Иона
Мне не понять усталость эту,
вопросы есть, но не на все,
определенный мир, ответы
осветят правду в темноте.
Не все, что ищем мы, находим,
нам часто много не понять
и, не поняв, порой, отходим
от света истинного вспять,
А мир обманчивого чувства
волнует ложным рубежом
на миг короткий и потом
Разочарованно и грустно
мы снова в поиске идем.
Как долго мы себя терзаем,
как долго и напрасно ждем
и Божий план не понимаем
И все равно идем-идем:
стенаем, томимся и ищем,
душа устала, просит пищи,
Вкушая боль бесплодных мук,
проходит время зря и вдруг –
мы все внезапно понимаем,
Нам станет ясен каждый миг,
когда мучения заменяя, приходит мир,
Когда впритык
с небесной святостью столкнемся,
на миг замрем и улыбнемся.
Да, это так и как не странно
живет и дышит неустанно
в нас непонятная мечта
о вечном счастье, суета
ее не властна уничтожить,
внутри души она живет
и из людей никто не может
ее понять Она тревожит,
и душу к вечности зовет.
А мы порою так похожи
в своем упрямстве на людей,
подобным нам из древних дней.
Мой друг, мы жизнью нашей пишем
свою судьбу, и свой отчет мы отдадим,
Когда услышим слова святые: "Се грядет!"
И звуки счастья, вопли стона
тогда разданутся вокруг,
но будь внимателен, мой друг,
Давай мы вспомним про Иону.

Я вижу ясно пред собой
тот грозный шторм и как с волной
за жизнь свою, сражаясь трудно
Плывет, изнемогая судно,
в не соглашении с судьбой
и среди грохота и шума,
Как будто скрывшись в мраке трюма,
спит, не взирая ни на что,
беглец несчастный, Сон его
здесь не уместен, он не знает,
что это судно погибает –
он спит (как часто спим и мы),
Но среди этой мрачной тьмы,
как будто отдаленным стоном, раздался крик:
- Проснись Иона!
Корабль гибнет - выходи,
еще чуть-чуть, совсем немного
и мы умрем, Воззови же к Богу,
чтоб не погибли от воды,
молились все, остался ты.
Остался ты - судьбы загадка,
вот брошен жребий,
в сердце кратко летит вопрос,
бросая в дрожь:
- Кто ты, откуда ты идешь?
Кто ты?
Глухая боль признания "кто я",
душе всего больней признаться,
в корне всех страданий короткой фразой "я еврей".
И если это не известно, то я отвечу:
- Мой народ Израиль избранный,
я тот,
кто перед Богом вечным
честно ходил всю жизнь за годом год,
что пользы в том, теперь, скрываясь,
от всех и от себя бегу,
всего лишь только потому,
что с Богом я не соглашаюсь,
но капитан, куда я спрячу
свою тоску? Да, да я плачу,
мне очень больно без Него,
и гордость сердца моего
внутри меня сейчас терзает
буквально все, пойми я тот,
кто правду истинную, зная,
ту правду, что, во мне пылая,
усталое сознанье жжет,
пытаясь скрыться, убегая от Господа.
Знай, буря вод сейчас
не просто разразилась
и вспышки молнии, гулкий гром,
все это горе совершилось
из-за меня над кораблем.
Знай, что не будет преступлением,
когда меня сейчас вы отдадите,
во мгновение утихнет буря,
пусть же вам не будет в тягость это дело,
не тратте время, будьте смелы.

