- Ты когда у него брал отраву крайний раз? Ау, ты меня слышишь?! – я толкнул Гешу в плечо.
- Слышу, - Геша с шумом втянул в голову слюни и на минуту вывалился из наркотического ступора, - вчера брал.
Выдав эту информацию, он опять отрешился от бренного мира. Я сплюнул с досады и переключил свое внимание на Павлика, приятеля Геши «по шприцу», который был вменяем и поглядывал на своего кореша с плохо скрываемой завистью.
- Ну и как вы закупаться собрались, ты посмотри на него – зомби натуральный!
Геша неожиданно вскинул голову и, не открывая глаз, промычал нечто нечленораздельное, что, по-видимому, должно было означать отрицание моего мнения о нем.
- Да ладно, Глеб, все нормально будет, я с ним пойду. Да и пока оформимся, он очухается. Я знаю эту отраву, она долго не держит, - успокоил меня Павлик.
- Ну, смотри. Давай оформляться.
Геша с Павликом появились у нас предыдущей осенью. Они скромно вошли в кабинет и поинтересовались с кем можно поговорить насчет наркотиков. Иваныч заверил их, что с нами можно без опаски обсуждать данную проблему, мы всегда выслушаем и поможем разобраться в создавшейся ситуации. После чего они поведали нам следующее: на описываемый период оба находились на подписке о невыезде в связи тем, что их общая страсть к присвоению чужих сотовых телефонов не встретила понимания и одобрения среди владельцев этих самых телефонов, а это, в свою очередь, вылилось в возбуждение уголовных дел. И вот, чтобы загладить свою вину перед уголовным кодексом они решили возложить свои знания и умения на алтарь борьбы с торговлей наркотиками. Оба являлись наркоманами со стажем, что подразумевало некоторый накопленный опыт в данной сфере. Взамен они просили составить бумагу в суд, дабы судья вынес приговор помягче. Подобные бумаги в суде рассматриваются как положительно характеризующий подсудимого материал. Мы с пониманием отнеслись к проявлению их гражданской сознательности, в результате чего Павлик с Гешей, работая в дуэте, успешно определяли в тюрьму наркобарыг.
Действительно, Геша отошел пока мы оформляли необходимые документы. К тому времени уже подъехали бойцы ОМОН. На кандидата в тюрьму был определен местный барыга Назар (действие происходило до событий, описанных в рассказе «Назар»). Рассчитываться за героин предполагалось деньгами и старым сотовым телефоном. Как заверил нас Геша, Назар торговал прямо из своей квартиры, поэтому особых трудностей не предвиделось. Но, как обычно, все пошло не по плану.
Мы с Иванычем сидели в машине, наблюдая за входом в подъезд Назара. Дверь распахнулась и в поле зрения появился Павлик. Следом за ним шел Геша. Появление вслед за Гешей Назара было для нас полной неожиданностью. Они вытащили сигареты, поочередно прикурили от Назаровой зажигалки и целеустремленно подались кучей куда-то прочь со двора. Причем Павлик, чуть приотстав, подал нам знак, что сделка не состоялась. Мы с Иванычем переглянулись, после чего я выскочил из машины и, делая вид что я – это вовсе не я, двинулся следом за ними. Несколько минут спустя отзвонился Павлик, который рассказал, что у Назара героина нет, но он повел их к своему приятелю, у которого героин на продажу имелся, а сам Павлик звонит, отойдя, якобы, по нужде. Получив от меня «добро» на продолжение операции, Павлик успокоился, и они продолжили свое увлекательное путешествие. Впрочем, путешествие было непродолжительным. Оставив приятелей возле одного из старинных двухэтажных домов, Назар исчез в подъезде. Минут через десять он вышел. Пару минут поговорив с нашими «торпедами», Назар попрощался с ними за руку и направился в сторону своего дома. Геша с Павликом одновременно стащили шапки и стали усердно поправлять прически, что было условным сигналом о том, что сделка состоялась.
Небрежно насвистывая какой-то незамысловатый мотивчик, Назар завернул за угол и слегка присел от неожиданности, когда столкнулся со мной нос-к-носу. Он рефлекторно рванулся в сторону, но фактор неожиданности сделал свое дело – я предвидел это движение и Назар воткнулся носом в грязную корку весенней наледи на тротуаре. Заскрипели тормоза, служебная «пятерка» остановилась рядом с нами, Назар был определен на заднее сиденье. Иваныч грозно развернулся к нему и некоторое время пристально рассматривал барыгу в упор. Тот занервничал.
- Ну что, - голос Иваныча звенел металлом,
- Открывайте уже! – Оксана раздраженно стукнула по металлической двери кулачком и присела от боли – вот сучки!
Заскрежетала щеколда, дверь приоткрылась.
- Ты чего воюешь? – хозяйка квартиры, Катька, подозрительно осмотрела Оксану, окинула быстрым взглядом лестничную площадку и, убедившись, что больше никого нет, пропустила гостью внутрь. Оксана прошла в большую комнату запущенной квартиры. Там царило оживление. Кроме десятка местных проституток тут же, кто где, сидели человек семь кавказцев – торговцы с рынка. Они были завсегдатаями и часто собирались здесь выпить, закусить, а заодно и воспользоваться услугами девочек, благо, что те были далеко не модельной внешности, и ценник у них был невысокий. Хозяйка квартиры – Катька, наркоманка лет двадцати пяти, также подрабатывала проституцией, а из квартиры сделала притон для употребления наркоты и для обслуживания клиентов. Точнее, притон сделался сам собой, Катьку это устраивало, так как гости делились с ней героином, а три комнаты квартиры позволяли уединяться девочкам с клиентами.
- А Парамониха где? – Оксана шарила глазами по комнате в поисках нужной ей личности.
- В комнате, с клиентом, - Катька равнодушно кивнула в сторону закрытой двери в другую комнату.
Парамониха, бабенка лет тридцати, приторговывала героином, за что имела у Катьки приют. Будучи сама наркоманкой, она также подрабатывала проституцией, так как продаваемый героин щедро вливался в собственную вену, отчего страдала прибыль.
Оксана подошла к указанной двери и прислушалась. Из комнаты доносились приглушенные голоса. Слов было не разобрать, да Оксане было и неинтересно о чем говорят Парамониха с клиентом. Она постучала в дверь. Через несколько секунд створка приоткрылась и в образовавшуюся щель высунулась растрепанная голова Парамонихи.
- Тебе чего? Не видишь, я занята.
- Мне грамм, - Оксана протянула смятые купюры.
