Одна из самых удачных научно-популярных книг по истории Древнего Рима – «Императорский Рим в лицах» Е.В.Федоровой. Помню еще первое издание, когда книга выходила в издательстве Московского университета. То, что появилось в издательстве «Слово» в 2002 году, похоже, сокращенный вариант. Книга Е.В.Федоровой – своеобразная хрестоматия, доступная и увлекательная. Главное достоинство книги в том, что после знакомства с ней хочется самому взять в руки Тацита или Светония и поискать новые, более качественные воспроизведения римских портретов. Попробую это сделать.

[600x800]

Самый замечательный портрет императора Августа находится в Римском национальном музее (палаццо Массимо). Это – работа великого скульптора. Точнее, голова, поскольку статуя составная, из разных сортов мрамора, и все остальное мог выполнить другой мастер. Портрет поразителен по глубине и убедительности. Глядя на него, веришь, что именно таким красивым и глубоко чувствующим был этот человек. И хочется повторять вслед за Горацием:

«Множество, Цезарь, трудов тяжелых выносишь один ты:
Рима державу оружьем хранишь, добронравием красишь,
Лечишь законами ты <…>
Почести только тебе уделяем мы щедро при жизни,
Ставим тебе алтари, чтобы клясться тобою, как богом,
Веря - ничто не взойдет тебе равное и не всходило.
Мудрый, однако, в одном и правый народ твой, что отдал
Он предпочтенье тебе пред вождями и Рима и греков,
Прочее мерит не так же разумно, не тою же мерой…»

Квинт Гораций Флакк. Послания. Книга вторая. Пер. Н. С. Гинцбурга

[622x800]

Портрет поразительно живой. Использованы все возможности круглой пластики: меняется наша точка зрения – меняется лицо Августа. Все построено на нюансах: едва проступают морщины, слегка сдвинуты брови, чуть-чуть подняты уголки губ. Нужно сделать усилие над собой, чтобы ощутить идеализацию образа: она достигается тем, что все индивидуальное в облике слегка подправляется, возраст не акцентируется. И в результате мы видим абсолютно спокойного и уверенного в своей правоте человека. Август – вне времени, он духовно сложнее и выше нас. Считается, что в этом портрете он изображен в виде верховного жреца. На нем тога, Август представлен приносящим жертву, в правой руке у него находилась чаша для возлияний:

Гай Светоний Транквилл так характеризовал эту сферу деятельности первого императора: «Священные постройки, рухнувшие от ветхости или уничтоженные пожарами, он восстановил и наравне с остальными украсил богатыми приношениями. Так, за один раз он принес в дар святилищу Юпитера Капитолийского шестнадцать тысяч фунтов золота и на пятьдесят миллионов сестерциев жемчуга и драгоценных камней.
В сане великого понтифика <…> он велел собрать отовсюду и сжечь все пророческие книги, греческие и латинские, ходившие в народе безымянно или под сомнительными именами, числом свыше двух тысяч. Сохранил он только Сивиллины книги, но и те с отбором; их он поместил в двух позолоченных ларцах под основанием храма Аполлона Палатинского. Календарь, введенный божественным Юлием, но затем по небрежению пришедший в расстройство и беспорядок, он восстановил в прежнем виде; при этом преобразовании он предпочел назвать своим именем не сентябрь, месяц своего рождения, а секстилий, месяц своего первого консульства и славнейших побед. Он увеличил и количество жрецов, и почтение к ним, и льготы, в особенности для весталок <…> Он восстановил и некоторые древние обряды, пришедшие в забвение, например, гадание о благе государства, жречество Юпитера, игры на луперкалиях, столетние торжества, праздник перепутий <…> Ларов на перепутьях он повелел дважды в год украшать весенними и летними цветами».

[394x800]

Октавиан постепенно шел к власти. Он был усыновлен Юлием Цезарем, и, вступая в борьбу за Рим после гибели отца от рук заговорщиков, был осторожен и помнил о его судьбе. Август стремился сохранить видимость республиканских порядков, но, занимая один за другим ключевые посты в государстве, он сконцентрировал власть в одних руках. Вот как описывает это в «Анналах» Публий Корнелий Тацит.
Чтобы понять этот отрывок, нужно знать, что Брут и Кассий – это убийцы Юлия Цезаря, «Цезарем» здесь историк именует Октавиана, а проскрипциями назывались списки лиц, объявленных вне закона, и физическое уничтожение этих людей.

«Когда после гибели Брута и Кассия республиканское войско перестало существовать и когда Помпей был разбит у Сицилии, отстранен от дел Лепид, умер Антоний, не осталось и у юлианской партии другого вождя, кроме Цезаря, который, отказавшись от звания триумвира, именуя себя консулом и якобы довольствуясь трибунскою властью для защиты прав простого народа, сначала покорил своими щедротами воинов, раздачами хлеба — толпу и всех вместе — сладостными благами мира, а затем, набираясь мало-помалу силы, начал подменять собою сенат, магистратов и законы, не встречая в этом противодействия, так как наиболее непримиримые пали в сражениях и от проскрипций, а остальные из знати, осыпанные им в меру их готовности к раболепию богатством и почестями и возвысившиеся благодаря новым порядкам, предпочитали безопасное настоящее исполненному опасностей прошлому. Не тяготились новым положением дел и провинции: ведь по причине соперничества знати и алчности магистратов доверие к власти, которой располагали сенат и народ, было подорвано, и законы, нарушаемые насилием, происками, наконец, подкупом, ни для кого не были надежною защитой».

