«Ангелы – это простые люди,
которые покончили с собой оттого,
что им было плохо.
И теперь их дело – бродить по земле,
пресекать отчаяние...»
(С.Цвейг)

23 февраля 1942 г. заголовки газет всего мира гласили:
«Знаменитый австрийский писатель Стефан Цвейг и его жена Шарлотта покончили с собой в пригороде Рио-де-Жанейро».



В 1942 году - это сообщение не могло долго оставаться сенсацией, когда в Европе и на Дальнем Востоке бушевала мировая война. Поступок Цвейга вызывал недоумение в широких кругах. Например, Томас Манн называл его «эгоистическим презрением к современникам».

До сих пор поступок Цвейга выглядит загадочно. Его сравнивали с аналогичными и почти одновременными поступками Вальтера Беньямина, Эрнста Толлера, Эрнста Вайса, Вальтера Газенклевера. Единственным сходством было происхождение и профессия (немецкоязычные писатели эмигранты).

На первый взляд, у Цвейга не было очевидных причин. Ни творческого кризиса. Ни финансовых затруднений. Ни смертельной болезни. Ни проблем в личной жизни. Стефан Цвейг был популярным немецким писателем. Его произведения разошлись по всему миру. Но обо всем по порядку.

Стефан Цвейг – австрийский писатель, критик, автор множества новелл и беллетризованных биографий появился на свет 28 ноября 1881 году в сказочном городе Вена в богатой и благополучной семье фабриканта Морица Цвейга. Мать, Ида Бреттауэр, принадлежала к богатейшей семье еврейских банкиров, члены которой расселились по всему миру. Иосиф Бреттауэр, дед Стефана, служил банкиром римского Папы и Ватикана. Естественно, современникам Цвейг казался баловнем судьбы, любимцем богов, счастливцем, везунчиком, родившимся «с серебряной ложкой во рту». Ему повезло появиться не просто в богатой семье, но и родиться вторым сыном: старший, Альфред, унаследовал отцовскую фирму, а младшему предоставили возможность посвятить себя любимому делу и учиться в университете, чтобы получить университетскую степень и поддержать семейную репутацию титулом доктора наук.

Повезло и с местом рождения. Вена конца 19 века пропитана воздухом высокой культуры. В литературе это Гофмансталь, Шницлер и Рильке, в музыке – Малер, Шенберг, Веберн и Альбан Берг, в искусстве Густав Климт, Коломан Мозер, Карл Молл и Отто Вагнер. «Будучи гурманами в кулинарии, исключительно заботясь о хорошем вине, терпком, свежем пиве, пышных мучных изделиях и тортах, этот город притязал и на более тонкие наслаждения. Музицировать, танцевать, играть в театре, беседовать, вести себя деликатно, с тактом – все это культивировалось здесь как особое искусство», – отмечал С. Цвейг (Цвейг С. Вчерашний мир. Воспоминания европейца. М. 2004, с. 20.).


Стефан Цвейг в детстве с братом (справа)


Стефан Цвейг в детстве

Повезло со школой. Он оказался в классе, «зараженном» интересом к искусству: кто-то писал стихи, кто-то рисовал, кто-то собирался стать актером, кто-то занимался музыкой и не пропускал ни одного концерта, а кто-то даже печатал статьи в журналах. Затем поступил на философский факультет Венского университета (в разных источниках упоминается филологический факультет. В списке знаменитых выпускников Венского университета в Википедии фамилия Цвейг не значится).

Повезло с кругом общения. Был дружен с такими известными людьми, как Эмиль Верхарн, Ромен Роллан, Франс Мазерель, Огюст Роден, Томас Манн, 3игмунд Фрейд, Джеймс Джойс, Герман Гессе, Герберт Уэллс, Поль Валери, Максим Горький, Рихард Штраус, Бертольд Брехт.

Неудивительно, что такая атмосфера рано пробудила в С.Цвейге тягу к собственному сочинительству. С юных лет стал печатать в газетах и журналах стихи и статьи о проблемах современной литературы и искусства. Двадцатилетний автор подвел предварительный итог своей поэтической деятельности в сборнике «Серебряные струны». Стихи были по моде того времени - томные, «упаднические», или, как их еще называли, «декадентские». Например, такие:

Нежность

Я первой нежности люблю возникновение,
Когда еще мечты и чувства полускрыты.
Потом нам суждены лишь бурные мгновенья,
На жизненном пути они, как версты, врыты.
В ней дуновенье; двух кровей, текущих разно,
Прикосновение, очей и рук игра.
Но уж поблескивают искорки соблазна
И разлетаются, как ночью у костра.
Тем и мила она, что детская забава,
Но скоро налетит любовный непокой.
Трепещет на ветру весенняя дубрава
И гнется под его безжалостной рукой.
(Перевод Г. Погожевой)


Стефан Цвейг в молодости

Стихи написаны под влиянием Гофмансталя (австрийский писатель, поэт, драматург, выразитель идей декадентства в австрийской литературе конца XIX века — начала XX века) и Рильке (один из самых влиятельных поэтов-модернистов XX века), которому молодой автор рискнул отправить свои стихи. Тот в ответ отослал свою книгу, и завязалась дружба, продлившаяся до самой смерти Рильке в 1926 году.