- Щас, подожди, - Парамониха деловито кивнула, забрала деньги и скрылась в комнате, тщательно прикрыв за собой дверь. Через пару минут дверь снова приоткрылась и Оксана забрала маленький бумажный сверток. Видимо, клиент – кто-то из своих, раз барыга так спокойно при нем передает отраву. Оксане эта мысль пришла мимоходом и мгновенно испарилась, вытесненная чувством владения свертком с заветным порошком. Эх, если бы весь купленный порошок принадлежал ей! Оксана прошла на кухню, присела к обшарпанному столу, усыпанному крошками, какой-то тряпкой смахнула с одного угла мусор на пол и осторожно развернула сверток. Внутри находился белый порошок с вкраплениями крупинок кремового цвета. Порошок – наверняка сахар, а вот крупинки – в них содержится героин. Привычной рукой Оксана надергала из смеси комочки покрупнее и отложила их в сторону. Тщательно свернув бумажку с оставшимся порошком, спрятала ее в прореху подкладки сумочки. Это – ментам, которые и отправили сюда Оксану для проведения проверочной закупки. Содержания героина в порошке все равно будет достаточно для экспертизы, а подлечиться душа требует прямо сейчас. Приготовив раствор из отложенных крупинок героина, Оксана сделала укол, закурила сигарету и пошла на выход, кивнув Катьке, чтобы та закрыла за ней двери.
- Где сбыты? – стремительно влетевший в кабинет начальник розыска требовательно посмотрел на меня.
- Боря, согласно твоего недавнего требования, мы с Иванычем безвылазно находимся на своем рабочем месте, то бишь в кабинете. А теперь вопрос: как мы будем делать сбыты, если не копытим землю?
- То есть, я виноват? – Борины глаза начали наливаться кровью.
- Я этого не говорил, ты сам к такому выводу пришел, - Боря сам еще сравнительно недавно был простым опером и, будучи один на один, я мог себе позволить разговаривать с ним свободно.
- Где Иваныч?
- Дежурит, на выезде.
- То есть сегодня сбыта не будет?
- На все воля Аллаха, - я спокойно смотрел на Борю. Тот, круто развернувшись, выбежал из кабинета. Проводив его взглядом, я вернулся к прерванному занятию – приведению в порядок дел оперучета. Вечно до них руки не доходят. Вот и сейчас, стоило мне взяться за пухлые папки, раздалась трель телефона. Звонил Игорь, опер «наркоманской» линии городского управления и, по совместительству, мой друг. Переговорив с ним, я опять закинул папки в сейф, опечатал его и отправился в кабинет Бори.
- Боря, я на район, попробуем сбыт сделать.
- Так ведь ты один, как делать-то будешь? Или решил свалить, чтобы водки попить? – Боря недоверчиво уставился на меня.
- Городские помогут, а если желаешь, чтобы мы постоянно под твоим наблюдением в кабинетах сидели, тогда и сбыты от нас не требуй.
Недоверчиво хмыкнув, Боря махнул рукой, отпуская меня. Во дворе РУВД уже нетерпеливо пофыркивал выхлопом белый «Соболь» «наркоманов» горуправы.
- Здорово, братва лихая! – я запрыгнул внутрь. «Соболь» тут же рванул с места.
- Здрассти, - внутри я узрел Оксану – труженицу сексуального фронта, наркоманку, сотрудничавшую с Игорем. Сам Игорь был тут же, мы поздоровались за руку.
- Ну, рассказывай, что там у нас.
Игорь усмехнулся и кивнул в
- Ну, чего сегодня делать будем? Точнее, кого? – вопрос Иваныч задал искусственно бодрым голосом, ни к кому конкретно не обращаясь. Собственно, выбор собеседников у него был невелик: я и Вова Балка – местный наркоман, сотрудничавший с нами. Надо сказать, что почти все наркоманы в той или иной степени сотрудничают с операми. Все наркоманы – преступники, ежедневно они совершают преступление, приобретая и, какое-то время храня при себе наркотики. Кроме того, наркотики стоят денег, а наркоманы работать не шибко любят – им некогда. Они заняты поиском вожделенной отравы. Хотя сеть мелких торговцев наркотой сильно разрослась в последние годы, за что отдельное спасибо нашему «заботливому» правительству, специфика данного бизнеса предполагает собой закрытость. Если покупатель не знаком с барыгой лично, или не имеет веских рекомендаций – даже нечего пробовать купить зелье. Попросту никто не продаст. Да и личное знакомство с рекомендациями – не гарантия, что удастся купить «тему», как ее называют наркоманы. Барыга может быть не в настроении, ему может что-то почудиться, до него могут дойти какие-то слухи, в конце концов, покупателя может попросту оговорить другой «клиент». Поэтому, день обычного наркомана проходит в неустанном поиске «темы». Работать ему некогда и деньги они добывают, как правило, кражами, мошенничеством, посредничеством в приобретении той же отравы и иными, предусмотренными уголовным кодексом действиями. В связи с этим здравомыслящие наркоманы предпочитают с операми не ссориться, а в меру сил сотрудничать с ними. Ибо, рано или поздно любого нарка прихватят и поставят пред судейским строгим оком. Вот тут-то и пригодится ему знакомство с операми. Ведь они могут написать ходатайство судье – с перечислением заслуг данного индивида в виде номеров уголовных дел, которые были раскрыты, благодаря этому потребителю заморского зелья. Подобные ходатайства могут неплохо скостить срок в суде, а если повезет, то вообще можно отделаться условным сроком. Но я отвлекся.
-Ну, так кого сажать сегодня будем? – повторил Иваныч свой вопрос. Вова, сидя на продавленном диване в углу кабинета, с преувеличенным интересом разглядывал свои грязные, видавшие виды кроссовки. Я начисто игнорировал риторические вопросы своего друга, а по совместительству старшего опера и напарника.
- Глеб, чего молчишь? – Иваныч кинул в меня колпачком от шариковой ручки.
- Да иди ты, - уныло отозвался я, - у меня траур…
- Из-за Кофтика переживаешь?
- Сволочь он! Год работы – коту под хвост… – я сплюнул от досады и закурил.
Переживать было из-за чего. Почти год я разрабатывал одного из самых известных барыг на Предмостной площади: Саша Ковтун по кличке «Кофтик». Не раз сидевший за торговлю наркотиками, Кофтик был чрезвычайно осторожен. Постоянно менял схемы продаж, напрямую у него брали героин всего три человека, одного из которых удалось, наконец, завербовать. Подобраться к логову барыги тоже было непросто. Жил он на пятом этаже, в подъезде установил видеокамеры, изображения с которых транслировались ему домой. Скрытно подобраться – нечего даже думать, поэтому вход в его квартиру в момент, когда кто-либо входит или выходит, отпадал. При открытом штурме, пока будем высаживать сейфовую дверь, он успеет избавиться от всех улик. Нами был разработан и согласован с ОМОНовскими высотниками вариант входа с крыши в окна – с двух сторон дома, чтобы не оставить ни малейшего шанса на уничтожение улик. И вот после того, как все было, что называется «на мази», Кофтик имел наглость уехать в так называемую «Аллилуйю». Так наркоманы называли религиозные коммуны, занимавшиеся их лечением и реабилитацией. Какое-то время побывавшие в «Аллилуйе» действительно не кололись, но хватало их, как правило, ненадолго. По приезду домой колка возобновлялась с новой силой. Сколько Кофтик пробудет в этой «Аллилуйе» было неизвестно, так как срок пребывания там не ограничивался.