[483x800]

Изначально понятие «император» относилось к командующему войском. Именно в этой ипостаси запечатлен Август в замечательной статуе, найденной в середине 19 века при раскопках виллы Ливии в Прима Порта.
Сейчас эта статуя находится в собрании Ватиканских музеев:

[696x800]

«Образцовому полководцу, - писал Светоний об Октавиане,- по его мнению, меньше всего пристало быть торопливым и опрометчивым. Поэтому он часто повторял изречения: «Спеши не торопясь», «Осторожный полководец лучше безрассудного» и «Лучше сделать поудачней, чем затеять побыстрей».
Поэтому же он никогда не начинал сражение или войну, если не был уверен, что при победе выиграет больше, чем потеряет при поражении. Тех, кто домогается малых выгод ценой больших опасностей, он сравнивал с рыболовом, который удит рыбу на золотой крючок: оторвись крючок, — никакая добыча не возместит потери.
Высшие и почетнейшие государственные должности он получал досрочно, в том числе некоторые новые или бессменные. Консульство он захватил на двадцатом году, подступив к Риму с легионами, как неприятель, и через послов потребовав этого сана от имени войска; а когда сенат заколебался, центурион Корнелий, глава посольства, откинув плащ и показав на рукоять меча, сказал в глаза сенаторам: «Вот кто сделает его консулом, если не сделаете вы!»

[676x800]

Из описания в путеводителе по Ватиканским музеям: «Его правая рука поднята и надетый на нем панцирь предполагает, что он обращается к солдатам. Особенный интерес представляют рельефные украшения на панцире. Центральная сцена относится к событию, имевшему место в 20 г. до н. э.: парфянский царь (Фраат IV?) возвращает римские военные значки, утраченные Крассом в 53 г. до н. э., легату Августа (Тиберию). Весь космос является свидетелем успеха августовской политики умиротворения: наверху Целус поднимает свою распростертую мантию, Сол на квадриге и, перед ним, персонификации утренней зари и росы, ниже Теллус, римская богиня Земли; по сторонам Аполлон, держащий лиру, на крылатом грифоне, и Диана, держащая факел, на олене. По сторонам от центральной сцены две сидящие женские фигуры, персонификации провинций (Германия и Далмация?) <…> Это копия, сделанная, вероятно, для Ливии после смерти Августа (14 г. н. э.), с бронзовой статуи, установленной в честь Августа вскоре после 20 г. до н. э.»

Амурчик на дельфине у ног Августа – чрезвычайно важная деталь. Это намек на божественное происхождение рода Юлиев, которые вели свою родословную от любовной связи Венеры и троянца Анхиза.

[532x800]

Третья портретная статуя Августа, которая находится в Эрмитаже, характеризует следующую ступень в сложении культа императора, или, по выражению Тацита, «все возраставшее пресмыкательство пред ним». Хотя официальное обожествление Августа состоялось после его смерти, но храмы, посвященные ему, появились еще при жизни императора. «Богам не осталось никаких почестей, после того как он пожелал, чтобы его изображения в храмах были почитаемы фламинами и жрецами как божества»

[416x575]

«Эрмитажная статуя, созданная при преемниках Августа в первой половине I в., представляет принцепса в образе сидящего на троне Юпитера – верховного божества римлян. Образцом для композиции послужила статуя Зевса Олимпийского работы Фидия, греческого скульптора V в. до н.э. Черты молодого лица идеализированы. "Божественная нагота" была присуща исключительно образам бессмертных богов, так как в портретной скульптуре римляне изображали фигуры непременно одетыми. Статуя Октавиана Августа является прекрасным образцом "августовского классицизма" – направления в искусстве ранней империи, соединившего римскую реалистическую традицию с греческой классикой.
Найденная в XIX в. в обломках в городе Кумы, эта статуя была восстановлена на основании изображений императора в образе сидящего на троне Юпитера, встречающихся на античных монетах и резных камнях».

[543x800]

Обожествленный Август – лишь напоминание о конкретном человеке, поэтому хочется опять вернуться к текстам римских историков. Вот как Светоний описывает внешность первого императора: « С виду он был красив и в любом возрасте сохранял привлекательность хотя и не старался прихорашиваться. О своих волосах он так мало заботился, что давал причесывать себя для скорости сразу нескольким цирюльникам, а когда стриг или брил бороду, то одновременно что-нибудь читал или даже писал. Лицо его было спокойным и ясным, говорил ли он или молчал: один из галльских вождей даже признавался среди своих, что именно это поколебало его и остановило, когда он собирался при переходе через Альпы, приблизившись под предлогом разговора, столкнуть Августа в пропасть. Глаза у него были светлые и блестящие; он любил, чтобы в них чудилась некая божественная сила, и бывал доволен, когда под его пристальным взглядом собеседник опускал глаза, словно от сияния солнца. Впрочем, к старости он стал хуже видеть левым глазом. Зубы у него были редкие, мелкие, неровные, волосы – рыжеватые и чуть вьющиеся, брови – сросшиеся, уши – небольшие, нос – с горбинкой и заостренный, цвет кожи – между смуглым и белым. Росту он был невысокого, <…> но это скрывалось соразмерным и стройным сложением и было заметно лишь рядом с более рослыми людьми».

[543x800]