- Ты когда у него брал отраву крайний раз? Ау, ты меня слышишь?! – я толкнул Гешу в плечо.
- Слышу, - Геша с шумом втянул в голову слюни и на минуту вывалился из наркотического ступора, - вчера брал.
Выдав эту информацию, он опять отрешился от бренного мира. Я сплюнул с досады и переключил свое внимание на Павлика, приятеля Геши «по шприцу», который был вменяем и поглядывал на своего кореша с плохо скрываемой завистью.
- Ну и как вы закупаться собрались, ты посмотри на него – зомби натуральный!
Геша неожиданно вскинул голову и, не открывая глаз, промычал нечто нечленораздельное, что, по-видимому, должно было означать отрицание моего мнения о нем.
- Да ладно, Глеб, все нормально будет, я с ним пойду. Да и пока оформимся, он очухается. Я знаю эту отраву, она долго не держит, - успокоил меня Павлик.
- Ну, смотри. Давай оформляться.
Геша с Павликом появились у нас предыдущей осенью. Они скромно вошли в кабинет и поинтересовались с кем можно поговорить насчет наркотиков. Иваныч заверил их, что с нами можно без опаски обсуждать данную проблему, мы всегда выслушаем и поможем разобраться в создавшейся ситуации. После чего они поведали нам следующее: на описываемый период оба находились на подписке о невыезде в связи тем, что их общая страсть к присвоению чужих сотовых телефонов не встретила понимания и одобрения среди владельцев этих самых телефонов, а это, в свою очередь, вылилось в возбуждение уголовных дел. И вот, чтобы загладить свою вину перед уголовным кодексом они решили возложить свои знания и умения на алтарь борьбы с торговлей наркотиками. Оба являлись наркоманами со стажем, что подразумевало некоторый накопленный опыт в данной сфере. Взамен они просили составить бумагу в суд, дабы судья вынес приговор помягче. Подобные бумаги в суде рассматриваются как положительно характеризующий подсудимого материал. Мы с пониманием отнеслись к проявлению их гражданской сознательности, в результате чего Павлик с Гешей, работая в дуэте, успешно определяли в тюрьму наркобарыг.
Действительно, Геша отошел пока мы оформляли необходимые документы. К тому времени уже подъехали бойцы ОМОН. На кандидата в тюрьму был определен местный барыга Назар (действие происходило до событий, описанных в рассказе «Назар»). Рассчитываться за героин предполагалось деньгами и старым сотовым телефоном. Как заверил нас Геша, Назар торговал прямо из своей квартиры, поэтому особых трудностей не предвиделось. Но, как обычно, все пошло не по плану.
Мы с Иванычем сидели в машине, наблюдая за входом в подъезд Назара. Дверь распахнулась и в поле зрения появился Павлик. Следом за ним шел Геша. Появление вслед за Гешей Назара было для нас полной неожиданностью. Они вытащили сигареты, поочередно прикурили от Назаровой зажигалки и целеустремленно подались кучей куда-то прочь со двора. Причем Павлик, чуть приотстав, подал нам знак, что сделка не состоялась. Мы с Иванычем переглянулись, после чего я выскочил из машины и, делая вид что я – это вовсе не я, двинулся следом за ними. Несколько минут спустя отзвонился Павлик, который рассказал, что у Назара героина нет, но он повел их к своему приятелю, у которого героин на продажу имелся, а сам Павлик звонит, отойдя, якобы, по нужде. Получив от меня «добро» на продолжение операции, Павлик успокоился, и они продолжили свое увлекательное путешествие. Впрочем, путешествие было непродолжительным. Оставив приятелей возле одного из старинных двухэтажных домов, Назар исчез в подъезде. Минут через десять он вышел. Пару минут поговорив с нашими «торпедами», Назар попрощался с ними за руку и направился в сторону своего дома. Геша с Павликом одновременно стащили шапки и стали усердно поправлять прически, что было условным сигналом о том, что сделка состоялась.
Небрежно насвистывая какой-то незамысловатый мотивчик, Назар завернул за угол и слегка присел от неожиданности, когда столкнулся со мной нос-к-носу. Он рефлекторно рванулся в сторону, но фактор неожиданности сделал свое дело – я предвидел это движение и Назар воткнулся носом в грязную корку весенней наледи на тротуаре. Заскрипели тормоза, служебная «пятерка» остановилась рядом с нами, Назар был определен на заднее сиденье. Иваныч грозно развернулся к нему и некоторое время пристально рассматривал барыгу в упор. Тот занервничал.
- Ну что, - голос Иваныча звенел металлом, - сам сядешь, или дружка своего сдашь?
- Командир, ты чего? Я домой иду, пустой, какого дружка, ты о чем? – голос Назара звучал фальшиво и неубедительно, глаза бегали. Перед «пятеркой» остановился УАЗик, оттуда вышел старший группы ОМОНа, подошел к нам:
- А чего вы нам не маякнули, мы бы его приняли, – голос старшего звучал немного обиженно.
- Видал? – повернулся опять к Назару Иваныч, - парни жалеют, что ты не к ним в руки попал.
- Да мне и Глеба хватило, - Назар передернул плечами. Руки его были сзади скованы наручниками.
- Ну что, будет разговор?
- Командир, не понимаю, о чем ты? – Назар старательно прятал глаза.
- Не, ну как знаешь, - Иваныч тяжело вздохнул, демонстрируя очевидную глупость позиции оппонента, - только пойми, через тебя сейчас была произведена проверочная закупка. Наверняка ты пару купюр себе оставил. – Мелькнул быстрый встревоженный взгляд Назара, говорящий о том, что Иваныч попал в точку.