- Да ладно, может, еще приедет, - попытался утешить меня Иваныч.
- Может-может… - я закинул пухлую папку в сейф, - ладно, подождем. Все равно он на завод работать не пойдет. Только потом все заново надо будет делать.
- Здорово, земля! – в дверях нарисовался Игорь – опер городского управления, тоже работавший по наркотикам.
- Здорово, управа. Чем обязаны?
- А чего, просто так заехать к вам нельзя?
- Нельзя. Нам какого-нибудь барыгу посадить надо, а ты нас отвлекаешь от этого богоугодного занятия.
- Ну, считайте, что вам повезло. Я как раз по этому поводу.
Игорь зашел в кабинет, следом в проеме возникла потрепанная фигура проститутки Ксюхи по кличке «Экскаватор». Столь необычную кличку Оксана получила из-за того, что после употребления героина внутривенно, она впадала в некое подобие ступора, при этом ее нижняя челюсть выезжала вперед, становясь похожей на ковш экскаватора. Обменявшись быстрыми оценивающими взглядами с Вовой, Ксюха сказала всем общее «Здрассти» и скромно примостилась на краешке дивана.
- Оксана, рассказывай, у кого ты там берешь? – мы с Иванычем заинтересованно уставились
- А все-таки умный я мужик! – мысли лениво плавали в героиновых облаках сознания, были приятными и тешили самолюбие. Назар считал себя умным и ловким «правильным пацаном». Несмотря на солидный наркоманский стаж и несколько отсидок за спиной, он видел себя удачливым, что считал заслугой своего ума и хитрости. Рядом сонно трепыхнулась Аленка. Она была лет на двенадцать младше Назара, у того не было проблем с героином и Аленка была убеждена, что у них настоящая любовь. За открытым окном было раннее летнее утро, они лежали под легким одеялом на расстеленном по полу матрасе в комнате у Назаровского кента по кличке Кот. Сам Кот со своей подругой спал на диване. Комната располагалась на первом этаже серой типовой пятиэтажки, под окном росли кусты черемухи, откуда доносилась птичья перебранка. Все четверо с утра успели уколоться и жизнь казалась им прекрасной и удивительной.
- Назар! – слабый голос пробился сквозь радужный наркотический туман, - а Назар!
Назар толкнул локтем Аленку: - Не слышишь что ли? Клиент пришел. Посмотри кто там.
Аленка выползла из-под одеяла, накинула халатик и высунулась в окно. Было слышно, как она перекинулась несколькими словами с нарушителем их утреннего спокойствия, после чего она повернулась в комнату.
- Это Костыль.
- Если он пришел в долг просить, ничего не давай. Нету раздавать.
- Не, он с деньгами. Грамм просит.
- Ну, если с деньгами, то другой разговор…
Назар приоткрыл глаз, чтобы лично проконтролировать, как Аленка пересчитала полученные от Костыля купюры, спрятала их в свою сумочку и вынула из прорехи в обивке старого кресла два маленьких бумажных свертка с порошком. Будучи сам нечист на руку, он и других подозревал в стремлении обмануть и обокрасть его. Отдав покупателю героин, Аленка скинула халатик и, голая, скользнула под одеяло. Ее мягкая рука прошлась по назаровскому животу и спустилась ниже. Назар почувствовал нарастающее возбуждение. Лежащие рядом на диване Кот со своей подругой их не смущали.
- Бл@дь! – услышав шорох, донесшийся от открытого окна, Назар открыл глаза. На подоконнике материализовалась крепкая мужская фигура и тут же спрыгнула в комнату. Следом за ней в оконном проеме замаячила вторая точно такая же. Свободные комбинезоны цвета хаки, черные балаклавы, короткие автоматы в руках не оставляли сомнений: ОМОН, или, в просторечии, маски-шоу. Нос привычно уперся в пол, руки на голове. Рядом всхлипнула ничего не успевшая понять Аленка. Теперь она мучительно соображала, почему у нее перед глазами вместо милого ее сердцу Назара маячит потертый линолеум пола. Менее опытный в таких делах Кот попытался вскочить на ноги, но, получив мощного пинка, затих в углу. На диване жалобно поскуливала подруга Кота. В голове Назара вихрем пронеслось: «Костыль, сука! Не докажут. Отраву давала Аленка, деньги тоже у нее в сумке, я их даже в руки не брал. Остатки отравы в кресле, хата принадлежит Коту. Все-таки опыт не пропьешь! Я со всех сторон чист. Аленка поедет. Ну так ведь она для того и была у меня. Теперь другую искать надо…»
- Добрый день, уголовный розыск, можно не вставать, пока не в суде еще…
«Так вот чья замута!» - догадался Назар, узнав голоса Иваныча и Глеба – местных наркоманских оперов.
Вечерняя планерка закончилась и Иваныч, сославшись на неотложные семейные дела, испарился. Я отключил компьютер, плюнул в окно, почесал в затылке и, посчитав на сегодня все дела законченными, собрался уходить. В этот момент противно пропищал зуммер невзрачного черного аппарата внутренней связи. Интуиция привычно подсказала, что рабочий день закончен и брать трубку как минимум неразумно.
- Слушаю.
- Глеб, тут ППСники наркошу привезли, общаться будешь? – голос дежурного был деловит, как будто рабочий день был еще в самом разгаре.
- Серега, в кои-то веки есть шанс уйти с работы вовремя, так тебе обязательно надо все опошлить!
- Нет, если не хочешь, так я тебя и не заставляю. Только он тебя или Иваныча требует.
- Ладно, сейчас спущусь, посмотрю кто это там такой требовательный.
Комната административно задержанных встретила застарелым запахом мочи и немытых человеческих тел. За решеткой «обезьянника» я узрел знакомую физиономию.
- Костыль! Это ты меня видеть хотел?
- Глеб! А мне сказали, что вы уже ушли!
- Ну, почти не соврали. Чего хотел? Только быстро, у меня рабочий день закончился.
- Да вот привезли, говорят, что я какой-то телефон у девчонки забрал. А я ни сном, ни духом!
- А нафига ты его забрал?
