Сердцам влюбленным вечно не остыть.
Скажи, зачем разводятся мосты
и почему в конце они сгорают?
И где конец? С какого виден края
наш мост, где мы - крутые берега
реки, что невозможно дорога...
А может, не такие уж крутые?
Немного всмятку выглядим порой -
то ль подустали, то ли подпростыли...
Ведь можно по-простому и простыть...
Не всякий организм у нас герой,
и не всегда по жизни пир горой.
Бывает, что закрыто судоходство.
Мы знаем вкус теченья и сиротства,
когда стоим на разных берегах
и сеем скорбь, и чуем серый страх,
и сквозь туман не ведаем друг друга,
боясь сближенья севера и юга
с какого-то чумного перепуга,
хотя бы на чуток, не насовсем
во избежанье социальных тем.

Да что там говорить... Земля горит...
Украинский и русский, и иврит,
и многие другие языки
забыли про слова "любовь" и "счастье"
под взрывы и купание в крови...
И сроки мира очень далеки...
Рождается война от нелюбви.
От ненависти множатся напасти.

Как хорошо бы было просто жить!
Рожать детей, гулять ходить с собакой
и с кошками соседскими дружить...
И если вечерком чуть-чуть поплакать,
то не от жутких, диких новостей,
нам в душу принесенных на хвосте
войны - в дыму вранья, в клубАх тумана,
а от лужаек нежного романа,
от рифм случайных, вздохов безымянных,
от мерного дыхания реки,
где звездные летают мотыльки
по легкому неведомому кругу
и берегА любуются друг другом




Уйти в себя, печалясь и страдая,
Давая волю чувствам и слезам,
В дождливых полусумерках рыдая,
Не поднимая взора к образам...

Ругать себя за прошлые напасти,
Терзать сознанье буквою закона,
Непосланные письма рвать на части
И номера стирать из телефона...

Менять ключи, выбрасывать одежды,
Невинную посуду перебить,
Мечты свои утратить и надежды -
И вдруг в последний миг про все забыть,

Простить неблагодарность и занудство,
Простить неблагородство и распутство,
Предательство простить и вероломство...
И вспомнить тихо светлый день знакомства,

Вновь задышать - легко и окрыленно,
Свести свои сомнения к нулю
И в грохоте подземного вагона
Услышать снова: «Я тебя люблю»





Не свиданье, а просто встреча.
Видно, время свиданий прошло.
Хоть ничто под луною не вечно,
Расставанье всегда тяжело.

Просто встреча, а сердце бьется.
Безвозвратной потери страх?
Как ведерко со дна колодца,
Что утоплено впопыхах.

Нам достать бы воды студеной,
Нам до неба – достать рукой.
Мы как-будто едва знакомы,
Я другая и ты - другой.

Прячешь взгляд и кусаешь губы,
Говоришь про свои дела,
Про какие-то медные трубы
И причины вселенского зла.

Не подскажет в потемках память,
Где же в нашей системе сбой.
Заметает Москву снегами,
Заметает и нас с тобой.

Под снежинками, вроде, легче,
И вокруг, и в душе - светло!
Не свиданье, а просто встреча.
Жаль, что время свиданий прошло.




А было хорошо... Сентябрьские кавычки
остались в суете, в пространствах городских.
За лесом впопыхах ворчали электрички
в преддверии ночных туманов и тоски
по сонному теплу, по птичьим песнопеньям,
ленивым отпускам на дачном полотне.
Осины медяком отсчитывали пени
для тех, кто не успел вкусить тепла вполне.
Степенность и покой, торжественная нега
покинутых домов, запущенных садов,
где падали плоды с усталых темных веток
без пафоса и без
надежды на любовь -
смиренно и легко, без всякой мелодрамы
срывались с высоты, неся свой вечный смысл
познания добра от Евы и Адама
до самых нас с тобой... Срывались сверху вниз,
доказывая вновь земное тяготенье:
что вышло из земли - то в землю и уйдет,
чтоб снова прорасти на свет сквозь полутени.
Зачем познанье зла? Пускай добро живет
и в детской простоте сияет год от года,
по осени ведет счет яблок и цыплят.
Науку быть и жить рисует нам природа:
все в радость, все - добро, куда не кинешь взгляд.





