я умею писать стихи и рисовать твой профиль.
а во всем остальном--я бездарность, какой не сыщешь.

что мне толку пытаться согреться горячим кофе.
он никак не теплее твоих ладоней.слышишь?




Не опошлИ мою любовь… гостиничным уютом…
А просто… изредка звони… (хоть раз в пол года, но…)
Ты должен был меня забыть… Совсем… Но почему-то
Вдруг в первый новогодний день решил побыть со мной…
Да вот беда – твое «решил» с «побыть» несовместимо,
Дела затянут жгут тугой на горле у мечты…
(Моя свобода для тебя – сильнейший, право, стимул,
А собственный семейный быт – прекрасный, к слову, тыл…)

Не опошлИ мою любовь… излишним откровеньем…
А просто… в трубку помолчи… (исчерпаны слова…)
Ты, кстати, - чудный эпилог к моим стихотвореньям…
(Ты – не эпиграф… эпилог – последняя глава…)
Да вот беда – в закваске чувств мы упустили что-то…
«А ты могла бы стать…» «Могла б…» К чертям такой расчет!..
Ты должен был меня забыть… Совсем… Но отчего-то
Летишь, как шалый мотылёк, на мой огонь ещё…

Не опошлИ мою любовь… ни ревностью, ни фальшью…
А просто… где-то существуй… (для той – другой – жены…)
(Опустим глупые «прости», «прощай» и «что же дальше?» -
Нам в прошлом незачем искать виновных без вины…)
Не опошлИ мою любовь… глухим непониманьем…
(Ведь ты всегда умел читать – провидец! – по глазам…)
И крыльев не спали моих бессмысленным желаньем…
И говорить не смей того, что раньше не сказал…

Мария Харьковская






Отпустило… Саднило, рвалось, а сегодня – ни звука,
Перестала по швам расползаться шальная душа –
Знать, летальный исход… Уточнила диагноз наука –
Не хватало для рая с любимыми ей шалаша…

В дефиците пространства и воздуха крылась причина
Не на дни – на года – затянувшейся той хворобы…
Ей хотелось парить в небесах… Только каждый мужчина,
Не способный летать, отползал в категорию «был»…

Виртуальность тепла, словно пыль, оседала на лёгких,
И чахоточный кашель не-страсти ночами душил…
Лишь однажды случайно ей встретился истинный лётчик –
Обладатель такой же – с рожденья крылатой – души…

Только раз не на шутку трещать стали стены-границы,
И казалось, что счастье почти ощутимо – вот-вот…
Но, бахвалясь, растратил в полёте горючее рыцарь
И в ближайшем порту свой решил посадить самолёт…

А она дотянула – одна, на ослабших вмиг крыльях,
Без диспетчерской помощи – как?! – до родной полосы…
Вот тогда и случился впервые припадок бессилья –
Не из тех было сердце её, кто объедками сыт…

Но вошла в колею постепенно – в режим каталажек,
Казематов-палаток – предложенных жизненных схем…
И, казалось бы, ритм бытия стал привычно отлажен,
Да делить на двоих его вновь не хотелось ни с кем…

Отпустило… Саднило, рвалось, а сегодня – ни звука,
Перестала по швам расползаться шальная душа –
Знать, летальный исход… Уточнила диагноз наука –
Не хватало для рая с любимыми ей шалаша…

