Это цитата сообщения Stefaniia-Stefa Оригинальное сообщение
История одной песни. "Семь сорок"
Кто в Одессе не помнит Фиму - легендарного "одесского почтальона" или, как его называли, "одесского Чарли Чаплина"? Средних лет, худощавый, малого роста, с черными вьющимися волосами и небольшими усиками - он был вездесущ. В свадебные дни, прямо с утра, Фима дежурил на ступенях Дворца бракосочетаний на Ришельевской, выявляя имена и адреса "жертв" на вечер. Он настойчиво осаждал окружающих, приставал к таксистам, входил в доверие к сердобольным старухам, околачивался на музыкальной бирже. Фиме нужна только проверенная информация... Прогнать его было невозможно.
Обычно он появлялся в самый разгар свадебного вечера. Все музыканты города знали его нехитрый "репертуар". Стоило ему только войти в зал, как кто-то из музыкантов уже громко объявлял: "Внимание! Молодоженов пришел поздравить "Одесский почтальон!" Фима начинал "двигаться" и фальшиво петь куплеты под "Чарли Чаплина", между делом сильно заплевывая микрофон... В куплетах содержались некоторые важные, с его точки зрения, наставления новобрачным "на всю оставшуюся жизнь". Уже с самого начала он предупреждал жениха:
...Если Схочешь ты прожить на одну зарплату -
Так я сразу говорю - вряд ли проживешь...
Конец этих "наставлений" был неожиданно мелодраматичен:
...Чтоб деток нарожали,
Но чтоб не забывали,
Что надо своим предкам
Подать стакан воды...
Последние слова вызывали почти всеобщее одобрение...
Семь сорок
В семь-сорок он подъедет,
В семь-сорок он подъедет -
Наш старый наш славный
Наш аицын паровоз
Ведет с собой вагоны,
Ведет с собой вагоны
Набитые людями,
Будто скотовоз.
Он выйдет из вагона
И двинет вдоль перрона.
На голове его роскошный котелок,
В больших глазах зеленых на Восток
Горит одесский огонек.
Пусть он не из Одессы,
Пусть он не из Одессы,
Фонтаны и Пересыпь
Ждут его к себе на двор.
В семь-сорок он приедет,
В семь-сорок он подъедет,
Наш славный доблестный
Старый паровоз.
Он выйдет из вагона
И двинет вдоль перрона.
На голове его роскошный котелок.
В больших глазах зеленых на Восток
Горит одесский огонек.
Семь-сорок наступило.
Часами все отбило,
А поезд не приехал
Нет его и все, но вот
Мы все равно дождемся,
Мы все равно дождемся,
Даже если он опоздает и на целый год.
Он выйдет из вагона
И двинет вдоль перрона.
На голове его роскошный котелок.
В больших глазах зеленых на Восток
Горит одесский огонек.
Потом Фима, как настоящий почтальон, обходил гостей, давал каждому праздничную открытку, говорил добрые слова и женские комплименты. Гости раскошеливались. Как правило. Иногда ему отказывали: "Фима, но ты же знаешь, как мне тяжело приходится этот рубИль. Я ж его не рисую..." Фима мирно соглашался и молча переходил к другому столику. Там могли рассчитаться и за себя, и за "нуждающихся" соседей.
Само собой, "хозяева" свадьбы хорошо угощали "почтальона" и щедро расплачивались за визит. Он ел чуть ли не из одной тарелки с новобрачными! ...Так за вечер Фима обходил десятки адресов. И везде подвыпившая публика была ему рада. Были, правда, случаи, когда его "отсекали" прямо на подходе либо откупались еще до начала "спектакля". Этот одесский "экземпляр" десятилетиями был свадебным реквизитом города, его счастливой приметой.
(из М Пойзнер.Тебя дороже нету...)
Весёлый еврейский танец - фрейлехс, известный под названием "Семь-сорок", существует уже, вероятно, лет сто пятьдесят. Откуда взялось такое название - никто не знает. Еврейского названия этого танца нет, предполагаю, что "Семь-сорок" придумано русскими людьми.
Ходит легенда о том, что в дореволюционное время, когда Одесса находилась вне черты оседлости и приезжим евреям разрешалось находиться в городе с утра и до вечера, но отнюдь не ночью, евреи окрестных городов и местечек прибывали в Одессу поездом в 7-40 утра, а отбывали тоже поездом в 7-40 вечера. При этом они почему-то танцевали на перроне фрейлехс, как по прибытии, так и по отбытии. С чего бы вдруг? По-моему, здесь имеет место некая юдофобия. Вы можете представить себе украинцев, отбывающих поездом, допустим, из Киева в Жмеринку и танцующих на перроне гопак? Я - не могу. Как не могу представить себе публично танцующих евреев во времена засилия самодержавия.
Вот поэтому еврейский танец так и назвали. Если бы поезд уходил или приходил, скажем, не в 7-40, то танец назывался бы "Восемь-двадцать шесть" или "Шесть-сорок восемь". Бред какой-то.