Бывает исповедь, порой,
не даст желанного покоя
и боль реальности волной,
нас принимая, грех не смоет.
Вкушая горечь сожаления,
мы вспомним все и обо всем –
напомнит память во мгновенье.
Но к счастью время не стоит
и с громким воплем покаяния
незамедлительно летит свобода в
солнечном сиянии.
Бог не без милости и нам
в том сомневаться нет причины,
тем более, когда Он сам
нас вырывает из пучины.
И мы, растрогавшись готовы
идти на призыв не боясь,
мы жаждем что-то делать снова,
в лицо опасности смеясь,
Да, мы готовы, но обратно:
ошибки боль, не тот расчет,
как мы надеялись и вот,
нам снова станет неприятно.
Себя, почуяв огорченным,
спокойно небо, солнца свет,
никто не гибнет, все спасены, но мы?
Спокойны ль мы? О, нет.
Нам тень растения дороже
всего на свете в этот миг
и мы так стонем:
"Больно Боже, как больно, стебелек поник".
Иона, слушай,
Бог ответит на необдуманный упрек
и то, что Он сейчас осветит, узри
и, Взяв себе в урок,
проникнись этим Божиим словом,
внимай Ему и будь готовым,
Так говорит Великий Бог!
Когда впервые с горьким плачем
над Авелем склонилась мать,
постигнув горечи, что значит
иметь, но вместе с тем терять.
Не ты смотрел на преступления
и как впервые над землей
раздался первый крик мучения
Адама с Евой предо Мной!
Не ты смотрел, как одиноко
им было после без Меня,
не ты страдал, себе жестоко,
на их беспомощность смотря!
Я не создал их для страдания,
Я не создал их для греха,
когда в вершине мироздания
поставил их двоих тогда,
Не ты, мучительно, веками
терпел падение людей!
Не ты, бегущими годами
их звал к себе от злых путей!
Не ты любил!
Не ты в терпении их доставал из бездны зла,
но Я! Лишь только Я прощение
им с радостью давал всегда!
Не Я, а грех их души губит,
Я не хочу, чтоб было так!
Я не хочу, чтоб гибли люди!
Идя на смерть в бездонный мрак.
Пойми, что Я Отец и значит,
Мне дорога судьба людей,
Я их родил, и зло не спрячет
мольбу и слезы их очей, мольбу и слезы.
Слово Бога в себе скрывает боль Отца,
Его забота и тревога порой настолько нам близка.
Бывает, личные законы дороже сердцу и родней,
чем судьбы гибнущих людей,
как было раньше,
в дни Ионы.
Пусть Слово вечного Писания не будет нам, друзья, в упрек,
дай Бог, чтоб высшее призвание
не в тягость было нам, но впрок.

ИОСИФ  
Земля хранит свои секреты  
Святым молчанием веков  
И тайной мудростью одета  
Судьба святых ее сынов,  
Чей дух еще не знав страданья  
Рожден был в царственном сиянье,  
Чьи мысли пламенно летят  
Туда, где только лишь свобода,  
И часто бездна небосвода  
Влечет к себе их грустный взгляд.  
Земля! С ней связанно так много,  
Наш первый вздох и первый шаг,  
И наша радость встречи с Богом,  
И первый стон, и боль в глазах,  
И постоянный зов дороги,  
Нектар любви и яд тревоги  
Так странно смешаны в сердцах.  
А смысл святых ее преданий  
Приправлен горечью страданья  
И силой Слова, чье сиянье  
Горит как в солнечных лучах.  
В ней быль уже прошедших дней  
Волнует душу грустной песней  
И силой чувств, что часто в ней  
На миг замрет, и вновь воскреснет.  
Их много, но одна из них  
Стоит так живо перед взором.  
Та песня славных дней былых,  
Когда сливались с ночью горы,  
Когда жемчужная роса  
Просторы влагою покрыла,  
И ярким серебром луна  
Взошла и землю озарила.   
И ктото там тогда стонал  
На той земле, земле избранной.  
И ктото там тогда скрывал  
От всех свою больную рану.  
Тот стон не каждому знаком,  
Но сердцем можно слышать в нём,  
Как снова душу боль объяла,  
Как память ярко рисовала  
Родной шатёр, и в нем всего  
Двенадцать, кроме одного  
Сынов родных, пред ним стоящих.  
Глаза опущены, молчат,  
А он в руках своих дрожащих  
В крови изорванный наряд  
Сжимает с пламенною болью  
И долго, долго по раздолью  
Летел его скорбящий крик...  
Тот страшный час,  
Тот жуткий миг...  Poetry for God  Павел Шавловский   Поэзия для Бога
     