Мария Харьковская







А может быть, клин – клином?.. Вприпрыжку – к эшафоту?..
И пусть горят завистники – кто синим, кто – оранжевым!..
Оставь блуднице, Господи, не «спич» последний – фото лишь –
Цветным измятым оттиском – на памяти… «Но как же Вы,
Сударыня, сподобились – от пуританской скромности
(При внутреннем пристрастии к терпению и святости…)
Скатиться – до беспамятства, дойти – до беззаконности
И посягнуть на вечное… во имя краткой радости?!..»
«Смогла…» - в порыве дерзости нахально брови вскинула,
Глазами сине-серыми скользнула по собравшимся:
«А вам – приросшим намертво к шаблонной жизни спинами –
Вам не понять счастливейших!..» Бестактно рассмеявшейся
Предстала перед судьями – в рванье стыда и совести,
Горящая и страстная… «Смогла… Не к месту – каяться!..
Пусть лютуют завистники… В моей любовной повести –
Слезами переписанной – все только… начинается…» -
Она дрожала, ревностно вцепившись в клочья памяти…
«Грешно любить женатого!..» - толпа вердикты сыпала…
Случалось раньше всякое – и нищенкой на паперти,
И – в не-любовь заблудшая – она годами мыкалась,
И с беспросветной верою в суме дорожной – по свету…
С неистовой молитвою – о счастье – в лунной полночи
Колени преклонившая – она совалась к Господу,
И Бог ей не отказывал подчас в посильной помощи…
«…Смогла… А вы бы видели Его глаза… - смешливые,
Сиренево-свинцовые… Служили мне лампадами…
Он был моим – с рождения…» «…Не в меру говорливая!.. –
Толпа ревела истово. – Казнить блудницу надо бы!..»
Два шага – до помоста ей… А что, слабо – вприпрыжку?!..
И пусть горят завистники – кто синим, кто – малиновым!..
За чувство бесконтрольное – по всем законам – «вышку» бы…
А ей… вдруг померещилось, что можно еще – сызнова…
Галдели в небе вороны… Склонив лицо над плахою,
Она – испепеленная – еще сочилась силою…
И сжалось сердце Господа от боли под рубахою –
Вступился Бог за грешницу: «Казнить нельзя… Помиловать..»

Мария Харьковская





Одиночество – как послесловие к таинству встречи…
Натянула без спросу я твой капитанский бушлат
На озябшие, хрупкие, но… терпеливые плечи,
Силясь в шкуре казенной найти хоть немного тепла…

В кабинетном пространстве причудливы редкие звуки,
И живут своей жизнью – ночной – три пустых этажа…
Согреваю в мундире - твоем - нынче душу и руки…
Это участь любовницы – ноги стыдливо поджать

И уметь вычленять в бестолковости слов и движений –
Безошибочно – пару минут: пальцы…, губы…, глаза…,
Не фатальную, буйную страсть, а… ее предвкушенье,
И пытаться сказать о любви…, но опять не сказать…

Одиночество – как послесловие к пыльным диванам,
И широким проспектам, и желтым фонарным зрачкам…
Это участь любовницы – двухчасовая нирвана,
И привычные – в пользу семьи – два разгромных очка…

На озябшие, хрупкие, но… терпеливые плечи
Натянула без спросу я твой капитанский бушлат…
Черным кружевом город накрыл провинившийся вечер –
Он виновен лишь в том, что к тебе я – шальная – пришла…

Мария Харьковская






Крепко зажат в ладонях судьбы руль…
Вся моя нежность только тебе – держи…
Это так просто – губы коснутся рук…
Господи, как же долго…ТЫ с кем-то жил..

Это так странно – нет никого родней…
Стразами звезд усыпан небесный шёлк…
Время стреножит рядом своих коней…
Господи, как же долго… ко мне ТЫ шёл..

Это так ново – тянет, манит, влечёт…
Зимняя ночь для страсти – и та мала…
Счастье - уткнуться носом в твое плечо…
Господи, как же долго… ТЕБЯ ждала..

Мария Харьковская






Дорог. Больше других, уехавших за моря,
обещавших и клявшихся...что там теперь... Больше-
Всех, готовых сорваться со мной в затуманенность Польши,
не обдумав, срубить многолетние якоря.

Дорог тем, что когда не звонил - не звонил больней-
не любивших моих, как будто звонить забывших...
Тем, что смог - и не ведая даже - стать чуточку ближе,
этой близостью, стершей границы у дней и ночей.

Тем, что мне не сказал... я услышать бы и не смогла,
разрываясь внутри от нежнейших душевных приливов.
Что случался всегда ненамеренно и торопливо,
в снах моих продлеваясь, вконец изводящих меня.

Дорог тем, что был честен, ни капли надежды - твоей.
Все сама, все сама, да безумная теплая осень.
Что на землю вернул, беспощадно к ногам своим бросил,
мне ломая грудную клетку и все, что под ней.

Дорог только той сказкой, в которую верить дано,
тем, что был не героем ее - лищь _возможностью_ сбыться...
Что позволил... однажды законченной мне - повториться.
Дорог тем, что не мой, что не нам, черт возьми, суждено.

И-Юль




Разрази меня, гром!
Наша встреча совсем не случайна!
- Вы опять о былом?
Ни к чему ворошить старый пыл.
- Может все же рискнем?
Приоткроем забытую тайну?
- Вы опять не о том.
Время служит, увы, молодым.
- Почему же, мадам?
В моем сердце осталось вам место.
- Вы опять в тарарам
Отправляете нашу судьбу?
- Я по вашим глазам
Прочитал то, что нам лишь известно.
- Но вы здесь, а я там...
- Не бывает преград у "Люблю" ..

