Говорить о его доброте можно долго. Это Писсарро убедил арт-дилера Амбруаза Воллара присмотреться к работам Сезанна, что стало началом запоздалого признания «отшельника из Экса». Это он добился, чтобы в экспозицию последней выставки импрессионистов включили работы почти неизвестных Сера и Синьяка, чьей живописью сам не на шутку увлекся и даже временно перешел в пуантилизм. Это он стал учителем Гогена, помог ему раскрыть свой дар и сыграл очень большую роль в том, что биржевой маклер решил с головой уйти в искусство. Это он поддерживал приехавшего в Париж Ван Гога и говорил о нем своим друзьям.
Доброта, спокойное достоинство, мягкая улыбка – все это чувствуется в живописи Писсарро. Многие его картины написаны с высоты человеческого роста, без романтического пафоса и деклараций. Может быть, это спокойствие даже мешало мастеру раскрыться в полную мощь. Редкий случай, свои самые узнаваемые шедевры, о которых говорят как об одной из вершин нового искусства, он создал уже в последние годы жизни. Для этого все-таки пришлось подняться повыше, но только затем, чтобы с неизменной теплотой и любовью изобразить жизнь. Речь, конечно же, о серии городских видов, которые Писсарро писал, сидя у окна гостиничных номеров. Во многом это была вынужденная мера (из-за глазной инфекции художник не мог работать на пленэре), но она привела к триумфу.
При жизни Писсарро, не желавший изменять своим принципам и нравиться широкой публике, продал не так много картин. Зато сейчас за них платят очень большие суммы. Его даже называют «самым настоящим из импрессионистов». Может быть, потому что он не уходил так глубоко в эксперименты, как Клод Моне, не проверял алгеброй гармонию, как Сезанн? «Достоинство, искренность, стойкость» - вот, по мнению искусствоведа Дайан Келдер, основа жизни и творчества Писсарро. И, конечно же, доброта.
