Кофе выпит и чашки пусты,
Из окна потянуло прохладой...
Все ответы до боли просты –
Раз случилось, значит так надо...

Посидим в темноте... Помолчим...
Вместо нас пусть поплачут свечи.
Мы давно знаем сотню причин
Почему время раны не лечит...

Я училась тебя забывать,
Пряча память в осенних туманах...
Ты учился не вспоминать,
Боль топя в мимолётных романах...

Слов не надо... Давай помолчим...
Разговор этот вряд ли поможет.
Мы давно знаем сотню причин
Почему друг без друга не можем...
_______________________________________

Это слишком просто - сбиваться с ритма, становиться избранным - на пари. Запиши и выучи, как молитву: твоя Сила живет у тебя внутри. Ни чужие взгляды, ни чьи-то тексты не способны выявить, доказать, только сердце, вставленное на место, и душа, читаемая в глазах. Остальные - верь мне - ничуть не проще, от гламурных сучек до полных дур - все миры свои познают наощупь, все мечтают встретить свою звезду. Не бывает избранных, есть - Другие, только им больнее и ярче жить... Но для них весна сочиняет гимны - на волшебной арфе Ее души.

Кот Басё
______________________________________

Да, мой хороший. Всё безнадёжно лечится -
Временем, нежностью, книгами и вином.
Все наши рифмы, парки, вокзалы, лестницы,
Всё, чем ты жив, само от тебя открестится.
Пусть не сейчас, не сразу, потом.... потом.

Да, по крови эта клинопись журавлиная.
Ветер разносит пепел синичьих гнезд;
Мы отболим, отплачем, прольёмся ливнями.
Эта свобода: быть - или быть счастливыми,
Главное, что случилось с тобой всерьёз.

Это не кара, просто цена беспечности,
Это не насмерть, хоть и порой навзрыд.
Слово "любовь" короче, чем слово "вечность".
Да, мой хороший. Всё безнадёжно лечится...

...Ладно, входи. Показывай, где болит.
_______________________________

"Взрослеть" - унылая пора...
Ну типа осень, только хуже.
Штрихи колючего пера
чуть реже по бумаге кружат,
чуть больше талии охват,
чуть суше губы, твёрже взгляды,
чуть злее смех,
чуть громче мат,
чуть толще слой губной помады...
Чуть-чуть весомее грехи,
чуть-чуть заметнее огрехи.
Чуть-чуть печальнее стихи,
чуть-чуть ободранней доспехи...

Да, видно, время повзрослеть
пришло ко мне - как к прочим многим.
Но третью выданную треть
я начинаю без тревоги.
Ещё смеюсь и матерюсь,
ещё пишу, дышу, воюю.
Ещё в глаза врагу смотрю,
ещё люблю, грешу, целую...
Ещё не кончена игра -
ну типа, ищущий обрящет.
"Взрослеть" - чудесная пора,
я буду - больше, лучше, чаще.

Анна Рубинштейн
____________________________________

А знаете, счастье – на самом-то деле –
Содержит в себе удивительно мало:
В нем лето, река, одуванчик, качели
И бабушка – чтоб подтыкать одеяло.

Качели, река, одуванчик и лето...
Всё просто.
Не верите – можно проверить.
Но только условие: лет вам при этом
Должно быть... ну, самое большее, девять.

А можно: сугробы, снежки и салазки.
И маму – чтоб мокрую куртку снимала.
И папу – чтоб на ночь рассказывал сказки...
Вы видите, как удивительно мало...
______________________________________

- Всё это не ново, конечно не ново.
Ну с кем не бывало?… – шепнёте вы вслед.
Мне вдруг захотелось дождя проливного
И чашку горячего чая.. и плед.
Зарыться. Забыться. Подумать неспешно
Под шум от стекла салютующих брызг,
Лаская кота, что разлёгся потешно
На книжных страницах, затрёпанных вдрызг.
Любуясь чечёткой дождя по карнизу,
Каким-нибудь важным звонком пренебречь,
Вдруг вспомнить, что жизнь состоит из сюрпризов,
А те состоят из разлук или встреч.
Всё то, что терзало – уже отболело,
Что все эти муки - пустая возня,
И кот, что мурлычет, разлёгшись без дела,
Похоже, во многом мудрее меня.
А дождь за окном, словно гул канонады
Грохочет, хохочет и вторит мне вслед:
- Душе отогреться всего-то и надо-
Лишь чашку горячего чая и плед.