2
Все, что мы делаем, делаем для нашего Бога!
Огнем мучительных страданий  
Не оставлял его сознанье  
Родного сына нежный лик.  
Спокойный взор и темный волос,  
Улыбка и приятный голос  
Не оставлял его.  
Всегда он вспоминал его слова  
Стоя бессоными ночами,  
Глядя усталыми очами  
Кудато в звездной выси даль.  
Свою тоску, свою печаль  
Он скрыл от всех во свете дня,  
От всех, но лишь не от себя.  
Земля! Земля! Свидетель горя  
И сторож тайных наших мук,  
Что иногда в печальном взоре  
Блеснет слезой случайной вдруг  
На миг один, исчезнув быстро.  
Смахнет рука соленый след...  
Но ночь прошла, и вот рассвет  
Уже спешит в лазури чистой,  
И чувством сладостным горя  
Встречает солнца диск лучистый  
Людское сердце и земля.  
А там вдали уже раздались  
Чуть слышно чьито голоса,  
То в дом отцовский возвращались  
Его родные сыновья,  
Стремясь закончить путь далекий.  
Вот поднялись на холм высокий  
И там узрели наконец  
Шатры, где их родной отец  
Встречает мягко, как всегда,  
Лишь дрогнул глаз его слегка  
 Счастливым ли был путь ваш, дети?  
И старший сын тогда ответил:  
 Отец! В обратный путь домой  
Мы с сердцем радостным стремились,  
Сейчас стоим перед тобой,  
Но знай, отец, мы возвратились  
К тебе не все. Взгляни на нас,  
Взгляни и вспомни, както раз  
Ты простонал совсем без силы,  
Что мы сведём во мрак могилы  
Твою в печали седину.  
Отец, прости нам ту вину!  
Прости, отец, за зло обмана,  
За то, что правды горечь скрыв,  
За эту боль, за эту рану.  
Отец, твой сын Иосиф жив!  
Одежда, что тогда в слезах  
Была твоей душой узнана...  
Его вели тогда в цепях  
По древним землям Ханаана.  
Когда утешиться о нем  Poetry for God  Павел Шавловский   Поэзия для Бога
     
3
Все, что мы делаем, делаем для нашего Бога!
Не мог ты в скорбии великой,  
Он был тогда уже рабом,  
В неволю проданный в Египте.  
И много времени спустя  
Пробил тот час земного дня,  
Ты помнишь голода начало,  
Как нас звала и привлекала  
Та утешительная весть,  
Что хлеб в земле Египта есть.  
Ты помнишь, как нас там сурово  
Встречал начальник той земли,  
И сделал так, чтоб все мы снова,  
Вениамина взяв, пришли.  
Он встретил мягко нас потом,  
И пригласивши всех в свой дом  
Он был наряжен так богато,  
Что в нём узнать родного брата  
Мы не могли, но в дрожь нас бросил  
Когда на нашем языке  
Он крикнул с болью: «я  Иосиф  
Жив ли отец, скажите мне?»  
Отец, он плакал как ребенок,  
Мы не могли придти в себя,  
Наш брат  наместник фараона,  
Рыдал как малое дитя.  
Как он смотрел на наши лица,  
С какою радостью живой...  
Взгляни, отец, вот колесницы  
Прислал он с нами за тобой.  
Он ждет тебя и нас в столице...  
Сын смолкнул, завершив рассказ,  
Что в сердце в силе длинных фраз  
Входило сладостно и больно,  
Как нежный свет в слепую тьму  
И прозвучал ответ: «Довольно.  
Увижу сына и умру!»  
Земля  свидетель этой встречи,  
Когда наплакавшись вдвоем,  
Вводил отца, обняв за плечи,  
Любимый сын в свой новый дом.  
От прежней скорби и разлуки  
У них один остался вздох,  
Одна лишь мысль в певучем звуке:  
Как Ты велик и дивен, Бог!  
И зло из памяти стирая  
Вновь мир царил внутри семьи  
На все лета, о чем вещая  
Гласит нам память в наши дни.  
Святыня древнего сказанья,  
Земли и радость, и печаль,  
Что иногда внутри сознанья  
Волнуя души манит вдаль.  
Безмолвно говоря о том,  
Что ждет нас необъятный дом  
За высотою небосвода  Poetry for God  Павел Шавловский   Поэзия для Бога
     
4
Все, что мы делаем, делаем для нашего Бога!
Где Бог, Отец наш, даст свободу.

ПРОРОК 
Ты там, за звездным небосводом,  
Ты здесь, среди земной красы,  
Но в сердце падшего народа  
В душе погибшей, есть ли Ты?  
И если Ты там, где забыли  
Твою благую святость, Бог,  
Где смертью смертные судили  
Твоих святых, где Твой пророк  
В своей стране от всех скрываясь  
Живет, в одном лишь утешаясь,  
Что средь молчащей темноты,  
Остался с ним лишь только Ты.  
Кто это сон ночной тревожит?  
Кому не спится в этот час?  
Чей это горький стон? Быть может,  
Жестокий недуг сердце гложет  
И дух терзает каждый раз,  
Что нет желанного покоя,  
И в небо смотрит грустный взгляд,  
Где звёзд рассыпанный наряд  
Мерцает нежной чистотою,  
Как будто тихо говоря  
О Боге праведном... Но кто же  
Своей молитвой ночь тревожит,  
Не тратя ни минуты зря?  
Кто этот муж с орлиным взором,  
Горящим пламенем святым?  
Кто он? Что к неземным просторам  
Взывает дух его и с ним  
Как будто слился мир небесный?  
Он с виду беден и убог,  
Но всем в Израиле известно,  
Он  верный Господу пророк.  
Он тот, чей глас не умолкает,  
Чей крик зовет и обличает  
Родной народ, и каждый знает  
С ним рядом неизменный Бог.  
С ним Бог, и в этом нет сомненья,  
В нём нет лукавства, нет греха,  
Бессильна власть людского мненья,  
И яд мертвящий языка  
Над мужем, избранным Владыкой,  
Как звук пустой, как дальний звон...  
Но что же этой ночью он  
Взывает ввысь в мольбе великой?...
  