После окончания университета С.Цвейг совершает мировой вояж, объездив все континенты, побывал в Африке, Индии и обеих Америках, где разговаривал на нескольких языках. Видимо, в это время он определяется со своим выбором в литературе, отдав предпочтения прозе.

И опять С.Цвейгу повезло, на сей раз в литературе. На тот момент он был самым успешным немецким писателем, его произведения издавались во всем мире, переводились более чем на 30 языков.

Писатель Стефан Цвейг

По сегодняшний день его «визитными карточками» являются такие мировые шедевры, как новеллы «Амок», «Письмо незнакомки», «Смятение чувств», «Шахматная новелла», «Страх», захватывающие читателя с первых строк любой своей книги, щедро одаривая радостью узнавания и сопереживания до самых последних страниц. Занимательность сюжета, легкость беглого, но аккуратного слога, щемящая душу чувствительность описаний, доступный психологизм диалогов - вот слагаемые такого успеха. Но это еще не все. О чем бы и в каком бы жанре ни писал Стефан Цвейг, он всегда стремился, прежде всего, к тому, чтобы пробудить в читателе-собеседнике добрые чувства. Цвейг не устает убеждать в том, насколько беззащитно человеческое сердце, на какие подвиги, а порой преступления толкает человека страсть.


Книги Стефана Цвейга

Весь этот успех и блеск имел, впрочем, и оборотную сторону. В писательской среде они вызывали ревность и зависть. По выражению Джона Фаулза, «серебряная ложка со временем стала превращаться в распятие». Брехт, Музиль, Канетти, Гессе, Краус оставили откровенно неприязненные высказывания о Цвейге.

Несмотря на это, С.Цвейг продолжает творить. Жанровая палитра Цвейга чрезвычайно разнообразна. По сути дела, попросту нет жанра, в котором он не испробовал бы свои силы: он писал стихотворения и драмы, либретто, очерки и эссе, рассказы и поэмы, исторические репортажи. И все-таки исторический жанр — наряду с психологической новеллой (однажды развитой до целого романа, как было с «Нетерпением сердца») — оказался наиболее плодотворным для писателя.


Книги Стефана Цвейга

Не в меньшей степени, чем новеллы, увлекательны его беллетризованные биографии: очерк о Ромене Роллане, эссе о Максиме Горьком, Марселе Прусте, Томасе Манне. Впоследствии он развивал своё мастерство в жанре биографического эссе, посвятив работы другим крупным деятелям культуры и истории – Фридриху Ницше, Зигмунду Фрейду, Йозефу Роту, Оноре де Бальзаку, Марии Стюарт, Эразму Роттердамскому, Жозефу Фуше, Фернану Магеллану. Эти работы представляют собой интересный сплав документа и искусства: виртуозно работая с письмами, мемуарами, комментариями, Цвейгу отлично удавалось видеть в них психологическую подоплёку. «Психологические загадки неодолимо притягивают меня;…люди со странностями одним своим присутствием могут зажечь во мне такую жажду заглянуть им в душу…» говорит Цвейг устами героя рассказа «Амок».


Книги Стефана Цвейга

Кажется, что высказанные мысли принадлежат автору, а не герою. Впрочем, так звучит авторский текст: «История выдающихся людей — это история сложных душевных конструкций… Меня интересуют пути, по которым шли те или иные люди, создавая гениальные ценности, вроде Стендаля и Толстого, или поражая мир преступлениями, вроде Фуше…».


Стефан Цвейг (стоит) с братом Альфредом. Ок. 1900 г.

Везенье сопровождало его и в жизни. Повезло с внешностью. В молодости Цвейг был красив и пользовался большим успехом у дам. Долгий и страстный роман начался с «письма незнакомки», подписанного таинственными инициалами ФМФВ. Фредерика Мария фон Винтерниц тоже была писательницей, женой крупного чиновника.

В 1908 году Стефан увидел Ф. Винтерниц, они обменялись взглядами, но на долгое время запомнили эту встречу. Фредерика переживала трудный период, был близок разрыв с мужем. Через несколько лет они случайно встретились и, даже не поговорив, узнали друг друга. После второй случайной встречи Фредерика написала ему письмо, полное достоинства, где молодая женщина выражает восторг по поводу переводов Цвейга «Цветы жизни».