Идет дождь. Это небо рыдает моими слезами. Каждая капля – день ушедший. С тобой прощаюсь. Навсегда ушел. Теперь уже навсегда. И нет возвращения. Пошли параллельно. Сквозь потоки воды продираюсь наверх. Здесь мы еще вместе. И солнце, и дождь и музыка ветра. Но ты и тогда был в тумане. Не был готов. Силу боялся утратить, расслабившись. Строил заборы. Готовил пути к отступлению. Знал, что назад повернешь. Так и стало. Вот и ищу тебя здесь, в безымянных высотах. И тень твою вижу. Устремляюсь к тебе. И вот ты уже рядом. Я вижу потерю. Ты смотришь, но взгляд твой не светит мне в сердце, зеркалит обратно. Уже не надо. Ну что же, теперь это точно знаю. Мимо скольжу, удаляясь. Все легче и легче. Смогла! Отпускаю! Не надо попыток и не смотри так усердно мне в спину, не греет. Я кошка теперь, ты меня не приручишь. Ты ветер свободный. Ну что ж не летишь ты? Ты хочешь дождем на землю? Пустое. Себя не исправить. Попробуй выскочить из ветвистого круга. Желаю тебе! А небо все бьется и бьется дождем об землю. Твои иль мои это капли?






Странник, зовущий в ночи
Далекие звезды в помощь себе,
В дверь мою постучи,
Я с замершим сердцем открою тебе.
В темной тоске твоих глаз,
Горькой улыбке, я вдруг пойму –
Жизни твоей рассказ
По безрассудству сродни моему.
Молчанье несказанных слов,
Ищущих к сердцу прямые пути,
Здесь твой временный кров,
Я пойму тебя, только приди!




Всё для тебя:эти улицы и мосты,все эти горы, гордый мой эдельвейс,
мир этот безымянный, безумный – весь;радуйся жизни, как это умеешь ты.

Всех приручай, кого хочешь, мой братец Лис,чтобы потом их – хоп! – и в терновый куст;
делай всё, чтобы чувствовать жизни вкус –сталкивай своих женщин,
после – за них молись.

Пусть любая дорога покорно лежит у ног,пусть подойти боятся на шаг семь бед.
И наконец-то найди такую же, по себе, –чтобы ты не был так вызывающе одинок.

С календаря по утрам обрывай листву;только вперёд, не смотри, что останется за спиной.

Раньше тебя просила –происходи со мной.
Сегодня просто прошу тебя –существуй...


Мне к тебе на свиданье не мчаться,мне тебя никогда не обнять.
Я могу лишь в стихах улыбаться,чтоб улыбку в ответ получать.

Чувствуй, милая, сердцебиенье через тысячи-тысячи вёрст
Ты - смущённого сердца волненье,сердце светит порой ярче звёзд.

Расстояние светом минуя,безысходность стирая за миг,
Каждым словом тебя поцелую.Поцелуй - это рай для двоих.

И не важно, что станется с нами в паутине смиряющих лет
Я одними простыми словами-настоящий дарю тебе свет

Настоящий, немеркнущий, вечный..Он поможет тебе и не раз.
За тебя в нём колышутся свечка и молитва невидимых глаз..






Ты стараешься успеть и тут, и там.Веришь в свет, хотя привыкла жить без света.
Как без купола - нелепым будет храм,так и вера без любви - всегда нелепа..

Ставишь цель и вроде близок результат.Рассуждаешь о высоком с кем попало.
И никто не может выдержать твой взгляд,даже зеркало - немножечко устало.