- Да какой телефон! Говорю же – не я!
- Да? Ну, сейчас узнаем.
Состроив деловое выражение лица, я вышел из КАЗ. Наряд, доставивший Костыля, еще не уехал - оформляли пьяных в вытрезвитель. Старшего наряда я нашел в курилке.
- Здорово, Юра!
- Привет.
В этот день было очередное внеплановое заслушивание при начальнике РУВД. Тема интриговала новизной: «Что такое план по раскрытию и выявлению преступлений и его благотворное влияние на криминогенную обстановку в районе». Программой предусматривалось выступление начальников подразделений, а также старших на линиях и секторах. Апофеозом мероприятия намечалось сольное выступление самого начальника РУВД.
Надо заметить, что начальник нашего РУВД Клавин, по нынешним меркам, не был уникальной личностью среди руководящего состава. Он придерживался убеждения, что начальству его уровня не положено знать о работе вверенного ему управления больше, чем знает о работе милиции действующий министр. Поэтому его руководящая деятельность сводилась к воинственным пляскам перед личным составом, наложению взысканий на всех без разбора и призывам учиться работе по сериалам, транслируемым ТВ-каналами. Кроме того, он был до зубовного скрежета предсказуем. На заслушивания к нему сотрудники шли уже с объяснительными, написанными заранее. Догадаться, к чему он придерется на этот раз, не составляло труда и, независимо от результатов деятельности, намеченный на заклание сотрудник не выходил из начальственного кабинета без взыскания.
Но сегодня от заслушивания мне удалось каким-то образом увильнуть. Поэтому старший опер нашей наркоманской линии Иваныч отдувался в одиночку. Собственно говоря, наказывать нас было не за что. По статистике АППГ (аналогичный период прошлого года – основной критерий оценки деятельности милиции) мы шли впереди с приличным плюсом. Даже наши конкуренты – УВД Центрального района, с которыми у нас велось что-то вроде негласного дружеского соревнования, отставали от нас по количеству усаженных на нары барыг. Но июнь уже достиг своей середины, а «светлых» сбытов в этом месяцеу нас пока не было. По этому поводу у начальства уже зрела тихая истерика.
Шум голосов в коридоре возвестил об окончании заслушивания. Иваныч вошел в кабинет, но вместо ожесточенного отплевывания и пожеланий особого здоровья начальству, от него исходили флюиды веселья и оптимизма. Это могло означать только одно: Клавин выдал очередной перл, над которым будет покатываться весь уголовный розыск.
- Вижу, я что-то интересное пропустил, Иваныч? Не томи, рассказывай.
Иваныч не торопясь угнездился в кресле, выбрал сигарету в пачке и со вкусом закурил.
- Ё-мое, кто нами руководит! – традиционно воскликнул он и, после небольшой паузы, продолжил: - Клава меня поднял и спрашивает: «Почему сбытов нет?».
- Ну, а ты?
- А я ничего лучше не придумал, как ответить ему: «Наркотики в район не завезли».
-Прикол! И что Клава?
- Схавал. На полном серьезе спрашивает: «А когда завезут?», а я отвечаю: «Я сразу вам доложу».
- Нормальный ход! И чего дальше?
- Потом он поинтересовался где местные нарки отраву берут, так я сказал, что в других районах. Клава после этого озадачился, но сказал, что до конца месяца три сбыта мы сделать должны.
- Понятно. Только все нарки куда-то подевались, никто не торопится делать родной город чище и очереди на посадку возле нашего кабинета не наблюдается…
Мой монолог был прерван скрипом открывающейся двери.
- Можно? – в кабинет всунулся длинный худой нос.
- А, Квадрат, заходи. Ну, что скажешь нового?
В кабинет вплыла худая сутулая фигура Квадрата – местного наркомана. Он оскалил редкие коричневые зубы, что означало у него приветственную улыбку.
- Андрюха, кого сегодня сажать будем? – Иваныч вперил в Квадрата строгий начальственный взгляд.
- Н-не знаю, - Квадрат растерянно огляделся, как будто хотел обнаружить в поле зрения затаившегося барыгу, который горел желанием усесться в тюрьму.
- А чего пришел тогда?
- Я это… Мойва торговать начала. – Андрюха шмыгнул носом.
- А ты у нее берешь?
- Ну, она меня знает, может, продаст…
Закавыка «наркоманской» работы состоит в том, что наркотики кому попало не продают. Поэтому необходимо заинтересовать непосредственных потребителей зелья в том, чтобы они сдавали в руки правосудия своих барыг. Задачка еще та. Самое лучшее в этом деле – личная неприязнь. Но попадаются и такие как Квадрат – этот сажал барыг из любви к искусству. Все наркоманы в округе знали об этом, но, как ни странно, время от времени продавали ему отраву.
- Ну что, будем оформляться?
- Ага.
- Ну что, где она ходит? – Иваныч уже не скрывал своего раздражения.
Квадрат бегал к Мойве третий раз, но той не было дома. Где ее носили наркоманские черти было неизвестно, асфальт уже накалился под полуденным солнцем, хотелось холодного пива и горячих чебуреков. Вместо этого мы торчали в душной машине неподалеку от хрущевки, где жила красна девица Татьяна, более известная на районе под кличкой Мойва.
- Андрюха, давай еще разок. Если ее не будет, попробуем вечером. Инструкции помнишь? Если купил – нам дозвон и грузишь ее базаром, чтобы мы успели подтянуться.
- Да помню я, не первый раз. – Квадрат направился во дворы.
Потянулись минуты ожидания. Я отошел к углу дома, закрывавшего нас от обзора
- Ты где?! Хррр-фсст-пссс… мать… уыыыы-хрррст… за ногу… почему не на работе?! – голос начальника отделения пробивался сквозь треск помех в телефонной трубке и интонация его была весьма матерная. Я покосился на часы – 12 часов дня, а планерка в 8-45.
- Мы только в 6 утра закончили следственные действия, - я вклинился в паузу обличительного монолога– при обыске изъяли более полкило героина, мне что, без отдыха пахать?
- А чего ты там делал, на следственных действиях?! – начальник взъярился пуще прежнего.
- Как что, - я в недоумении даже убрал трубку от уха и посмотрел на нее, как будто хотел разглядеть в ней собеседника, - оперативное сопровождение должен кто-то обеспечивать или нет?
- Там опера с городского управления были и наш ОБНОН, что ты там делал?!
- Кроме оперов с города и меня там больше никого не было. Ну, если не считать следака и водителя…
- Да? – начальственный голос сбавил обороты, - а почему тогда Семынин кричит всем что это была разработка ОБНОН?
- Так это вы у него и спросите.
- Ладно, давай дуй в отдел, будем разбираться.
