Для Торнаги Россия стала вторым домом: в нашей стране эта итальянка прожила больше шестидесяти лет. А на родину она вернулась только за несколько лет до смерти. Из вещей балерина взяла с собой лишь фотоальбомы со снимками Шаляпина

[показать]

«После свадьбы мы устроили смешной, какой-то турецкий пир на коврах, – писал в воспоминаниях Шаляпин, – и озорничали, как малые ребята. Не было ничего, что считается обязательным на свадьбах: ни богато украшенного стола с разнообразными яствами, ни красноречивых тостов, но было много полевых цветов и немало вина...Поутру, часов в шесть, у окна раздался адский шум – толпа друзей с Мамонтовым во главе исполняли концерт на печных вьюшках, железных заслонках, на ведрах и каких-то поразительных свистульках. – Какого черта вы дрыхнете? – кричал Мамонтов. – В деревню приезжают не для того, чтобы спать! Вставайте, идем в лес за грибами.И снова колотили в заслонки, свистели, орали. А дирижировал этим кавардаком Рахманинов, шафер невесты во время вчерашнего венчания».Через год Иола, которую теперь почтительно называли Иолой Игнатьевной, родила первенца – сына Игоря. И навсегда покинула сцену – чтобы полностью посвятить себя их с Федором счастливой семье. Маленький Игорь поражал окружающих совершенно удивительными талантами. Кроткий, ласковый мальчик рос необыкновенно разумным, наблюдательным, с абсолютным слухом и замечательными артистическими задатками. По воспоминаниям матери, очень смешно изображал он сгорбленного старика или фанфаронистого петуха, показывал, «как поет папа» или представлялся гостям по фамилии: «Шаляпин!»«Удивительный мальчишка, и я его просто боготворю, – признавался Федор Иванович. – Игрушка моя – это мое наслаждение!.. Я положительно чувствую себя счастливым, что имею такого сына!..»Тем сильнее и несправедливее был жестокий удар. Игорю было всего четыре с половиной года, когда он внезапно умер от аппендицита. Это случилось в 1903 году. Горе отца было столь велико, что он пытался застрелиться.«Помню, как в саду, около большой клумбы, на скамье, в безмолвном горе сидят мои родители, такие необычные для меня, – вспоминала внезапно вдруг ставшая теперь старшей дочь Ирина Федоровна Шаляпина. – Мне непонятно, что произошло, я не знаю о смерти брата, но чувствую, что должна приласкаться к ним. Я рву цветы на клумбе и складываю их на скамейке, рядом с родителями. Плачет мать, а отец гладит меня рукой по голове...»Как ни любил Федор Иванович свою Иринушку, названную в честь старшей дочери Рахманинова, как ни радовался рождению второй дочери Лидии, хоть немного приглушить боль утраты смог лишь сын Борис, появившийся на свет в 1904 году. Мальчику дали имя в честь коронной роли отца. А еще через год в семье появились сразу двое малышей – двойняшки Федор и Татьяна. Художник Валентин Серов закончил писать портрет их матери точно накануне родов...

[показать]Федор Шаляпин с сыном Борисом

Это были прекрасные годы. Умея быть строгим, подчас гневливый, Федор Иванович старался дать семье, детям все, чего самому недоставало в детстве: родительскую ласку, нежность, материальный достаток, хорошее образование, высокое искусство...Всего четыре года было Ирине, когда ее первый раз повели в императорский Большой театр на «Онегина». Девочка не сразу узнала отца в бравом генерале Гремине, но лишь он запел, радостно закричала на весь зал: «Папа!».Сконфуженная Иола Игнатьевна уводила из ложи недоумевающую дочку: «Голос папин, а лицо чужое!»Семья росла и требовала все новых расходов и все более просторного жилья. Шаляпины переезжали в новые квартиры, пока, наконец, не купили и не приспособили под свои потребности особняк в Москве на Новинском бульваре.Шаляпин не жалел себя в работе, не отказываясь ни от каких концертов и гастролей, стараясь, чтобы семья ни в чем не нуждалась. Отовсюду писал нежные письма: «Ты не можешь себе представить, дорогая Иолинка, как я скучаю, не знаю почему, но ничего меня не интересует, и я жду с восторгом дня, когда смогу увидеть тебя и целовать без конца...»После революции 1905 года Федор Шаляпин настаивал, чтобы Иола с детьми подольше оставалась за границей. Из России он писал ей: «До сих пор не случилось ничего ни хорошего, ни плохого. Кажется, что все спят или, может быть, устали от этой дурацкой, несносной политики. На улицах, как и раньше, городовые стоят с ружьями с примкнутыми штыками...»Оставив ради любимого Феди и семьи родину и балетную сцену, Иола чувствовала себя вполне счастливой. У нее много детей, любящий и заботливый муж, к тому же еще замечательно талантливый и знаменитый, – разве все это не стоило ее жертв? Вот только когда Федор Иванович уезжал надолго, приходилось порой отгонять тревожные мысли. Ведь вокруг него столько красивых актрис...