Когда родному ты  чужой,  
Любя своих, своим  не свой,  
Когда вкусив печать разлуки  
В своей стране, но вряд ли муки  
Позволят спать в тиши ночной...  
И странно, сложно, непонятно  
Чужим в своем народе жить,  Poetry for God  Павел Шавловский   Поэзия для Бога
     
2
Все, что мы делаем, делаем для нашего Бога!
При этом свой народ любить,  
Не ждя любви взамен обратно.  
Любить, но не скрепя зубами  
И снисходить, но не к греху,  
Любить и ждать, молясь ночами  
И ждать, смотря в ночную тьму...  
Так сам Господь нас ждал когдато,  
Когда мы все ушли туда,  
Туда, откуда нет возврата,  
Где нет ни счастья, ни добра.  
И нас дождавшись, нас простивши,  
Омыв, очистив, освятив,  
Не упрекнув и всё покрыв,  
Привлек к Себе любовью свыше.  
Куда спешит толпа народа?  
Кто их заставил в жаркий зной  
Дорогой пыльной и сухой  
Идти к морским шумящим водам?  
Не боль безжалостной войны  
Подняла всех людей на ноги,  
Не страх болезни, царь страны  
Тревожит всех, и сам в тревоге.  
Три года не было дождя,  
Три года небо жаркой крышей  
Давило люд, но стало слышно  
Что сам пророк позвал царя.  
И все спешат, ведь всем известно  
Что тот, кто на Кармиле ждёт,  
Закрыл молитвой небосвод.  
Здесь непокорность неуместна,  
И труден путь, и солнце жжёт,  
И в сердце мира нет... но вот  
Всё позади, пути усталость,  
Забыта жажда, но осталась  
То, что бессильна подавить  
Душа людская, та тревога,  
Когда нет мира с вечным Богом,  
И смысла, чтобы просто жить.  
Пусть внешне мир, но в подсознаньи  
Не жизнь, а так лишь – выживанье.  
И все попытки заглушить  
Глухую боль лишь тратят силы,  
Приблизив только мрак могилы...  
Но путь окончен, шум умолк.  
Толпа народа и пророк  
Лицом к лицу. И только Бог,  
Великий Бог с пророком вместе.  
Что в жизни может быть чудесней,  
Когда живительный поток  
Небесной силой вдохновлённый,  
В словах немногих облечённый,  
Сердца волнуя через слух  
Проникнул ярким светом в дух.  
И будто отдалённым стоном  
Предстала быль уснувших дней,  Poetry for God  Павел Шавловский   Поэзия для Бога
     
3
Все, что мы делаем, делаем для нашего Бога!
И потрясла умы людей  
Вся прелесть Божьего закона,  
Где все уставы правдой жгут,  
Где жизнь кипит, и вспомнил люд  
Ту быль, что жива и доныне,  
Когда отцы их шли в пустыне,  
Как Сам Господь в Египте суд  
Свершил, их всех освобождая,  
Как глас звучал с вершин Синая,  
К сердцам израильских детей...  
Но в этот час всего сильней  
Сам Бог явил себя народу    
И над молчащим небосводом  
Ударил гром, покрывший дрожью  
Окружность всю, и пламень Божий  
Сошел на жертву, сей урок  
Пронзил сердца в огне великом,  
Народ взорвался диким криком:  
Господь есть Бог, Господь есть Бог!..  
Все в изумлении глубоком,  
И рады, ведь пришли не зря...  
И только тонкий слух пророка  
Услышал дальний шум дождя.  
Из всех, вокруг него стоящих,  
Один лишь он постигнуть мог,  
Что в жизни нет сильней и слаще  
Когда с тобою рядом Бог