- Сейчас мы едем, оформляем тебя, - продолжал невозмутимо Иваныч, - потом берем твоего дружка Пашу, к которому ты сейчас бегал за героином. После этого вы едете в СИЗО группой лиц по предварительному сговору.
- Чего надо, командир? – хриплый голос Назара говорил о том, что тот сдается.
- На Пашу показания дашь?
- Дам.
- Тогда сейчас едем к нему, ты стучишься в двери, просишь, чтобы он открыл.
- А что мне будет?
- Свидетелем пойдешь.
- Согласен.
В глазах Иваныча светилась откровенная досада. Мне тоже было не по себе. Назар уже несколько минут долбился в Пашину дверь, но в квартире была тишина. Мы с Иванычем переглянулись. За долгое время работы вместе мы уже научились понимать друг друга без слов. Я молча показал двум ОМОНовцам под дверь квартиры. Те кивнули и бесшумно заняли позицию под дверями так, что их не было видно через дверной глазок. Забрав Назара, мы ухали в РУВД документировать то, что нами было сделано. Я находился в дежурке, когда мой сотовый завибрировал. Звонили ОМОНовцы, оставленные в засаде:
- Мы внутри, подъезжайте.
Вихрем я взлетел на третий этаж:
- Иваныч, вошли!
Через несколько минут я первый входил в нужную нам квартиру. Прихожая имела вид как Москва после нашествия Тохтамыша. Все, что можно было разбить, было разбито. На полу, среди обломков обувной тумбы валялось тело со скованными за спиной руками и, казалось, не дышащее. Пол и стены в прихожей были забрызганы кровью. Среди этого хаоса резко выделялись донельзя довольные лица ОМОНовцев.
- Он что, не дышит? Парни, вообще-то он нам говорящий нужен был, - я с удивлением рассматривал открывшуюся картину.
- Да ну, только что разговаривал, - один из бойцов слегка толкнул ногой задержанного. Тот хрюкнул и неожиданно бойко зашевелился. У меня отлегло от сердца.
- Чего это вы с ним так жестко?
- В драку кинулся, не поверил, что мы – милиция.
- Тащите его в комнату, разговаривать будем. Больше в хате никого?
- Девчонка какая-то в комнате, а так - больше никого, - бойцы подхватили под руки барыгу и потащили в комнату. Судя по блуждающей по его отрешенному лицу улыбке, тот был в наркотическом трансе.
Я прошел в другую комнату. Там на диване, застеленном чистым бельем, закрывшись по шею одеялом, сидела молоденькая девушка лет семнадцати-восемнадцати. На мелово-бледном лице выделялись огромные глаза, в которых застыл ужас. На наркоманку она не походила.
- Ау, малыш, ты кто? – я пощелкал пальцами перед ее лицом. Глаза с трудом переместились на меня, но ни малейшей мысли не промелькнуло в ее до предела расширенных зрачках. Из горла девушки вырвался сдавленный всхлип. Она явно пребывала в глубочайшем шоке.
- Ладно, успокойся. Ничего плохого никто тебе не сделает.
Я перешел в зал. Паша был уже водружен на стул, поставленный в центре комнаты. Для приличии поломавшись, он признал вину.
- Так где героин-то, Паша?
- А вон, на подоконнике, - Паша кивнул в сторону окна.
Я отодвинул штору. Подоконник был застелен газетой, на которой кучками был разложен комковатый порошок сероватого оттенка. На глаз прикинул количество – «пятака» (пять грамм) три, не меньше, что-ж, неплохо.
- А деньги где? – я опять повернулся к Паше.
- Деньги мне Назар не давал, - Паша недоуменно уставился на меня, он мне телефон дал, я ему «половинку» (полграмма) отсыпал. Я усмехнулся: вот Назар жучара!
За суетой обыска я несколько подзабыл о девушке в другой комнате. Вспомнил примерно через час. Она к этому времени успела уже немного успокоиться, но все равно ее сотрясала нервная дрожь.
- Ну, так как тебя зовут, красавица?
- Н-настя.
- И чего мы здесь делаем, Настя?
Из прихожей послышался шум падающего тела, Настя вскинулась, в глазах опять промелькнул страх. Я выглянул в коридор.
- Все нормально, клиент пришел за отравой, - боец сноровисто размещал на полу пришедшего не вовремя любителя кайфа. Я кивнул и вернулся к Насте:
- Не бойся, так откуда ты взялась? Я ведь вижу, что ты не наркоманка.
Из сбивчивого рассказа Насти стало известно, что она приехала в Красноярск из села для учебы на подготовительных курсах и дальнейшего поступления в ВУЗ. По объявлению в газете сняла в аренду комнату. По несчастливой случайности хозяином комнаты оказался наркоман и, по совместительству, торговец героином, Паша. О наркотиках раньше слышала только по телевизору.
- М-да, а давно комнату-то сняла?
- Се-сегодня, - Настя опять захлюпала носом.
- Ладно, успокойся, никто тебя здесь не обидит.
- Стра-а-шно.
- Теперь-то чего бояться? Нарки сейчас надолго дорогу сюда забудут.
- А мне теперь новую квартиру искать?
- Ну, я думаю, с Пашиными родственниками договоришься.
В комнату заглянул следак:
- Глеб, я закончил, ты с нами едешь, или здесь остаешься? Если с нами, то звонил Иваныч, сказал, чтобы ты в магазин не забыл заскочить, нам еще всю ночь работать.