Слишком часто говорила ' никогда ' ,слишком редко улыбалась без намёка.
Одиночество - такая же вода.Только - пьёшь, но жажда мучает жестоко.

Той водицы я достаточно испил...Сгоряча, в ней очень просто захлебнуться.
Но отрадно мне, что в жизни я любил!Что люблю, без страха сердцем обмануться!

Ты прислушайся сейчас к моим словам.Веришь в свет, хотя привыкла жить без света...
Как без купола - нелепым будет храм,Так и вера без любви - всегда нелепа..





Я не здесь и не вся… только часть, только стон, только пыль…
Безразличная ночь разметала свои покрывала.
Мы безвольно молчим… догорает в лампаде фитиль…
Я себя от тебя осторожно, как бинт, отрывала…

Жжёт дыхание шею, спины напряглась тетива,
И гудит, поднимаясь к затылку, органная фуга,
И разорванной низкою бус разлетелись слова…
И теперь мы - саднящие шрамы на душах друг друга.

Ты замкнулся на мне и теперь твоих рук не разнять!
Я не делаю шаг – горько видеть опавшие плети.
Еле слышный твой вздох поднимает волнистую прядь…
И за всю твою боль перед Богом я буду в ответе.

Ты целуешь соленые реки на бледной щеке,
Онемевшие пальцы неловки, в них нет ни кровинки.
А движения губ, как у рыбы морской на песке,
И под кожей двух чувственных ягод колючие льдинки.

Пол... колени мои нетверды… тело плавится в дым…
Не согреет мою пустоту лёгкий пух одеяла.
Ты предельно понятлив – «Останься, мы просто поспим.
Завтра день все печали развеет, ты слишком устала…»

Я закрыла глаза... и по белому полю бреду…
Подставляя свою наготу разъяренному ветру…
Я несу неподъемное сердце, предвидя беду, -
То, что ты мне однажды принёс, не задумавшись… в жертву…

Вика Дашкова





Я верю в любовь. Пусть твердят, что чудес не бывает.
Ведь скептики тоже хотят говорить про любовь...
А, значит, душа не из камня... душа то - живая!
И вере моей, драгоценная, не прекословь...

Я верю в любовь. Пусть болтают, что выдумка это,
Но каждый "Фома" хоть раз в жизни, пусть, втайне,- любил...
А, значит, души антрацит разгорится и светом
Тебе озарит, моя милая, прежнюю быль...

Я верю в любовь! Пусть лукавил порой, что не верю...
Романтик, что прятался за нездоровый цинизм...
Сейчас я надеюсь на чудо, не верю в потери
Я верю в тебя.
Ты - в меня.
Значит, сложится жизнь...

Нифантов Н.







Тебе бы держать ее за руку, слушать, как бьется сердце, как пробегает током под кожей дрожь, тебе бы сказать, что больше ты не уйдешь, раздеться, прижаться, выдохнуть и согреться, но ты стоишь, решая, куда бы деться, и верить даже повода не даешь. Квадратные метры узеньких коридоров вас ставят в такое неловкое «как бы мне…», чужие тюльпаны, музыка, дождь в окне – найти быстрее тему для разговора, где, к счастью, будет меньше больного вздора, который не заставит остаться с ней. И ты придумаешь речь, анекдот, забаву, десятую шутку, чтобы уйти, смеясь, на улице пасмурно, словно вся ваша грязь выходит из пор планеты густой отравой…
Теперь скажи, что ты не имеешь права – и мы засчитаем попытку наладить связь.

Кот Басё






у меня всё плохо. я еду к морю. загорать и плавать. и тосковать.
говорят: "be happy", ещё - "don't wоrry". ты живёшь - и радуйся, что жива.
аккуратно сложены в чемоданы: безнадёжность, память, обида, боль...
mecum porto, ибо без них - куда мне? всё моё приходится брать с собой.