Но беда пришла совсем не с той стороны.

Семья в Москве и семья в Петербурге

Мария Валентиновна Петцольд к театральным никакого отношения не имела. Шаляпин познакомился с ней в Москве. Где именно они встретились, говорили разное. Кто-то утверждал, будто с дочерью генерала Элухена Шаляпин познакомился на скачках на Московском ипподроме, другие уверяют, что в доме ее родной сестры Терезы, тоже писаной красавицы.Ходили слухи, будто муж Терезы, Константин Ушков, владелец торговой фирмы, в буквальном смысле выкупил красавицу, в которую влюбился с первого взгляда, у ее первого мужа. Однако и этот брак не стал радостным.Не лучше сложилась судьба Марии, которую в восемнадцать лет выдали за сына владельца знаменитых в России пивных заводов Эдуарда Петцольда. Через два года она осталась вдовой с двумя маленькими детьми – Стеллой и Эдуардом. Жила в Петербурге. В Москву приехала к сестре погостить и оправиться от постигшего удара. Тогда и познакомилась с Шаляпиным...Это было, когда младшим Шаляпиным не исполнилось еще и года – в 1906-м.О том, что у Федора вторая семья. Иола Игнатьевна узнала еще до объяснения с мужем: добрые люди доложили... Бедная женщина страдала не столько от уязвленного самолюбия, сколько от страха разрушить счастливый мир их с Федором любимых детей. После мучительного разговора с Федором решили детей как можно дольше в происшедшее не посвящать: они привыкли к тому, что отец часто и подолгу бывал в разъездах. Тем более что, фактически заведя новую семью, он не собирался бросать первую, где подрастали три дочери и два сына.А когда четыре года спустя пришлось все-таки с детьми объясниться. Иола Игнатьевна и здесь повела себя с удивительной мудростью и достоинством: ни в чем не упрекнула мужа. Она ведь всегда была рядом с детьми, а авторитет постоянно отсутствующего отца нуждался в оправдании и поддержке. К тому же у него в петербургской семье тоже скоро стало пятеро детей: к дочери и сыну Марии Валентиновны прибавились три их общие с Федором Ивановичем дочери: Марфа, Марина и Дассия.Шаляпин разрывался между Москвой и Петербургом. Однако и в своем московском доме он по-прежнему был хозяином, отцом и материальной и духовной опорой семьи. Такие добровольные обязательства требовали много сил и денег. Приходилось работать все больше и больше, при этом не теряя должного «шаляпинского» уровня выступлений.Сам он говорил, что для него существует одна большая семья, разделенная на две части. К сожалению, совсем не так представала ситуация в глазах обеих женщин. Ведь положение Марии Валентиновны было еще более двусмысленным, чем Иолы Игнатьевны: только в конце 1920-х годов они с Федором Ивановичем смогли узаконить свои отношения, а главное, Шаляпин сразу поставил ей условие: первая семья ему всегда будет так же дорога, как прежде.Он не только постоянно и подолгу бывал в Москве в периоды театральных сезонов, но и лето старался проводить с детьми. Он внимательно следил, как рисует Борис, как танцуют и играют драматические отрывки девочки. Он по-прежнему оставался их главным помощником, советчиком, учителем.Старшая дочь Ирина вспоминала, как в особняке на Новинском бульваре к Новому году готовили благотворительную постановку детской оперы «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях» композитора Миттельштетта. Маленькие артисты радостно примеряли красочные самодельные костюмы скоморохов. Месяца, Солнца, злой Царицы, доброй Царевны и печального Королевича Елисея...Отец не уставал давать дельные советы по вокалу и гриму, а мама была и главный режиссер, и балетмейстер, и педагог по сценическому движению, и художник, и костюмер, и концертмейстер... Все возбуждены и счастливы – еще бы, в эти новогодние праздники они все были вместе, как в недавние времена.Ирина с удовольствием отмечала, как, забыв обо всем, радостно смотрела на отца мама, пока шло представление. Не только дети – все, кто знал Иолу Игнатьевну, говорили о ней как о человеке тактичном, добром, редкого обаяния и душевной щедрости. Свой нереализованный артистический талант она отдала детям, сохранив в доме уют и атмосферу уважения к отцу.

