Она была слепа, и ей этого было достаточно.
Возвращаться домой в одиннадцать вечера по неблагополучным, едва знакомым переулкам в новом городе не хотелось, но выбора не было. Наугад щупая дорогу тросточкой, скользя вдоль поребрика, спотыкаясь о лежачих полицейских, начала свое движение домой. Угол. Дом? Магазин? Не важно. Проблема в другом: этого угла не помнит. А сзади постоянный навязчивый шорох, напоминающий чьи-то шаги. Может, и вправду шаги. Она слепа, ее не тронут.
Легкое прикосновение к спине. Другой человек и не заметил бы, но она была чувствительна. Резкий разворот, боевая стойка, конец трости упирается туда, где, по ее предположению, должна быть шея. Никуда не упирается, свободно болтается в воздухе. Промазала? не для этого годы фехтования! Но факт остается фактом: кто-то, кто ее преследовал, коснулся и пыхтит неподалеку, увернулся. Имей он благие намерения, он бы хоть что-то сказал: возмутился бы, вскрикнул от неожиданности или обозвал сумасшедшей. Молчит. Выжидает? Не важно.
Срочно сматываться! Но куда? Едва знакомы эти улицы, да еще, похоже, заблудилась... Притвориться овечкой?
- Извините, не подскажете, где улица Красносельская?
Молчание в ответ.
- Извините?...
Он стоит где-то справа. Сделала шаг навстречу, протянула руку, словно прося о помощи. Шорох. Шаг назад?
- Я знаю, что вы здесь! Подскажите пожалуйста, где Красносельская улица?
Что-то жесткое и прохладное коснулось губ... Нет, не коснулось: это что-то зажало ей рот. По звуку и ощущениям, человек зашел сзади, схватив рукой в перчатке ее за рот. Другой рукой сжал ее руку,свободную от белой палки.
- А-а-а, что вы делаете?!- Сквозь прорехи в пальцах прокричала она.
В таких ситуациях надо вызвать побольше шума, чтобы окружающие обратили внимание.
- Я буду кричать! А-а-а-а-а!..
Нападающий развернулся вместе с ней и смачно, с удовольствием ударил ее головой об угол здания, рядом с которым они находились.
- Будешь кричать,- мягким, низким, вкрадчивым и очень тихим голосом сообщил он,- поцелуешься лбом о стену еще раз. А теперь не сопротивляйся.
Неожиданно приятный голос возбудил в ней бурю гнева. Не сопротивляться?! Еще чего! Она дернулась, попытавшись развернуться к нему лицом, вырвала руку и наспех ударила ею по животу. Но так неудачно, что он тут же перехватил ее.
- Я же сказал!..- словно уставшим голосом сказал он.
Неожиданно, но довольно мягко и медленно его ладонь легла ей на затылок и направила к стене.
Рот уже был свободен.
- Не надо!
Поздно.
Легкий звон в ушах, потеря ориентации, дикая боль в мозгах.
- Что?- переспросил он.
- Не надо!.. Я.. я не буду....
Говорить было тяжело. Стоять было тяжело. Она отметила для себя, что осела и повисла в его объятиях.
Он расслабился?
Удачный момент! Разворот на каблуках, выпад, кулаком пониже живота (промах?), другой рукой в шею, схватить, задушить, обезвредить...
Он мгновенно схватил ее руки, свел их за ее спиной.
- Тише, тише, не паникуй.
Шепчет прям на ухо. Горячее дыхание выдает нетерпение. Вот повезло натолкнуться на сексуального маньяка!
- Возражения?
- Ты! козел! отстань...
Очень звонкая пощечина, казалось, была слышна во всем квартале. Голова откинулась, в ухе зазвенело.
- Потише. Ты же не хочешь, чтоб на твои крики прибежали люди и смотрели на тебя голую?
- Не сме-е-ей!
Он болезненно потянул ее руки вверх, выламывая их.
- А-а-а!
- Заткнись!
Резкий, не терпящий возражений голос заставил ее заткнуться. Но ненадолго.
- Отпусти меня!
- Ты меня достала!- взрычал он.
Кусок тряпки был безжалостно затолкан в самую глотку, от чего хотелось кашлять, плакать и кричать. Выходили одно стоны.
- Вот так-то!
Он упер ее в стену, повернув к себе спиной; держа ее руки одной своей расстегивал ей ширинку. Холодные, живые, словно змеи, пальцы залезли под трусы, запутались в волосах,