(Про поезд, кстати, есть замечательный романс Михаила Ивановича Глинки "Попутная песня", который начинается словами: "Дым столбом - кипит, дымится пароход. Пестрота, разгул, волненье, ожиданье, нетерпенье... Православный веселится наш народ. И быстрее, поезд мчится в чистом поле." Под "пароходом" имеется в виду, разумеется, паровоз - так называл его Н. Кукольник, автор текста романса.
И тут я не могу не заметить, что есть также не менее замечательная еврейская песня про паровоз, которой я научился от мамы. Начинается она словами (в русской транскрипции): "Мирчашем нох шабес их бам ребн зайн, их им дерцейлн фунем айзн бан", то-есть, "Даст Бог, после субботы, я буду у ребе, и я расскажу ему про паровоз". А дальше идёт припев: "Ой, от эр а файфер мит ан айзерн коях, фунинтн гист зах васер, фунейвн гейт а роях! Чири-бири, чири-бири, бом." По-русски: "Ой, у него есть свисток с железным голосом, снизу льётся вода, а сверху идёт дым! Чири-бири, чири-бири, бом."
Вот что надо было петь евреям на перроне, в отличие от православного народа! Но это уже другая история.)
Короче говоря, легенда не выдерживает никакой критики.
Я долго думал над названием "Семь-сорок" и нашёл ему объяснение. Как говорил когда-то Пьер Ферма, автор великой теоремы: "Я нашёл поистине удивительное решение этой проблемы". Дело вот в чём.
Представьте себе еврея, танцующего фрейлехс: кипа на голове, костюм-тройка с жилетом, руки согнуты в локтях, большие пальцы рук засунуты в проймы жилета возле подмышек. Так выглядел, между прочим, Владимир Ильич Ленин во всех советских фильмах, но, разумеется, без кипы. Сказывались, вероятно, гены еврейского дедушки. Так вот, основное движение танца фрейлехс таково: танцующий еврей, высоко вскидывая колени, наклоняет корпус вперёд, после чего откидывается назад. Движение, напоминающее маятник - туда-сюда. А теперь попробуйте проделать его и произносите при этом: туда - семь, назад - сорок, и вы поймёте, в чём дело.
По этому же принципу поступь хромого человека называют в народе "рупь-двадцать": человек приседает на хромую ногу - рупь, ставит здоровую ногу - двадцать.
Вот почему танец и называется "Семь-сорок". Православный народ, который веселится при виде поезда, называет телодвижения хромого индивидуума и тоже веселящегося еврея денежными суммами, что, в-общем-то, понятно и просто.
Танец, естественно, никаких слов не имеет. Но существует несколько вариантов русского текста на мелодию "Семи-сорока" (думаю, что название это можно склонять), связанных с легендой об одесском поезде. Их можно найти в Интернете. Эти тексты , на мой взгляд, весьма примитивны и никуда не годятся. Такие себе "майсы" (сказки) из жизни евреев для русской публики. Написаны они, разумеется, евреями.
(Точно так же когда-то еврей Григорий Горин, ныне, к сожалению, покойный, приспособил незабвенного Тевье-молочника к русскому зрителю, написав пьесу "Поминальная молитва" "по мотивам" Шолом Алейхема. При этом из пьесы исчез Шолом Алейхем. Но это уже - третья история).
Предлагаю вниманию уважаемых читателей свой текст к мелодии танца "Семь-сорок". Он носит специфический характер: это фрагмент из третьего акта моей оперы "Борщ сквозь слёзы" из жизни эмигрантов третьей волны в Америке (текст оперы имеется, между прочим, на этом сайте, и от вас ничего не отпадёт, если вы его таки да прочтёте). Действие происходит в русском ресторане, где евреи веселятся на свадьбе.
Вы спросите - а почему я написал текст к танцу, который надо просто танцевать, без всяких слов? Отвечу: если бы я писал не оперу, а балет, тогда бы я этого не делал. А в опере - надо петь.
И так,
"Семь-сорок":
ХОР:
Выйдем плясать ”Семь-сорок”,
нам этот танец дорог,
нам этот танец, как на сердце мёд.
Выйдем, жирок раструсим,
выпьем, потом закусим,
только бездельник нас не поймёт!
Налей-ка рюмку, Роза,
что нам стихи и проза,
что нам Спиноза, и талмуд, и коран?
А кто уставился в салат, как баран,
может не являться в ресторан!
Выйдем плясать ”Семь-сорок”!
Хватит нам шуб из норок,
бизнес и деньги проели нам плешь.
Время летит, как птица,
нам ли не веселиться?
Семь раз отмерь, сорок раз отрежь.
А ну, вставайте, дамы,
не будьте так упрямы!
Для вас всегда мы и добры, и нежны.
Ну, что за танец без любимой жены?
Нам такие танцы не нужны!
Выйдем плясать ”Семь-сорок”
без лишних отговорок!
Вдарь по паркету, чтоб гнулся каблук,
чтоб сами, без подмоги,
в танце ходили ноги!
Больше веселья и шире круг!
Мы славно отдыхаем,
шалом, привет, лехаим!
А ну-ка, Хаим, распрягай тарантас!
И наливай на весь Подол и Евбаз!
Дай нам Бог, чтоб не в последний раз!..
Текст отсюда: https://www.shanson.org/