Я привыкаю видеть тебя во сне
Марк Вербер
26 февраля 2012 г.


Я привыкаю видеть тебя во сне.
Ты был сегодня ближе, чем прошлой ночью.

Снилось мне – ты ложишься ко мне в постель,
медленно гладишь пальцами позвоночник,
я ощущаю робость и твой испуг,
будто бы первый раз и тебе семнадцать.
Я помогаю – касаюсь губами губ,
в волосы, как в волну, запускаю пальцы.

Теплый мой мальчик..
Теплый...
Такой родной...

Я выпиваю свет с шелковистой кожи -
ты отвечаешь телом. Моя ладонь
нежно сжимает, двигаю осторожно -
стонешь протяжно, закусываешь губу.
Я проникаю – бьешься подобно птице.
Нет никаких запретов и нет табу,
нет ни одной причины остановиться
пока не сорвется крик, не собьется ритм,
пока не испачканы простыни белой лавой.

Ты улыбаешься – хочется говорить
пошлое, но естественное "ай лав ю"

Вижу – сияет утро. Оно течет
прямо на нас сквозь белые занавески.

Нежно целую, глажу твое плечо
и просыпаюсь, зная - мы были вместе.
___________________________________

Голос
Марк Вербер
Я говорю очень медленно, очень ласково, голос выходит из бестелесной сущности, воздух дрожит волнами прозрачно-вязкими, мягко вибрирует. Голос зовет идущего. Я говорю потоками непрерывными, льющийся звук сплетает слова в мелодию, тает до шепота, будто хвостами рыбьими воду слегка качает волной под лодками.
Звук нарастает плавно и нежно-бережно вместе со вдохом он проникает в легкие, гладит, целует раны, следы от прежнего и сокращает разницу меж далекими в зыбком пространстве, в странно идущем времени. Голос такой знакомый, почти что узнанный...
Я говорю, в тебе пробуждая древнюю память сакральной связи такими узами, что нам с тобой теперь породниться душами так же легко, как сбыться проговоренными.
Я говорю. Мой голос зовет идущего силой, рожденной в трепете между ребрами.
_________________________________

Бесконечно верю
Марк Вербер
22 сентября 2011 г.


Говорить бывает боязно или поздно,
но молчать бывает больно невыносимей.
Под шатром небес, глотая холодный воздух,
я прошу того, что все у него просили:

Чтобы так же нервно, также светло и жарко
мы любили жить и каждой голодной строчкой
мы лились друг в друга, чтобы одним бежали
ручейком по руслу, чистой водой проточной.
Чтобы был ручей стремительный, не запруда,
где стоит вода - не дышит под гнётом ряски.
Чтобы каждый раз ломались границы круга,
чтобы было просто, было предельно ясно.

Не учи прощать того, кто не знал обиды,
не учи ломаться тех, кто не знает гордость,
отведи и руку если не станет видно
для чего мы строим наш многоликий город.
Я прошу, чтоб мы как реки текли на запад
за солёным ветром, за раскалённым солнцем,
чтобы этот влажный, этот знакомый запах
уводил туда, откуда мы не вернемся.

Не давай молчать покуда мы так лучимся.
Подскажи, когда мне пусто, простое слово.
Береги того, кто только что научился
говорить и видеть, чувствовать невесомость.
Разреши вписать ветвями плакучей ивы
его имя сотню раз в обнаженный берег,
чтобы он читал в моей полосе отлива
"Я люблю, надеюсь и бесконечно верю..."
__________________________________

Ты знаешь, как я тебя долго ждал?
Марк Вербер
Ты знаешь, как я тебя долго ждал?
Там чёртова пропасть пустого места,
там я себя заново убеждал,
что я доживу до заветных «вместе».
Когда вместо сердца в груди дыра
и стены не могут назваться домом,
во мне кто-то медленно умирал,
отчаявшись сбыться в себе подобном.
Ты линия жизни в мою ладонь.
Пусти меня дальше любых пределов,
я стану твоей дождевой водой,
которая лаской омоет тело.
Я выпишу нашу любовь в слова,
я буду разгульным порывом ветра
бессовестно волосы целовать,
на стеклах твоих бликовать рассветом,
чтоб всем вопреки, несмотря, назло
вдыхали мы воздух, который пахнет
свободой, рождаемой под крылом
хранителя неба на первом взмахе…

Когда же на небо наносит грим
кипящее солнце своим закатом –
таким же рубином во мне горит
спасённое сердце в твоих заплатах…
________________________________________

Ты цветок
Марк Вербер
Ты цветок, который расцвел в пустыне
на истлевшем прахе моей святыни,
чтобы быть взлелеянным мной отныне
и вовеки грешных моих веков.

Всё уже не может быть по-другому,
потому что я ощущаю голод.
Я тебя ласкаю сильней рукой и
ты сам так тянешься за рукой
с безотчетной тягой отдать и сдаться
и мольбой возможности прикасаться...
Опьяненный ритмом твоих пульсаций,
припадаю жадным до плоти ртом...

Ты рожден податливо-легкоплавким
и моим губам отвечаешь влагой,
ты такой, что только лакать и плакать,
никогда не думая - что потом?

Я хочу насытиться, не поранив
с голубыми жилками бледный мрамор
шелковистой кожи, моей по праву
принадлежности твари руке творца.

Я тебя трепещущим невесомо
сотворяю каждым движеньем снова,
я хочу упиться белёсым соком,
к твоему источнику прирастать
первобытно-алчущими губами
и вычитывать вены как буквы брайля,
чтобы ты забыл тех, кто раньше брали,
потому что ты для меня святой.

На тебе останутся отпечатки
поцелуев, чтобы ты мне кричал и
от крика все открывались чакры...
Чтобы ты во мне вырастал цветком.
________________________________________

El Salvador
Индинго
Музыка
человеческого молчания,
до какой глубины может дойти она! (с)

Я же привык обгрызать до кроваво-красного.
Будь мне спасением: волнами, морем, ласками,
воском расплавленным, мягким текучим шёпотом,
жить отучи со зверино-опасливым «что потом?»,
с хрустом оскольчатым чтоб не ломаться килями,
к белому злобному солнцу не липнуть крыльями…

Мне одному не сомкнуть наши междустрочия,
чтобы не рвалась кожа в ожогах клочьями –
будь же дающим, смягчающим и врачующим,
чтобы я жадничал жаждой живой: «я хочу ещё»…
_______________________________________