завтра - вон из дома. туда, где лавой оплывает солнце за горизонт...
мне темно и пусто, my demon lover - жизни нет без лучшего из всех зол.
не читая мои удаляешь письма. каждый не-ответ словно в печень - нож.
ты считаешь, в упрямстве моём нет смысла. ты считаешь, видно, цена мне - грош...

я учусь молиться. кому - не важно. если хоть один есть на небе бог,
пусть мою утолить он не может жажду - да пребудет милость его с тобой.
ну, а мне без тебя - что мне божья милость? я в солёное море слезой вольюсь...
пусть все счастье, что мне записано в минус, этот бог на твой счёт запишет в плюс.


Миллигрин





С плюса на минус. Реальность вдруг стала дискретной
Логику к черту …я с нею давно на ножах.

Все наши чувства - под гриф «совершенно секретно»
Наша любовь поместилась на трех чертежах.

Встреча, разлука ... и третий, как видно, не лишний
Знаешь, клин – клином, поэтому он запасной.

Белой фатой укрываются старые вишни
Память рисует картину «Однажды весной»

Линии. Точки. Застынет былое на белом.
Впишется, чтоб затеряться в плену бытия..

Что-то у нас не сложилось в деталях, но в целом
Ты для меня что-то значил. А я для тебя?..

Лола Ува






В черном – стройнее. В белом – сама невинность.В красном… да нет, пожалуй, не надо в красном.
Как же хотелось, чтобы светло и длинно,Будто поэма или роман старинный:
Буквы-виньетки и переплет атласный.

А закрутилось бешено, на три счета,вдох через раз, о выдохе нет и речи.
Губы сухие, горло совсем ни к черту,В зеркало утром глянешь – о боже, кто там?
Впрочем, неважно – надо бежать на встречу,

Надо успеть доспорить, допить, доехать,нацеловаться впрок до саднящей боли.
В Питер? А может, в Киев? А если в Чехов?Мама еще просила купить орехов,
Мяса, сметаны и килограмм фасоли.

Месяц, другой – и вечер начнется в восемь.Кофе и «Dunhill», сон, как обычно, в минус.
Хватит рыдать, никто никого не бросил –это усталость. Или дурная осень.
Или… короче, слезы – не самый цимес,

Да и «Мартини» – слишком хреновый ластик.Кончена жизнь? Подруга, да ты в ударе!
Выбрось таблетки, побереги запястья.Блеклые астры пахнут прошедшим счастьем…
Высохнут – и начинай собирать гербарий.

Ширанкова Светлана





Я, конечно, прощу. Тот, кто любит, обычно прощает.Я, конечно, вернусь. Ведь Земля – всего-навсего шар.Только ты постарайся понять, что... ведь так не бывает,чтобы кто-то лишь брал, ну а кто-то себя отдавал.Научиться любить. Это просто – труднее продолжить.Просто верить, надеяться, жить. Подытожить. Понять.И сегодня – до боли, до стона, до всхлипа, до дрожи.Я хочу посмотреть: Ты способен мне что-нибудь дать?Очень трудно уйти, если любишь. Непросто остаться.Очень трудно молчать, когда хочется все объяснить.Но Так Нужно. Стерпеть.Промолчать.Отойти.Отказаться.Чтоб когда-нибудь смог ты –Уже не шутя–
Полюбить.

Еленка Генка




Она живёт... Сегодняшним... Не важно…Рисует дымом замки и мечты…И ей, как кошке, думать о вчерашнем -не интересно… Надо же… Застыл Кружок из дыма… Как он совершенен .Лишь тем, что замкнут… Замкнутость… Плевать на совершенство… Верность этой вере Хранит покой… в душе её… Кровать,
подставив сны и близость одеяла,уже мурлычет… Сладко так… Интим…Она, как кошка, нежно утопает В своей же неге... В зеркале... Но грим Она не носит… Кошкам не зазорно собою быть… Фальшивое лицо,жизнь номер восемь – в прошлом всё… И чёрный Ей не идёт … А тонкое кольцо –Не обручаль..., скорее – обреченье свободной быть. И с этою судьбой Она плывёт не против – по теченью..Бороться не с кем… выдохлась… Любовь?...Была однажды… Дважды, может… Хватит…Ей надоело… Хочется прожить Жизнь номер девять… молча… на кровати .Кошачьей однокомнатной души…