[показать]Федор Шаляпин и Мария Петцольд. 1913 год

Не столь единодушны мнения о Марии Валентиновне. Когда Герберт Уэллс побывал в революционной России, он посетил в Петрограде семью Шаляпина. Больше всего поразило писателя, что Мария Валентиновна расспрашивала его, что носят женщины в Лондоне, – «а то мы здесь совсем отстали от европейской моды»...А в Москве всех поразило известие, что Иола Игнатьевна устроила в своем доме на Новинском лазарет и вместе с детьми ухаживала за ранеными..В 1922 году Шаляпин со своей новой семьей уехал из России. Но предварительно позаботился о том, чтобы оставшаяся в Москве Иола с детьми из-за его эмиграции не пострадала.«Если из первой моей поездки за границу я вернулся в Петербург с некоторой надеждой как-нибудь вырваться на волю, – писал Шаляпин в мемуарах, – то из второй я вернулся домой с твердым намерением осуществить эту мечту. Я убедился, что за границей я могу жить более спокойно, более независимо, не отдавая никому ни в чем никаких отчетов, не спрашивая, как ученик приготовительного класса, можно ли выйти или нельзя...Жить за границей одному без любимой семьи, мне не мыслилось, а выезд со всей семьей был, конечно, сложнее – разрешат ли. И вот тут – каюсь – я решил покривить душою. Я стал развивать мысль что мои выступления за границей приносят советской власти пользу, делают ей большую рекламу. «Вот, дескать, какие в Советах живут и процветают артисты! Я этого, конечно, не думал. Всем же понятно, что если я неплохо пою и неплохо играю, то в этом председатель Совнаркома ни душой ни телом не виноват, что таким уж меня задолго до большевизма создал Господь Бог. Я это просто бухнул в мой профит.К моей мысли отнеслись, однако, серьезно и весьма благое склонно. Скоро в моем кармане лежало заветное разрешение мне выехать за границу с моей семьей... Однако в Москве оставалась моя дочь, которая замужем, моя первая жена и мои сыновья. Я не хотел подвергать их каким-нибудь неприятностям в Москве и поэтому обратился к Дзержинскому с просьбой не делать поспешных заключений из каких бы то ни было сообщений обо мне иностранной печати. Может ведь найтись предприимчивый репортер, который напечатает сенсационное со мною интервью, а оно мне и не снилось. Дзержинский меня внимательно выслушал и сказал: Хорошо».Из-за границы он продолжал писать Иоле, чувствуя необходимость, как прежде, делиться творческими переживаниями с близким понимающим другом. И даже когда после официального развода в 1923 году свои письма он вдруг стал посылать не ей, а дочери, «любимой Арише», – по всей вероятности, этого потребовала отныне законная его супруга, – Иола Игнатьевна понимала, что эти обстоятельные и теплые письма адресованы в том числе и ей.«Федька работает в кино, – писал Шаляпин оставшимся в Москве детям и Иоле. – Боря пишет красками натуру и работает, учится всерьез. Надеюсь, что будет художник. Лида живет по-прежнему. Марфа ждет дитё. Маринка сходит с ума по балету и по Бенвенутг Челлини...»«Наверное, когда придет это письмо, мать будет уже в Москве, – писал он Ирине 3 января 1923 года из Америки. – Насчет Татьяны ты ей скажи. Я не понимаю, почему все мои дети должны учиться драматическому искусству. Почему? Ведь на сцену нужно идти людям с талантом, а не просто так себе. А по-моему, всех вас надо было обучать домашнему хозяйству и, в особенности, искусству быть хорошей женой и доброй матерью».«Лежу сейчас то в кровати, то в кресле, писал Шаляпин 6 декабря 1937 года из Парижа, читаю книжки и вспоминаю прошлое: театры, города, лишения и успехи. Да! Вот-вот уж пятьдесят лет (шутка ли?), как пел и играл. В одних казенных театрах прослужил 28 лет. И сколько ролей сыграл! И кажется, недурно. Вот тебе и вятский мужичонко.Страшно злюсь: Как это я, я! И вдруг... сердце захворало. Удивительно! П... да! Законов природы не прейдеши!»Это письмо Шаляпин написал за 4 месяца до смерти. В Париже до последнего вздоха с ним была рядом не сумевшая принять изменившуюся родину россиянка, а в Москве осталась любимая им иностранка, покинувшая ради своего «высоченного Иль Бассо» солнечную Италию.  Иола прожила в России 64 года и лишь во времена хрущевской оттепели, в 1960 году, вернулась на родину, где в 1964 году скончалась после продолжительной болезни в возрасте 90 лет.Из Москвы Иола Игнатьевна взяла с собой только альбомы с фотографиями ее любимого «Иль бассо».        

http://subscribe.ru/digest/style/art/n1445340062.html

http://history-kazan.ru/13784-1562