"Мой ангел, береги..." И снова:
"Мой ангел, слышишь, береги!"
Во всех молитвах зарифмован,
Ты самый честный мой трагизм,
Ты самый светлый мой рассказчик,
Распеленав себя в строку,
На сердце царствуешь всё чаще
В большом смятении искусств.
Мой ангел, Боже, как крылато
Степное небо за спиной!
Не отступай и будь мне братом,
Будь мне контрастом, будь со мной,
Пока звенит ковыль туманом
И машет гривой серебра,
Пока не хочется обратно,
Пока не слышится "пора".
Храни, мой ангел! Пахнет дымом,
Но на спине моей ручьи
Твоих широких рук незримых,
Твоих страстей, твоих морщин.
Смотри, в постели небосвода,
Огромной пропасти дивясь,
Я вшёптываю в грудь восхода:
"Мой ангел, береги себя!"

Алина Лён
_______________________________________

Большое лето уже желтеет
И метит небо по голубям.
Надев поэмы на голое тело,
Я прячусь в стенах и жду тебя.
Я пью свой чай и читаю книги,
Но с их страниц проступает в мир
Души, знакомой до жажды, выгиб.
Я пью свой чай, словно это спирт.
Пьянею быстро, не много надо,
Пьянею цветом твоих стихов
И оставляю сухой осадок:
Во мне слова, но от них тепло.
И дело не в возрасте между нами,
А в том, что весна на твоей щеке
Безумно упряма и пахнет маем,
Как жизнь в безжизненном мире вещей.

Алина Лён
____________________________________

Мне очень нужно быть для тебя хоть кем-то.
Может быть, девочкой в синем цветочном платье
Или пером сороки в большом конверте,
С вписанным адресом - в сердце. Ведь так бывает?
Просто быть кем-то. Быть спрятанной по кармашкам
Всей твоей жизни. А утром, совсем по-питерски
Я надеваю джинсы, твою рубашку
И подаю тебе кофе на ложе лирики.
После смотрю в окно, где летают бабочки,
Я среди них - такая же до прозрачности,
Только однажды для слишком живого мальчика
Я почему-то стала одной и значимой.
Мне теперь важно быть для тебя хоть кем-нибудь,
Чувствовать настоящее - лучше пальцами,
Лучше - до болевого, до внутревенного,
Или просто читать тебе Хармса по пятницам.
Просто сходить с ума, пусть вот так, наигранно,
Небо и тучи застёгивая на петельки,
Просто гулять, считая прохожих книгами,
В городе N, где мы с тобой всё же встретились.

Алина Лён
____________________________________

Даже если сейчас ты спишь, тебе снится облако,
Наклонившее белый бок на твоё лицо.
В поцелуе этом рождается вся мелодика
Тех стихов, что напишешь завтра сырым резцом
Беспокойной души, распустившейся в мир до выдоха,
Измождённой руки, устающей слагать слова.
Даже если сейчас ты спишь, тебе снятся триптихи
Безупречных звезд, на которых ты не бывал.
Даже если сейчас ты спишь, я сажусь на краешек
Белоснежной тайги твоей скомканной простыни
И касаюсь ладонью лба, новым светом ставшего,
И касаюсь губами век, чтобы сон спасти.
Чтобы облако было лёгким, а триптих сказочным,
Чтобы внутренний Бог был радушен и бережлив,
Чтобы ты улыбался радостно, милый мальчик мой,
Чтобы утром, открыв глаза, ты увидел жизнь.

Алина Лён
____________________________________

Все будет опять. Я увижу, как где-то вдали
поднимутся птицы от самого страшного крика,
от крика, от боли поднимутся птицы с земли
и будут лететь — безнадежно, тревожно и низко.
Увижу — стоит человек по колено в снегу
и плачет, но в этот момент человек в нем огромен.
Он плачет, и птицы, как в небе — летят по нему,
он плачет, и птицы ему несмолкаемо вторят.
Увижу, как свет, Боже мой, непридуманный свет
пером выбивает он в камне измятой бумаги.
Увижу, как с каждой строкой его щеки бледней,
как птицы в слова его собственным пением лягут.
Увижу, как после — измучен, исчерпан, разбит,
уходит по снегу, по птицам, по горю, по ямам,
и ангел, похожий на женщину только на вид,
вновь в ссылку покорно идет за своим Мандельштамом.

Аль Квотион
__________________________________

Дальний мой, слышишь голос?
Это поёт тебе время.
Это взлетает голубь,
Вдруг превращаясь в термин
Святости или свиста
Радостного апреля,
Это когда неистов
Цвет голубой акварели.
Дальний мой, слышишь голос?
Это поёт тебе сердце.
Это когда глаголы
В нас начинают петься.
Это когда ты полон
Словом, и словом - пьян.
Дальний мой, слышишь голос?
Это пою тебе я.

Алина Лён
_______________________________________

Губы земляничные на лице берёзовом,
Я сегодня личная, я твоя художница,
Я твоя любовница, я твоя бессонница
С толикой мечтания, с долей несерьёзности,
С веером молчания - сколько нами сказано!
С вечером на плечиках. Снимешь? Я уставшая,
Я гуляла творчеством, по спине - мурашками,
Вдоль по одиночеству, будто безнаказанно.
Я листала книжные лица, небом полные,
Я твоя заступница, я твоя невнятица,
Нагулялась досыта и вернулась кланяться -
Приюти, мне ветрено,
Отогрей, мне холодно.