Валерия Еремеева




...И без всякого повода, тщетно поддавшись соблазну,
Повозившись с ключом, загляну в покосившийся ящик...
Знаешь, милый, а в письмах ты был нескончаемо разным,
Неспособным на грубость и более чем настоящим.

Помнишь письма-беседы из вороха импровизаций,
Из рифмованных шуток и невероятных историй?
Они были живыми: смеялись, растили абзацы
И гасили собою почти безнадежные ссоры,

Позволяя взглянуть на лохмотья обиды с изнанки,
Заставляя набрать проштампованный в памяти номер...
Без волнующих строчек наш быт прозаичен и замкнут.
Экономить на письмах... Да было б на чем экономить...

Что же нам остается, мой солнечный, славный, хороший?
Пить коньяк да сжимать кулаки до противного хруста
И забыть хоть на время, что в нас с уничтоженным прошлым
Исчезают по буковке самые нежные чувства...

Евгения Бахтерева





утром я слушаю как говорит тишина-
мысли разбитой мозаикой собраны в кучу..
я возомнила себе что кому-то нужна
видимо это известный клинический случай...

ложе содержит в себе несмягченную ложь-
всё что за ним – может быть лишено лицедейства..
это не самое страшное в мире злодейство-
знать что ты хочешь того что нигде не найдешь...

это достаточно древнее слово «любовь»..
может озвучить простую потребность в общеньи
я собирать начинаю мозаику вновь-
Бога и совесть моля о ненужном прощеньи...

«правда» звучит как натужный душевный порыв-
рвется бумага помятых неписанных истин...
душу и сердце и счастье кому-то открыв-
сделай три шага и каждый из них бескорыстен...

может тогда ты встречая холодный рассвет-
сможешь в лучах восходящего солнца согреться..
и не нарушив на ложь высочайший запрет-
снова как в детстве на веру в любовь опереться....

Лена Шварцман-Нелидова





А может время как-то даже лечит?..
Я привыкаю к имени и к нику,
Роняю реже трепетное "ах!"
Листаю сны, гадаю: чет и нечет,
И, кажется, одну и ту же книгу
читаем мы ... на разных языках.

И ты ее читаешь как-то бегло,
Уверенно гуляешь по страницам,
Я - медлю и за страх себя корю...
Но вдруг, шутя, срываюсь прямо в пекло
Брожу по недозволенным границам,
Смеюсь и легкомысленно горю.

Я, не умея плавать, влезла в воду,
С тех пор пытаюсь судорожным жестом
Хоть как-то донести свое "тону"
Но ты, не веря сурдопереводу,
Который раз листая это место,
Бросаешь чуть небрежное "да ну?.."

И новый день твоим молчаньем ранен,
И дерево печальным силуэтом
Склонилось, листья скинуло не в срок...
Пусть мой язык немного иностранен,
Но мы с тобой таинственным дуэтом
Читаем эту книгу... между строк.

Афо-Асмик Паланджян






Когда-нибудь, но не сейчас,
я научусь любить слабее,
/когда неделя – словно век/ - не провожать слезами в путь.
Смотреть, не поднимая глаз,
с тобой на равных быть не смея,
и целовать – как в первый раз – я разучусь когда-нибудь…

Я научусь, не чуя боль,
любить в полсилы, в пол-отдачи,
и разграничивать слова – от плевел отделяя суть…
Я разучусь дышать тобой-я научусь дышать иначе…
но хоть на миг, прошу, как я, ты полюби когда-нибудь..


Скорпиошка







звонок / как обычно/ - два раза, и коврик в прихожей,
все так же мне «welcome» моргает застиранным глазом.
и ты, в длиннополом халате, на рясу похожим,
снимаешь пальто торопливо, и тянешься сразу -

губами к губам /так привычно, как зубы почистить/-
уже до секунды наш час отработан годами.
зевая, из кухни твой кот наблюдает пушистый,
ко мне интерес потерявший, он брезгует нами…

опять на конвейере - кофе с ликером ванильным,
под душ, в полотенце, две капли миндального масла,
на диске – гитара мотивом заезженно-пыльным,
пятнадцать минут / засекаю… / и лампа погасла,

тропинками давними руки блуждают по телу,
я знаю давно, где и как отпечатаны пальцы.
не помню, когда же я впрямь тебя дико хотела..
но что-то опять заставляет меня задыхаться..