Юлия Вихарева
_________________________________

Идет по проспекту, кульками увешана,
Обычная женщина, счастливая женщина.

Идет королевой... румяная, снежная...
Ей ветер в лицо, а она - не изнежена...

Ей вслед оглянутся, наверно, прохожие,
Такие обычные и непохожие...

Всё время с часами куда - то бегущие,
Друг друга по имени редко зовущие...

А ей чертежами судьба не размечена.
Она улыбается, милая женщина...

И гордо стучит каблучками по лестнице,
А солнце в бездонных глазах её плещется...

Да что в ней такого, что все удивляются?
И хочется женщине этой понравиться...

Она моет пол. Варит суп. Жарит курицу.
Читает журналы. Гуляет по улицам.

Сидит в парикмахерской. Ездит в автобусе...
Не любит ни наглости лишней, ни скромности...

Таких, как она, миллионы встречаются.
Но всё- таки, чем же она оличается?

Любима! И любит сама - беззаветною.
Как будто впервые... неистово - трепетно...

Она не скандалит, не слушает гадости,
Хоть плачут соседки ночами от зависти...

Она влюблена! И вот этим всё сказано,
Ведь даже в любви восхитительно разная...

Но если взгрустнется, она не расплачется,
А сильною, гордою очень останется!

Промчится по снегу - крылатая, свежая -
И вновь оживает счастливая женщина!

Лора Тасси,
_____________________________________

Не молода уже. Судьба - не мед.
И в зеркала хоть не смотри спросонок,
Но где-то там, внутри меня, живет,
Стареть не хочет девочка-бесенок.

Твердит ей разум: "Слышь-ка, охолонь.
Твой возраст - осень. И декабрь скоро.
А ты хохочешь, будто...сивый конь,
Конфеты ешь и лазишь по заборам.

А ты давно - осенний лист, увы.
Остались в прошлом детские забавы.
И не теряешь больше головы,
И рассуждать умеешь очень здраво

О том, что нет ни принцев, ни коней.
А если есть, то все равно не наши"
Но хулиганка-девочка во мне
Смеется и рукой беспечно машет.

Октябрь-модник в бежевом пальто
Чуть-чуть грустит об улетевших птицах...
А девочка упорно верит в то,
Что принц ее когда-нибудь примчится.


ЛЕРАК-МАРКЕЛОВА
___________________________________

Она живёт... Сегодняшним... Не важно…
Рисует дымом замки и мечты…
И ей, как кошке, думать о вчерашнем
Не интересно… Надо же… Застыл
Кружок из дыма… Как он совершенен
Лишь тем, что замкнут… Замкнутость… Плевать
На совершенство… Верность этой вере
Хранит покой в душе её… Кровать,
Подставив сны и близость одеяла,
Уже мурлычет… Сладко так… Интим…
Она, как кошка, нежно утопает
В своей же неге... В зеркале... Но грим
Она не носит… Кошкам не зазорно
Собою быть… Фальшивое лицо,
Жизнь номер восемь – в прошлом всё… И чёрный
Ей не идёт … А тонкое кольцо –
Не обручаль..., скорее – обреченье
Свободной быть. И с этою судьбой
Она плывёт не против – по теченью.
Бороться не с кем… выдохлась… Любовь?...
Была однажды… Дважды, может… Хватит…
Ей надоело… Хочется прожить
Жизнь номер девять… молча… на кровати
Кошачьей однокомнатной души.

Сергей Косинов
____________________________________

Всё банально, милый, все банально!...
Прочь от одиночества спеша,
Заблудилась в темноте подвальной
Некогда крылатая душа...

Ей бы, дуре, к выходу прорваться!
Ей бы к свету, ей бы к небу, ей...
А она дыханьем грела пальцы
До кости озябнувшей твоей...

Позабыв о том, что слишком поздно,
Что не станет пламенем зола...
И замерзла, глупая, замерзла -
Только от твоей не отошла...

