И больше нет у меня желаний в канун грядущего. Это Ты все чаще руку мою сжимаешь и говоришь мне: «Остынь, остынь». Стою у зеркала, вижу тени, не помню собственного лица. Я знаю, Боже, я стала теми, кто не пойдет со мной до конца. Ты все исполнил, о чем просила: я променяла назло иным свободу слышать себя на силу их всеобъемлющей тишины. И в этом правда несовпадений и осознание как итог. Я растворилась, я стала теми, кто говорил Тебе не о том. Такая странная отрешенность, такая честная боль внутри. Еще недавно – мужья и жены, а нынче – Господи, посмотри. О том ли пели, того ли ждали, гипнотизируя бег минут? Мы стольких демонов побеждали, а здесь проигрываем войну. Предельный, предновогодний, правый и предначертанный (Ты же знал)… И текст – не текст. Опиат, отрава, особый шифр, масонский знак.

Послушай, Боже, давай без фальши, давай на совесть, пока жива. Пусть с теми, кто поведет нас дальше, я буду рядом не на словах. Пусть все случится, когда захочешь, рисуй пути мне – приму любой. Но что бы ни было, Авва Отче, оставь мне истину быть собой.
Кот Басе (с)