Сергей Косинов





Знаешь, ум – это крест. А для женщины – ноша вдвойне. Неподъемный багаж. Даже горб. Разновидность уродства. Я боялась его. Как боятся высокого роста, выпрямляясь в окопе на каждой последней войне. Я пыталась скрывать. Я безмолвно считала до ста, зажимая слова, чтоб себя ненароком не выдать. Плюс костюмы и грим – от типичных ошибок привита. Первый взгляд констатировал факт: безупречно проста.
Все случилось само – невзначай, невпопад, наугад. Время вышло в окно. Так естественно, так аккуратно. Словно в ночь на январь задохнулись и встали куранты, чтобы кончились сны, не успевшие нас напугать. Время вышло. Тактично. Оставив смелеть тет-а-тет. На седьмом этаже. Перед шансом, рассветом и Богом. Без дороги назад. Предлагая подумать о многом, о сомнительном праве на выбор, которого нет.
Если ум – это крест, то мучительно сходят с креста. Если ум – это трап, то легко дефилируют с трапа. У меня – это трасса, опасная горная трасса. Значит, ей изначально, исходно положен фристайл. Значит, все неспроста. Впрочем, я осознала давно. С самой первой строки/откровенности/встречи/метели. С самой первой весны, равноценно святой и смертельной, а еще безнадежно счастливой и слишком родной. Осознала [тебя], ощутила, открыла - не суть. Невесомы слова, если мир в аварийном режиме. Ум - как горная трасса. Я снова стою на вершине, так цинично жива.
Расскажи, каково там, внизу?

Яна Юшина.





Ну, здравствуй. Я всё ещё помню, я всё ещё верю,
пусть знаю, что сон не окажется былью, и явью
не станут закаты, спускаясь с небес под весенние трели
пичуг сумасшедших, - нам Боже отмерил, нас Боже избавил.

И что в этом грустном, под плёнками опыта, прошлом
нельзя изменить ни движенья, ни вздоха, ни слова.
И кто-то надменный мне скажет с усмешкой: любовь – это пошло,-
чтоб было больнее, и станет больнее, но верую снова:

Быть может, под камнем души и под грузом заботы
остался росток твоего беспокойного чувства.
Прощай… Кто-то умный сказал, что любовь - это тоже работа,
а я, как поэту, шепну –
это то же искусство.

Эля Григ







Сначала были ты и я.. всё остальное — только в помощь:
молочный вечер за окном, две чашки чая, рыжий кот..
и тополиный теплый снег, в окно летел, как Герман, в полночь..
всё обрекало на любовь...необратимостью влекло...

незамечаемы штрихи... проводники безумной страсти..
они покорно наш в себя впитали атомный заряд,
когда с тобою мы срослись, еще не зная, что на части
он все равно нас разнесет на «тыщи маленьких котят».

как странно... Я и, вроде, ты.. июльский вечер.. чашки те же..
и кот, по-прежнему, учтив, и апельсИнист до хвоста..
и, пух - в окно, и руки — жгут... и, «каждый вечер — на манеже»..
но на вопросы о любви, тяну я внутренне «отстааааааааа...»

как вездесущ противный пух.. и чашка с краешкой щербатым..
и намывает кот гостей, которых не было с зимы..
они то знают, черти, всё.. о том, что нЕ был мирным атом,
которым были до краев перенаполненые - мы...

они Им дышат... шепчут им.. как будто нас, вчерашних, прячут...
я к чашке приросла щекой, как будто, к лампе Алладин...
но, не поняв, что пожелать... швырну об стену.. и заплачу.

сначала были «ты и я»... теперь — есть я. И ты. Один.

Скорпиошка