Ната Ли
______________________________________

«Мы выбираем, нас выбирают,
Как это часто не совпадает…»

(М. Танич «Черное и белое»)




…Ты любишь, ты жить без него не можешь. Ты дуешь на воду, на молоке обжегшись не раз, но сейчас, похоже, журавль оказался в твоей руке. Он рядом с тобой, он смешно курлычет, с тебя не сводя восхищенных глаз, о чем-то своем, журавлином, птичьем, безмерно далеком, но в этот час ты склонна поверить всему на свете – любым отговоркам, словам любым. Ты каждую ночь расставляешь сети, которые столь же легки, как дым, которые дразнят ажурной вязью и кружевом черным к себе влекут. Он пойман надежно, надолго, разве что время избавит его от пут. Ведь он для тебя, как счастливый случай, как сказка, как солнечный луч зимой. В приватных беседах с подругой лучшей ты гордо его называешь – «мой».
Сначала он пил из ладоней воду, теперь выпивает тебя до дна ночами. Однажды вкусив свободы, он хочет её получить сполна. Он – вольная птица, ему не двадцать, и правда его, как полынь, горька.
«Ты знаешь, а я не готов влюбляться. Пока не готов… Не готов пока…»

…Он любит, ему без тебя тоскливо. Он слишком доверчив и терпелив. Довольно туманные перспективы сменились отсутствием перспектив. Но он всё равно безнадежно верит, бессмысленно верит в тот миг, когда на стук осторожный откроет двери, увидит тебя и услышит «да».
Ему воплощением грез о принце не стать, и синицей не быть в руках. Он мог бы, наверно, пойти на принцип – сказать сгоряча, накричать в сердцах, дать волю слепой безрассудной злости, сквозь боль наконец-то шагнуть вперёд, но страшно разрушить тот хрупкий мостик, который над бездной к тебе ведет.
Он ищет причину в себе, невольно листая страницы ушедших дней. Твое равнодушие ранит больно, молчание ранит еще больней. Он знает, ему воздалось сторицей за, сделанный в спешке, неверный шаг. Ведь всё по-другому могло сложиться, но что-то однажды пошло не так. Возможно, он мог поступить иначе, и правда твоя, как полынь, горчит.
«Мы всё обсудили уже. А значит, мы просто расстанемся без обид».

Такие дела… Во фригийский узел сплетается с миру по нитке жизнь. Вращается калейдоскоп иллюзий, рождая стеклянные миражи. Играют оркестры на полустанках. Грачи прилетели, но улетят. Амур для Психеи завел шарманку, исполнив балладу слепых котят. Усталый Харон продает билеты, они раскупаются нарасхват…

…Ты любишь, любима, как жаль, что это два разных мужчины. …Таков расклад.

Владимир Плющиков
______________________________________

— А ворон с вороной? — спросила Герда.
— Лесной ворон умер; ручная ворона осталась вдовой, ходит с чёрной шерстинкой на ножке и жалуется на судьбу.
(Г. Х. Андерсен «Снежная королева»)


Ну, здравствуй, ошибка моя фатальная. Я тоже застрял в ледяной глуши, и тщетно пытаюсь найти проталину в заснеженных дебрях твоей души.
Вчера я раскладывал карты веером, в пасьянсах на части судьбу дробя, безумно желая, чтоб ты поверила, что мир не обязан вокруг тебя вращаться, одаривать светом ласковым, скулить у твоих королевских ног, раскрашивать будни цветными красками…
Ты, знаешь, а я бы, наверно, смог тебе подарить пусть не всю Вселенную, а лишь уголок на её краю. Я даже согласен, пускай разменная монетка согреет ладонь твою. Из пальчиков выскользнет и покатится, легко затеряется где-нибудь. Ты снимешь корону, и в белом платьице проводишь монетку в последний путь.
На все ледяные четыре стороны ты можешь отправить меня – пойду. А, хочешь, я стану придворным вороном, как в сказке? Но только имей в виду, что воронам свойственно одиночество, во взгляде таится немой укор, а их потрясающий дар пророчества, как правило, сводится к "Nevermore!"
И всё б ничего, но уйти по-доброму уже не получится - злись, не злись. Зверек, что от боли кричит под ребрами, когтями стальными кромсает жизнь, судьбу изменяет по наущению той силы, что всякой другой сильней...
И пройдена точка невозвращения, и стимула нет возвращаться к ней.
Короткие тени скользят по комнате, луна безразлично глядит в окно. В моем беспокойном, но тихом омуте чертей разномастных полным-полно. Они на свободу рванут при случае, и всё это действо, как мир старо. Потрепанный бес, одолев излучину, уткнулся рогами в мое ребро. Увы, как бывает порой, не сразу я сумел догадаться, что он не враг. На ниточках, к пальцам твоим привязанным, душа моя пляшет не просто так. В экстазе порочном гремит оковами, звенит бубенцами, как верный шут.
Но, Ваше Величество, расколдовывать меня бесполезно - напрасный труд. Мы верим, упрямо творя грядущее, едва ли не каждому миражу.
Нарядная жизнь, как строка бегущая, мелькает, а я на неё гляжу. Поэтому пусть всё идет по-прежнему, своим чередом в суматохе дней…