***
еще пять минут…рассекают машинные фары,
на бледном лице потолка оставляя морщины…
«тебе хорошо?» - «да, любимый, ты просто в ударе..»-
и чмокнул довольно, еще раз оставшись мужчиной…

как кадры из пошлого фильма - опять сигареты…
и ты поправляешь ажур моих тонких бретелей,
по комнате ходишь, позируя, полуодетый..
«Ты знаешь, наверное, мы уже перегорели…»

ты вскинул глаза, удивленно: неверный сценарий!
ошибка, поломка, загадочный сбой в механизме!
«Ты знаешь, наверное, всё мы уже отыграли…
пора возвращаться к своим неигрушечным жизням…»

у самых дверей, как и раньше, целуешь за ушком,
/услужливо – сумочку/: «Ты позвонишь выходными?»
устало смеюсь: "нам теперь притворяться не нужно!
давно не влюбленные…и не любовники… ныне…»

Скорпиошка






Ни я не свободна, ни ты не свободен,
А может, тогда лучше не начинать,
Остаться одной из десятков, нет сотен,
Знакомых людей, что ты сможешь узнать?
Мы слишком похожи, а это - трагично.
Два полюса южных - бывает ли так?
И мне без тебя жить пока что... привычно...
Надолго ли хватит? Кидаю пятак...
А может, весна нам поможет советом,
И яблоня с вишней шепнут невзначай,
Что наши с тобой... повстречаются летом,
Что надо суметь переждать этот май.
Пусть я не касалась тебя поцелуем,
Но в мыслях предать - это всё-таки грех.
Ты с ней, а я с ним... не живём - квартируем,
И вроде бы счастливы, если для всех...


Анна Бондарева








для тебя я останусь шальным и упрямым…
самым близким… желанным… немного смешным…
в своей нежности чувств до безумия пьяным…
для тебя я останусь навеки родным...

одинокий и злой.. недоверчиво-грубый… - …
весь истерзанный фальшью миражных дорог
в исступленье немом целовал твои губы… - …
признаваясь в ночи, что от жизни продрог…

мой единственный друг…
ты… - … прекрасней всех женщин…
моя нежность… любовь… моей веры крыло…
оберег мой и ангел… тебе я обещан…
тебя нет… но… роднее тебя … - … никого..

К. Талль





господи, какая же нежность, взахлеб, навзрыд..
и вроде бы отболело, прошло, забылось...
ан нет - проснешься ночью и смотришь в окно. болит.
и бьется.. и лишь бы вдребезги не разбилось..

господи, какая же боль и какой же свет..
и как же это пронзительно - знать до дна
что то, что было - этого больше нет,
и где-то она вот так же... окно. луна.

и где-то она вот так же: слагать слова,
и лгать без повода, и без конца курить,
и жизнь, которую привыкла делить на два
и которую больше не с кем теперь делить.

господи, какая же странная эта -лю...
к чему ты выдумал этот манящий яд..
я, господи, знаешь, ночами совсем не сплю
теперь.. почему же, господи, эти часы стоят?

Марта Яковлева






Знаю: молчишь, а на сердце тоска и тревога.
Оба, конечно, с тобою мы очень упрямы...
Только, поверь, без тебя я совсем одинока
И для меня ты на свете один - самый-самый...

Нас разлучают обида, гордыня, дорога...
Чувствую: пишешь и рвешь письма и телеграммы...
Мы заблудились с тобою в словесных чертогах:
Раним друг друга, наносим душевные травмы...

Жизнь и без этого к нам холодна и жестока,
Не забывай, что и время на нас не играет...
И каждый день я прошу Всемогущего Бога,
Только Он занят, наверное,- не помогает...

Знаешь, любимый, ведь мы же счастливее многих:
Птица-Любовь часто мимо других пролетает...
Нас прикоснулась крылом своим - что же в итоге?
С каждой минутой Любовь свои силы теряет...

Полночь. Нет сна. И пишу я тебе эти строки,
Мне очень сильно, родной мой, тебя не хватает...
Только боюсь, что с тобою "просрочим все сроки":
ЕСЛИ ЛЮБОВЬЮ НЕ ЖИТЬ, ТО ОНА ИСЧЕЗАЕТ...

Вит Белоусов