В уголовном розыске городского отдела милиции микрорайона «Пашенный» я работал сравнительно недавно. До этого я работал какое-то время в ОБНОН Центрального района Красноярска. И вот, знакомясь с землей, где мне предстояло трудиться, я разговорил одну из местных наркоманок. Среди прочего она поведала мне, что на днях барыга привезет ей героин. Про девочку эту ходили слухи, что приторговывает она наркотой, но за руку на сбыте ловлена пока не была.
- Так когда, ты говоришь, барыга приедет?
- Завтра. – Ленка простуженно хлюпнула носом – Пятак привезет.
- Он чего, сам тебе отраву возит?
- Ага, с женой со своей.
- А отрава у кого?
- Не знаю. Отдает мне всегда сам.
- Понятно. А твой интерес какой нам его сдавать?
- Надоело. Может, перекумарю. Сдам его, больше брать мне не у кого…
Конечно, я сомневаюсь, что Ленка бросит героин. Не такая это простая штука, но разубеждать ее тоже не собираюсь.
- Хорошо. Я в отдел, согласую детали. Ты дома будешь?
- А куда мне?
В отделе я пошел прямиком к начальнику розыска Шварцу. В двух словах объяснил ситуацию.
- И чего ты от меня хочешь? – Шварц с раздражением посмотрел на меня. Будучи старым розыскником, в делах наркоманских он разбирался лишь в самых общих чертах.
- Мне нужны деньги для закупки героина и люди. В одиночку сделать сбыт наркоты крайне проблематично.
- Сколько денег надо?
- Три с половиной тысячи. На пять грамм. И люди. Хотя бы человека два.
- Денег нет, людей не дам. Твоя информация, сам и реализовывай. Свяжись с начальником нашего ОБНОН Семыниным, пусть он поможет.
- Так он в случае успеха всю заслугу себе припишет. Мы без палки останемся.
- Тогда операм с городской управы позвони. Иди.
- Алло, Коля, привет! Не помешал? Есть дело, подъезжайте с Андрюхой, обсудим.
Через час мы сидели на лавочке во дворе многоэтажки. Коля с Андреем – опера ОБНОН городского управления были знакомы мне еще со времен моей работы в Центральном районе.
- А чего в кабинете не поговорить? – вопрос этот Коля задал едва вывалившись из машины.
- Ушей посторонних много. Там к дежурному оперу терпилы косяком пошли, не протолкнуться. А тебе что, здесь не разговаривается?
Коля пожал плечами давая понять, что данный вопрос для него не принципиален.
- Рассказывай. – Андрюха пошевелил усами, отчего стал похож на добродушного сома.
Время тянулось медленно. Так всегда, когда чего-то ждешь. Мы с Ленкой сидели у нее на кухне, ждали приезда барыги.
- А он на кухню не попрет? – я нарушил затянувшееся молчание.
- Нет. Чего ему здесь делать? – Ленка затянулась сигаретой и плотней запахнула олимпийку.
- Ну, мало ли…
- Первый, первый, – на столе захрипела рация, - В подъезд зашли мужик с бабой. По описанию похожи на гостей.
- Понял, - откликнулся я и посмотрел на Ленку.
- Вроде, идут. Готова?
- Угу.
В прихожей раздался звонок.
- Гости пришли – выдохнул я в рацию, после чего отключил звук. Не хватало, чтобы еще во время разговора эта шайтан-труба подала голос.
Из коридора послышались голоса. Веселый мужской голос отпускал шуточки. Явный акцент выдавал в говорившем уроженца ближнего зарубежья:
- А ты чего такая грустная, Ленок?
- Кумарю. Привез? Вот деньги.
- Ай, Ленок, хорошо с тобой дэло имэть. Держи лекарство, поправляйся.
- Рустам, у меня завтра клиент может подъехать денежный, если что, сможешь грамм 10 – 15 организовать?
- Ленок, для тэбя – нэ вопрос, хоть сто грамм.
В течение уже довольно длительного времени в наше сознание усиленно внедряется миф о том, что пьянство на Руси – исторически сложившаяся особенность и неотъемлемая часть русской культуры, а точнее, бескультурья. Мы привыкли к тому, что славян считают дикарями не способными ни на что, кроме пьянства и разврата. Нас учили, что до IХ века, т.е. до «призвания варягов», по бескрайним просторам Руси бегали пьяные дикари с дубинами и только после прихода дружины Рюрика начинается собственно Русская история. Через 700 лет история повторяется – погрязшая в пьянстве и дикости Московия реформируется прогрессивным царем Петром, прошедшим обучение в западных странах. Личность Петра Алексеевича и некоторые из его реформ мы рассмотрим далее, а пока остановимся на том, что листая официальную историю России, мы повсюду натыкаемся на упоминания о повальном пьянстве, из чего делается вывод, что проспиртованность русского организма – от природы. То есть пейте, ребята, водочку и не возникайте – так вам на роду написано! А между тем это далеко не так.
Начнем с того, что в письменных источниках, дошедших до нас со времен доваряжской Руси, часто упоминаются меды и вина, но нет упоминаний о пьянстве. Данные напитки употребляются исключительно для веселья и только по праздникам, либо в ознаменование каких-либо памятных событий, а также для жертв богам. Отсюда можно сделать вывод, что пьянство в современном понимании этого слова на Руси не было распространено. Собственно говоря, в письменных источниках вплоть до ХII века не встречается упоминаний о пьянстве. Как указывает известный в прошлом исследователь старины И.Г. Прыжов в своем труде «История кабаков в России в связи с историей русского народа», пьянства у наших предков не было. «Питье не было пороком, разъедающим народный организм. Оно составляло веселье, удовольствие, как это видно из слов, вложенных древнерусским грамотником в уста Владимира (князь Владимир Святой – М.Г.): “Руси есть веселие питии – не может без того бытии”. Но прошли века, - продолжает Прыжов, - и ту же поговорку ученые стали приводить в пример пьянства».
Мне могут возразить: Если пьянство не составляло потребности, то откуда в народных сказаниях и былинах фигурируют емкости громадных размеров, полные «зелена вина», которые былинные герои осушают «единым духом»? На чем основано такое поверье, будто только тот может числиться богатырем, кто способен много выпить? Весьма обстоятельно разработан этот вопрос у русского литературоведа ХIХ в. А.Н. Афанасьева. В своем исследовании автор проводит целый ряд сопоставлений и приходит к выводу, что вино и меды в сказаниях не только древних славян, но и других народов ассоциируются с животворной силой воды, дождя, росы, - оживляющей природу. При подобном освещении фактов вряд ли русские былины, обильно наделяющие своих героев вином и другими напитками, могут служить уликой народного пьянства. Напротив того, эти сказочные свидетельства удостоверяют мифическое происхождение народных героев, которые, имея божественное начало, в то же самое время находятся в тесной связи с жизнью людей и с жизнью окружающей природы. Не будем также забывать о том, что пиво, вино и меды в те времена не имели ничего общего с современным алкоголем. Это были весьма слабоалкогольные напитки, полученные путем кратковременного брожения.