…Искрится на солнце вершина снежная, и ворон устало кружит над ней…


Владимир Плющиков
_____________________________________

..Пройдя смиренно должные круги, я
В земном раю однажды оказалась,
Завидовали ангелы другие,
А небо добродушно улыбалось,
Когда пересчитав ступени лестниц,
Забыв и стыд, и крылья у порога,
Испив любви,
счастливейшей из грешниц
Я засыпала, обнимая Бога.
А утром,
когда солнце билось в стёкла,
И разрастался гомон птичьих стай,
Шептал мне Бог,
такой смешной и тёплый:
"Мой ангел, я прошу не улетай".
Кипела жизнь, гремели где-то войны,
Мир враждовал, не зная в злобе меры,
А мне с ним было тихо и спокойно,
Его любовь мне заменила веру.
Его глаза мне заменили небо,
Лишь в них взглянув, я начинала петь.
Он повторял: Не улетай!
а мне бы
Всегда быть с ним.Куда, к чертям, лететь?
Мой рай - пять комнат
лёгкими шагами.
Мой Бог со мной.
Я всё уже нашла.
И крылья, как фигурки оригами,
Сложила да подальше убрала...
Но Бог вдруг стал задумчив,
а в постели,
Не гладил меня больше по спине,
Потом исчез на целую неделю,
И ангела завёл на стороне.
Страдая от обиды и бессилья,
Хотела я сбежать, но не смогла -
На чердаке, там, где хранились крылья,
Лежала только старая метла.
И голос сверху буркнул: Забирай!
Летать теперь ты будешь только ночью,
А утром возвращаться в бывший рай,
Не ангелом, но ведьмою порочной!
Напрасно ты в "Не сотвори!"
не верила,
Лепила Бога,вылепила мразь.
Ты роль чужую на себя примерила.
Увы, она тебе не удалась.
.
P.S.
.
С тех пор он пьёт,частенько и помногу.
Я на метле летаю при луне.
И больше в нем не замечаю Бога.
А он не видит ангела во мне.


Олег Русских
__________________________________

Да, сколько металла горячего Ей жизнь
настреляла, безжалостно, прямо в сердце.
Не предупреждая ни разу:
"Девочка, берегись!"
А бывало преподнесет в белом конверте
смесь разных ядов и записку,
а в ней:"Держись."
И еще, жизнь Ее за волосы, и лицом
об колено,
до крови. А потом - полотенце в руки - утрись.
И смеется [казнить-нельзя-помиловать раненых и пленных],
давай расставь сама запятые - [либо - живешь, либо - молись].
По разному бывало... било, крушило, ломало.
Сползалось по стенке, вжимало в плинтус,
в пружину свивало. Слез проливалось немало,
рисовалось кровью. Выпадала из мира в минус.

А Она все перетерпела, выстояла, переревела.
Перезапила удушающую полынную горечь.
А не пошло бы на...! Крылья - за плечи, и полетела.
Жизнь усмехнулась :"Стойкая,Сволочь!"

Витка
____________________________________

ОН И ОНА

Она любила запах его; щетину;
и отражаться утром в его зрачках.
Её любовь бывала так ощутима,
как остриё зацепистого крючка
для рыбы пойманной, бьющейся, рвущей леску.
Так ощутимо. Но только со знаком плюс.
Её любовь как будто была повесткой
на праздник жизни. Её обнажённый пульс
будил его по ночам, отдаваясь в рёбрах.
Пока лицо её скрывала ночная мгла,
она смотреть на него, не моргая, добрых
минут пятнадцать-двадцать легко могла.


А он срывался с лески и падал в водку,
нырял на недоступную глубину,
искал там не то русалку, не то подлодку,
не то ещё какую-то рыбину.
А он терялся, словно в стогу иголка,
играл как будто в прятки с самим собой.
А он смотрел на неё одиноким волком,
крючок хватая заячьею губой.
А если б он взглянул на неё с любовью,
подобный взгляд обжёг бы её, как плеть.
И он скрывал от неё, что готов в любое,
в любое время так на неё смотреть.
___________________________________