Алина Лён
____________________________________

Посмотри, поэт, в глаза своим же песням,
пусть они тебе расскажут, кто ты есть:
бездорожному апрелю ты ровесник,
крестник, крестный этих нищих пьющих мест.
Лишний в доме. Не смотри ты на девчонок,
они влюбятся до первого «прости».
Ты лишь вор среди купцов. Но вор с иконой,
с зацелованной иконой на груди.
Не груби своим стихам, они расскажут
из какого теста сделан хлеб души,
и в какой печи покрылся черной сажей,
кто ударом пек, кто горечью сушил.
Посмотри хоть раз, поэт, в глаза себе же,
а в глазах тех горних люди, люди, лю…
С кем ругался — в бой! И с кем бывал ты нежен.
Материл, просил, ветшал, шептал «люблю».
Посмотри, поэт, в себя. За этим взглядом
Жизнь твоя. Как широка, но как тесна!
И все чаще, чаще в мыслях беспорядок,
и все ниже, ниже, ниже небеса…

Аль Квотион
______________________________________

Давай о быте?
Наши вечные мотивы
неприлагаемы к трудящимся рукам,
все эти жизни, смерти, клятвы и молитвы,
весь этот правильный и как бы нужный хлам.
Давай о быте, о застеленной постели
и о разбросанных окурках у окна,
давай о том, что происходит в самом деле,
давай о том, что как одежда — ближе к нам.
Давай о нас?
Давай о сумерках, о ссорах,
о поцелуях с умолчаньем «извини»,
о разговорах «ты представь, мне будет сорок,
мне будет сорок лет, тебе — пятнадцать книг».
О посиделках по ночам, о перепалках,
о кривотолках, о прогулках, обо всем
что превращает жизнь не в жизнь, а в мыслесвалку,
в чувствопомойку, из которой мы растем.
В которой тратимся, теряемся так быстро,
что через пару лет уже не разберешь -
а был ли в этом хоть какой-нибудь, но смысл,
а скажем после мы «все было хорошо»?
Давай о нас. От нас протянуты друг к другу
слова любви, но мы скребемся по углам
и смотрим зло, и заплетаем горечь туго,
пока весна в груди становится мала.
Мала любовь, мала печаль. И все на свете,
все есть на свете, но не радует уже.
Давай сегодня о простом — о днях, о детях,
а станет лучше — будем снова о душе.

Аль Квотион
_________________________________________

Ведь что наша жизнь? Это небо. Пейзаж. Вид с мыса. Два облака, солнце и воздух — ничто на треть. Ты можешь сидеть и искать в этом небе смысл, а можешь расправить крылья и в нем лететь.

Аль Квотион.
_____________________________________

Закатился в ладони вечер.
Я подула в него - не дышит.
Потому что дышать здесь нечем,
Потому что дышать - излишне,
Когда в голые плечи ночи
Одиночество вцепит пальцы,
Когда в каждой грядущей строчке
Только ветер свистит по плацу.
Тишины мне осталось - хватит
Залюбить её до восторга,
Тишина - это стыль кровати,
Тишина - это хохот Бога.
Мне всё кажется - я позднею,
Вечерею, слипаюсь в куклу.
Выключаю звенящий плеер,
Потому что не нужно звуков.
Потому что в моём халате
Вместо тела - печаль и ужас
Перед вечером, перед плахой.
Потому что мне ты был нужен.

Алина Лён
_________________________________________

Я спою тебе баюльную песню, мальчик,
Успокою стихотворчество на губах.
Ты сегодня слишком мрачен и слишком вкрадчив,
Ты обманчив, ты растрачен судьбой в годах.
Разве больно я целую худые руки,
Разве жжёт моя любовь твой свободный мир?
Милый мальчик, зацелую любые муки,
Милый путник, разотру под рубашкой мирт.
Постелю живые травы. Ты так устал здесь.
Отдохни хотя бы малость, уйми борьбу,
А наутро, когда солнце как лик в окладе,
Собирайся, если нужно. Я всё пойму.
Я пойму, мой милый мальчик, твой век скитальчеств,
Я пойму в твоих глазах всю живую синь,
Я пойму, как понимают женщины, мальчик,
По закону всех любовниц и берегинь.

Алина Лён
____________________________________

Я даже не знаю его лица.
Но всё таки слышу, как он поёт -
Так в зное июня летит пыльца,
Так с рук поднимается самолёт
Бумажный. Бумага та вся в словах:
Читаю в них горечь, читаю боль.
Мужчина стоит. На лице провал.
За пазухой крылья, но шаг тяжёл.
Мне хочется крикнуть ему: "Постой!
Я здесь, я смогла бы тебя сберечь
От частых потерь, от безумных войск
Ночной тишины, от ожогов встреч.
Губами могла бы стереть оскал,
В который зажата твоя душа.
Не ты ли так долго меня искал?
Зима отступила, и я пришла."
Он молча стоит. Сколько смут на нём!
А мне всё равно. Приходи, мерцай.
И что от того, что сегодня днём
Я даже не знаю его лица.

Алина Лён
Фото Аля Квотиона.
_________________________________________