Кроме сказаний имеются также записи летописей, юридические документы. На основании всего этого материала И.Г. Прыжов приходит к выводу, что нигде в Древней Руси не сохраняется указаний на «пьянство» в том смысле, как оно понимается нами теперь. Напротив того, вынесши употребление вина из своей первоначальной родины из страны древних арийцев, славяне с любовью и благодарностью говорят о напитках, уподобляют их божественной влаге, сравнивают с благодатным весенним дождем, пробуждающим природу от смерти. Подобный взгляд несовместим с мрачным характером пьянства, которое топит в вине честь, совесть и счастье своих ближних. По одному этому можно было бы сделать вывод, что неправы те, кто приписывает нашему народу тысячелетнее пристрастие к спиртным напиткам. Более справедлив взгляд летописца на вино как на элемент, возбуждающий веселье.
Я уже упоминал труд И.Г. Прыжова «История кабаков в России в связи с историей русского народа». С Вашего позволения я и далее буду использовать в своей работе этот источник как основной. Анализируя множество Древнерусских источников, Прыжов делает вывод о том, что население Руси жило вольно и в достатке. В древних письменных источниках, например, Русской Правде большое внимание уделяется бортничеству и добыче меда. Весьма тщательно установлены нормы, регулирующие взаимоотношения между общинниками, прописаны санкции за порчу, кражу бортей, меда или пчел. Также установлены размеры таможенных пошлин и податей, уплачиваемых за изготовление пива, медов и т.п., так называемая брашная пошлина. Можно видеть, что изготавливать веселящие напитки не возбранялось никому. То есть люди сами себе варили меды, пиво, готовили вино. Вместе с тем
Вот и пришел сезон грибов. И сегодня я хочу предложить Вам приготовить черные грузди в сметане. Раньше я их и не собирала, так как считала, что на приготовление
В статье содержатся советы о том как правильно делать медовый массаж, какая от него польза + видео.
Это цитата сообщения Rus61 Оригинальное сообщение
Национализм и патриотизм – отличия
В словарях обычно пишут, что патриотизм – это любовь к своей Отчизне и к своему народу.
В этом видится явная несуразица.
Любовь к Отечеству и любовь к народу надо разделять.
Любовь к Отечеству - это любовь к земле, природе, родному языку, любовь к власти (далеко не всегда), государству, сберегающему мой народ.
А как можно любить народ, населяющий Отечество?
Я, руский человек, люблю в России руский народ.
К другим народам отношусь с уважением, без неприязни, готов помочь, но без той же любви, какой я люблю руских.
И не вижу в этом греха.
Уверен, что человек, который говорит, что любит всех без национальных различий, либо не любит никого, либо просто неискренен.
Так что, в патриотизме главное - страна, государство, земля.
А любовь к своему народу это другое.
Любовь к народу – это национализм.
Он первичен по отношению к любви к Отечеству.
Он основа всего в Отечестве.
Без национализма в Отечестве нечего любить.
Национализм и патриотизм понятия близкие, но не идентичные.
Имеют общую часть, но имеют и различия.
Кроме того, национализм первичен, а патриотизм производная от национализма.
Национализм и патриотизм - пример
Возьмем для примера малую модель народа – семью.
Семья живет в доме, каждый любит своих родных и свой дом.
Но это разная любовь.
Все в доме дорого и душа расцветает, когда человек усталый после работы приходит в родной дом.
Бывает, жизнью рискуют при спасении дома.
Но сгорел дом, случается такое горе.
Невосполнимая утрата? Да нет.
Построили другой, привыкли к нему, хоть и с трудом, и снова идет обычная жизнь.
А вот потеря кого-то из домочадцев, это потеря совсем другого рода.
Это невосполнимая потеря.
Рана на сердце до гробовой доски.
Патриотизм – это расширение понятия любви к родному дому
Национализм – расширение понятия любви к родным людям.
Патриоты и националисты
Разница между патриотами и националистами только в том, что националисты, мечтающие, подобно патриотам, о великой России, уже осознали простую и непреложную зависимость:
«нация первична, государство – вторично».
А патриоты («недонационалисты») – еще не успели этого сделать.
Как только осознают – превратятся в таких же националистов.
Поэтому для националистов существует аксиома:
«нация создает государство».
Патриоты же чаще утверждают обратное:
«государство создаёт нацию».
Будут руские - Россия сама приложится.
Будет могучая руская нация - будет и могучая Россия.
А вот могучая Россия с жалкой, деградирующей, эксплуатируемой и угнетенной, исчезающей руской нацией - не нужна нам и даром, такая Россия не достойна наших усилий и надежд.
Да она и невозможна, попросту.
Все, что хорошо для руских, - хорошо для России.
Но не все, что хорошо для России, - хорошо для руских.
Если российская государственность противоречит жизненным интересам руской нации, требует непомерных жертв, - к черту такую государственность;
если территориальная целостность России подрывает ее рускую национальную целостность, ее мононациональный статус, - к черту такие территории!, - таковы лозунги последовательного националиста
Национализм на Руси - цитаты
«Руские, как это подобает, занимают при дворе наиболее важные должности и имеют более свободный доступ к Царю»
- Яков Рейтенфельс (ХVII в).
«Здесь важнейшие сановники то и дело повторяют следующее твердо установленное правило государственной мудрости:
«Пускай весь мир говорит, что хочет, а мы все-таки будем поступать по-своему».
Когда мне приходилось доказывать, что известная мера возбудит в другом каком-либо монархе неблагоприятные мысли и суждения о России, министры, если не находили другого возражения, пускали в ход вышеприведенную поговорку»
- Юль Юст, датский посол в России в 1709-1712 гг.
«Польские благородные юноши странствуют по свету, и свое добро понапрасну расточают в чужих странах, откуда не привозят домой ничего иного, кроме нищеты, обид, насмешек, чужеземных пороков и позорных болезней.
А на Руси справедливо и по
В общем, давно это было... Так давно, что уже мало к то об этом помнит. Да и было
ли... Наверное, было, потому что старики рассказывают, а они уж врать не будут...
Жила-была на свете красна девица. Звали ее... неважно как звали, пусть будет Маша... И лицом
она была пригожа, и стан тонкий как березка, только не везло ей в личной жизни. Работала она
администратором в казино и поэтому домой возвращалась уже под утро, уставшая и ко всему
равнодушная...
И вот, в одно из таких возвращений приключилось с ней следующее:
Летним утром светает рано, птички щебечут, воздух еще не изгажен автомобильными выхлопами. И
в такое утро Маша шла домой на ул. Щорса. В голове у стало ворочались обыденные мысли:
"правая туфля трет; о! какой котенок; интересно, сегодня позвонит или нет?; надо домой
стирального порошка купить..."
С этими мыслями она зашла в подъезд. Следом за ней заскочил мужчина неприметной внешности,
одетый, несмотря на летнее время в плащ.
Сил у Маши не оставалось уже на то, чтобы обратить на него внимание, да и вообще факт
присутствия незнакомого мужика рядом с ней отмечался лишь на уровне подсознания...
С протяжным стоном разъехались в стороны дверцы лифта. Маша зашла в провонявшую скисшей
мочой кабину. Следом втиснулась фигура в плаще.
- Мне на девятый, - машинально сказала девушка и, сочтя молчание собеседника за согласие
ехать туда же, нажала кнопку. Двери закрылись и кабина, натужно завывая, двинулась вверх.
"А чего дома пожрать-то?" Мысли девушки прервал незнакомец, который нажал кнопку "Стоп".
Мария тупо уставилась на незнакомого невзрачного мужичка неопределяемого возраста, силясь
сквозь пелену усталости понять для чего он остановил лифт. Мужичонка развернулся к ней и
распахнул плащ под которым из одежды на нем было только ничего.
"Надо было хоть колбасы купить" - промелькнула вялая мысль. Маша перевела непонимающий
взгляд с хозяйства, которое так навязчиво демонстрировал ей мужичок на его лицо.
- Чего тебе, - поинтересовалась она.
- Как чего? - сердито запыхтел мужичок, - щас трахну тебя здесь... И он сделал шажок к ней.
Маша перевела взгляд на демонстрируемое ей хозяйство, которое находилось в состоянии,
которое сложно назвать боевым...
- Ну ты, конечно, напугал меня... вялым членом, - язык Маши, казалось жил самостоятельной
жизнью, - давай уж ко мне подымемся, у меня кровать есть...
Плащ запахнулся, маньяк озадаченно уставился на жертву. Такого в его практике еще не было.
Обычно женщины начинали истошно визжать, или наоборот, испуганно затихали. От них веяло
страхом, который он ощущал физически. Именно это чувство страха жертвы перед ним, чувство
своего превосходства перед слабой, насмерть перепуганной женщины и возбуждало его. Здесь он
не чувствовал страха. Поэтому испугался сам. Запахнувшись, он нервно ткнул пальцем в кнопку
первого этажа.
Лифт послушно двинулся вниз.
- Слышь, мужик, - Маша перешла в наступление, - так мы ко мне едем или нет? У меня, правда к
чаю ничего нет, но ведь мы не чай едем пить...
Маньяк с грохотом протиснулся в едва приоткрывшиеся двери лифта и кинулся бежать к выходу из
подъезда.
Только потом, нежась в горячей ванне, Маша осознала что произошло в лифте и ей стало по
настоящему страшно...
Случилось это когда я работал в Уголовном розыске одного из районных управлений внутренних дел г. Красноярска. Занимался я наркотиками, точнее, их распространителями. Дело довольно хлопотное, так как некоторые законы нашего государства имеют свойство противоречить друг другу, а нарушать ни один из этих законов нельзя. А начальство требует «галку» в отчете ежедневно, причем сопровождая эти требования ритуальными плясками и заклинаниями вроде «выговор», «лишу премии» и т.п. Да-с.
Но в тот день никаких мероприятий мы с напарником не планировали. Я дежурил по району и, соответственно, течении суток находился в распоряжении оперативного дежурного, который мог отправить меня в любой момент на какое-либо происшествие. Старший опер и, так как на линии наркотиков нас было всего двое, он же мой напарник, которого все звали Иваныч, с сосредоточенным видом гонял по экрану монитора «коников», то бишь играл в «Героев меча и магии». Я, радуясь небольшой передышке между выездами, заваривал чай. Хлопнула дверь и в кабинет влетел Серега, опер с линии имущественных преступлений.
- Сидите, ни хрена не делаете? – он плюхнулся на стул и с победным видом оглядел нас. Иваныч даже бровью не повел в его сторону, я наливал кипяток в кружку и также не реагировал на его выпад.
- А я Фадея сейчас видел на станции – продолжал Серега, нимало не смутившись нашим молчанием.
Весть о том, что он видел одного из наркоманов и, по совместительству, «барыгу» - торговца наркотой, нас не впечатлила. Фадея мы также видели неоднократно, но «торпеды» - наркомана, который согласился бы провести у него проверочную закупку наркотиков, у нас пока не было и Фадей временно гулял на свободе.
- Ну и что дальше? – поинтересовался я – Фадей согласился тебе «стучать»? Или угостил тебя героином?
- За Чику с ним разговаривали – Серега опять выжидательно замолчал. Чика – наркоман, кореш Фадея, на днях был арестован за какую-то кражу и сидел в нашем изоляторе временного задержания.
Эта весть также не произвела на нас никакого впечатления. Серега нетерпеливо заерзал:
- Я чего думаю: может сказать Фадею, что Чика попросил ему героина передать через меня, а вы его хлопнете с этим героином?
Надо заметить, что со сбытом наркотиков опера других отделений сталкиваются редко, а потому представления о том, как поймать наркобарыгу с поличным у них самые общие.
- И как ты ему сбыт будешь доказывать? – я оторвался от созерцания заваривающегося чая, - своим честным словом?
Серега смущенно перевел взгляд на Иваныча, который издал звук, схожий с хрюканием саркастичного поросенка и продолжал гонять «коников».
- А чего? Он же мне передаст отраву, а по закону любая передача наркотика другому лицу уже есть сбыт…
- А он скажет, что ничего тебе не передавал, наркотики твои, а ты его оговариваешь, потому что хочешь посадить. Такой расклад устраивает?
- Нет.
Серега смущенно притих.
- Вот если бы ты уговорил его продать тебе героин, тогда другой разговор… Деньги – это доказательство. Только какой идиот будет продавать отраву менту? Хотя…
Я отхлебнул чаю. Фадей – наглый тип, возможно, что он оборзел уже до такой степени, что перестал видеть берега. Тогда есть вероятность, что жадность его возьмет верх над здравым смыслом. К тому же Фадей знает, что Серега не «наркоманский» опер.
- Попробуй, поговори с Фадеем, что он скажет.
Серега счастливо улыбнулся и убежал из кабинета.
Вечером, приехав с очередного происшествия, я зашел в кабинет. У Иваныча была физиономия кота, наведавшегося в крынку со сметаной.
- Ну чего у нас интересного? – поинтересовался я.
- Завтра после того, как сменишься с дежурства, не торопись домой. – Иваныч цвел и пах, - Фадея сажать будем.
- Чего, он Сереге продаст отраву? – удивился я.
Улыбка Иваныча стала еще шире.
- М-да, вот уж действительно, жадность фраера погубит. А ты уверен, что он продаст?
- Нет. – Иваныч был невозмутим, - завтра и посмотрим. С утра стрелку назначил.
- Ну-ну.
Утром, после ритуальных причитаний начальника управления, которые именовались передачей дежурной смены и состояли в основном из слов «бесполезно», «никто ничего не делает» и сетований что «никто палец о палец», я сидел кабинете. Распахнулась дверь и в проеме появился запыхавшийся Иваныч.
- Как успехи? – я заинтересованно наблюдал за напарником.
- Взяли Фадея, надо ему личный досмотр делать, деньги изымать. Может, при нем еще наркота есть. – Иваныч был по-деловому взъерошен, - Он у имущественников в кабинете, ищи понятых и досматривай его.
Я отправился в кабинет оперов имущественного отделения, прихватив с собой бланки протоколов личного досмотра. В коридоре маялся Квадрат – местный наркоман, который оказывал мелкие услуги операм. За это на его пристрастие к героину опера смотрели скозь пальцы и даже выручали от ППСников, которые норовили иногда не совсем честно выполнить план по преступлениям.
- Андрюха, здорово! Пошли со
В общем, день не предвещал ничего плохого. С утра я откатал один маршрут, второго в этот день мне не запланировали, так что с обеда я оказался свободен. Данный факт меня не сильно опечалил и, придя домой и пообедав, я обратил свой задумчивый взор на стиральную машинку, полную барахла, требующего немедленных гигиенических процедур. Тщательно взвесив все "за" и "против", я пришел к выводу, что чистых вещей надолго мне не хватит, а значит, надо браться за стирку...
Должен сказать, ради полноты картины, что данную халабуду я снял недавно. Хозяйка предупредила меня, что машинка старая, с закидонами. Тогда я сильно внимания на это не обратил, тем более, со слов хозяйки, основные свои функции она выполняет. Поэтому, захлопнув дверцу и засыпав порошок в емкость, которая показалась мне наиболее для этого подходящей, я смело нажал "Пуск" и погрузился в виртуальное пространство всемирной паутины...
Машинка трудолюбиво загудела, из ее недр донеслось чвакание мокрых тряпок, перемешиваемых в барабане... Поскольку подобные звуки являются неотъемлемым акустическим сопровождением любой стирки, я внимания на них не обращал и вскоре вообще забыл о процессе санобработки вещей... Как мне сейчас кажется, детище известной корейской компании только этого и добивалось. Из дебрей интернета меня извлек звук зуммера, издаваемый электронно-механической прачкой. Взглянув на табло, я увидел ехидно помаргивающий символ, который несомненно что-то обозначал, но что именно - неизвестно. Не мудрствуя лукаво, я отключил питание, после чего запустил процесс стирки по новой. Тяжело вздохнув от проявления такой бестолковости, агрегат взялся за процедуру заново...
Через некоторое время я обратил внимание, что звуки, доносящиеся до меня не совсем соответствуют моим представлениям о стирке. Гудение аппарата было похоже на тяжелое мычание высоковольтного трансформатора. Подойдя к машине я обратил свой взор на информационную панель, откуда следовало, что процесс стирки идет полным ходом...
- Ты издеваешься, - поинтересовался я у металлического ящика.
- Ну, вообще тебя предупреждали... - донесся ответ воображаемого собеседника, говорящего от имени машинки.
- М-да... Что, воду хоть сольешь, - со слабой надеждой поинтересовался я.
- Не знаю-не знаю, - на панели запульсировал красный светодиод.
- Ну, давай попробуем...
Я переключил режим на "Слив". Взвыл моторчик насоса, но ожидаемого хлюпания сливаемой воды не услышал
- Хе-хе... думаешь легко отделаться? - в диодах панели светилось торжество, - хреночки тебе, будешь в трусах ходить...
Я, не обращая внимания на ехидство агрегата, размышлял над тем, как мне извлечь вещи из вредного творения рук человеческих. Дверца не открывалась, будучи блокированной электроникой и перед моим мысленным взором все более четко очерчивались контуры молотка.
- Но-но, - видимо мысли отразились у меня на лице, - ломать меня благословения от хозяйки не было... - явно забеспокоилась вредина.
Я, в очередной раз тяжело вздохнув, начал припоминать все, что мне доводилось слышать или читать о ремонте зловредных аппаратов. Машинка выжидательно помалкивала. Немного порассуждав на тему аварий различных механизмов, я пришел к выводу, что подобные случаи производитель должен был учесть, а значит, должен быть какой-то клапан для слива воды. Клапан нашелся в самом низу корпуса... Машинка тихо торжествовала... Легкая досада от того, что путь к решению проблемы был мною так быстро найден, сменилась радостным предвкушением потопа, который неизбежно начнется, стоит мне лишь слегка приоткрыть клапан...
Перспектива затопления меня не прельщала, поэтому необходимо было что-то придумать, дабы свести нежелательные последствия к минимуму. Я взялся за углы машинки и стал отодвигать ее от стены.
- ты чего задумал?, - забеспокоилось проблемное железо. Я, кряхтя, двигал тяжелую тумбу не обращая внимания на ее вопросы.
- Тебя хозяйка кастрирует, - еще ничего не понимая, но решив на всякий случай подстраховаться, заныла ехидина.
- Пусть тебя моя интимная жизнь не беспокоит, - я оценил взглядом расстояние от машинки до стены, - с тобой я трахаться все равно не буду.
- Но ведь трахаешься же... привела машина как ей казалось неопровержимый аргумент.
- Один раз - не пи...рас, тем более по незнанке не считается, - я одним движением завалил агрегат назад примерно на 60 градусов. Вода, повинуясь закону всемирного тяготения, собралась у задней стены стирального барабана. Дальнейшее происходило уже под обиженное пиликанье сигнального зуммера и демонстративное фырканье проигравшего механизма (все-таки женского рода). Слив основную часть воды в тазик, я решил проблему с блокировкой дверцы, после чего завершил процесс стирки вручную (вспомнилась армия). Остатки воды удалил через тот же клапан, но уже хватило обычной тряпки, поэтому потоп был отложен на неопределенное время. Машинка стоит отключенная и вынашивает план мести, а вещи сохнут уже третий день... Вот как-то так..
Милости прошу посетить мой сайт посвященный Сибири и городу Красноярску: http://mysiberia.ru/
[700x468]