Стефан Цвейг с первой женой Фредерикой

Прежде чем связать свои жизни, они долгое время встречались, Фредерика понимала Стефана, тепло и бережно к нему относилась. Ему с ней спокойно и радостно. Разлучаясь, они обменивались письмами. Цвейг Стефан искренен в своих чувствах, он рассказывает жене о своих переживаниях, возникающих депрессиях. На протяжении совместной жизни в браке Цвейг и Фредерика были практически неразлучны, а если и расставались на несколько дней, то непременно обменивались нежными письмами. Творческая семья: она — автор нескольких повестей и романов, пользовавшихся успехом в Австрии, он — всемирно известный писатель, жили в счастье и благополучии, наслаждаясь любовью и творчеством. Но однажды все изменилось…


Стефан Цвейг с первой женой Фредерикой

Современники упоминают, что у Цвейга, человека с очень тонкой психологической конструкцией, оказался сильнейший комплекс: он панически, до ужаса боялся старости.

Как-то вечером Стефан и Фредерика отправились побродить по улочкам Зальцбурга. Им навстречу шла пара: старик, тяжело опиравшийся на палку, и бережно поддерживавшая его молоденькая девушка, которая все время повторяла: «Осторожнее, дедушка!» Позже Стефан сказал жене: «До чего же отвратительна старость! Не хотел бы я дожить до нее. А впрочем, если бы рядом с этой развалиной была не внучка, а просто молоденькая женщина, кто знает… Рецепт вечной молодости остается одним на все времена: старый человек может ее позаимствовать только у влюбленной в него молодой женщины…».

В ноябре 1931 года Цвейгу исполняется 50 лет. Он на вершине литературной славы, у него любимая жена — и вдруг он впадает в жуткую депрессию. Одному из друзей Цвейг пишет: «Я не боюсь ничего — провала, забвения, утраты денег, даже смерти. Но я боюсь болезней, старости и зависимости».
Фридерика же, видимо, не поняв его страхов и переживаний, решила «облегчить» ему творческий процесс: увлеченная собственной литературной работой, она наняла для Стефана секретаря-машинистку.


Стефан Цвейг и Шарлотта

26-летняя польская еврейка Шарлотта Альтманн робко появилась в их доме и скромно заняла подобающее ей место. Несколько лет Цвейг метался внутри любовного треугольника, не зная, кого выбрать: стареющую, но все еще красивую и элегантную жену, к тому же соратницу по литературному творчеству, или любовницу — молодую, но какую-то невзрачную, болезненную и несчастную девушку, от которой ждал чуда возвращения молодости. И все-таки выбрал последнюю…

Дружбу с Фредерикой писатель сохранил и вёл с ней постоянную переписку. В одном из писем признался: ««Судьбу не обмануть, царя Давида из меня не вышло. Кончено - я больше не любовник». А в следующем письме мольба о прощении: «Все мои мысли с тобой».

Политическая обстановка в Европе накалилась. В доме Цвейга неизвестные провели обыск. В желании отправиться куда-нибудь подальше от охваченной фашизмом Европы писатель уехал в Лондон, жена Фредерика осталась в Зальцбурге. Возможно, из-за детей, возможно, осталась решать какие-то проблемы. Но, судя по письмам, отношения между ними казались теплыми. Писатель стал гражданином Великобритании, неустанно писал, но грустил: Гитлер набирал силу, все рушилось, маячил геноцид. В мае 1933 года в Вене книги писателя публично сожгли на костре.

В желании отправиться куда-нибудь подальше от охваченной фашизмом Европы, они с Лоттой переехали сначала в Латинскую Америку (1940), затем в США (1941), однако, в конце концов, решили поселиться в небольшом бразильском городе Петрополис, пригороде Рио-де-Жанейро.


Стефан Цвейг во дворе своего дома в Петрополисе 1941 год. Фото: Getty Images

Стефан Цвейг и в Англии, и в Америке, и в Бразилии был с восторгом встречен, обласкан, раскупались его книги. Несмотря на внешне благополучные обстоятельства, она требует от человека немало психических усилий.

Депрессия и отчаяние нарастали. Писатель чувствовал, что теряет корни, теряет прошлое. Тяжелое настроение отразилось в последней мемуарной книге «Вчерашний мир». Цвейг с грустью констатировал, что прежний мир, прежний «Век надёжности» исчез, а в настоящем он всюду чувствовал себя чужим.
Писать не хотелось. В череде всех этих сложностей произошел развод с Фредерикой.

Официальный развод с первой женой случился в 1938 году, а спустя год писатель повел под венец свою новую возлюбленную Шарлотту Альтманн, которая была моложе его на целых 27 лет, и предана ему до смерти, как в переносном, так и в прямом смысле этого слова.


Стефан Цвейг и Шарлотта

«…Один из многих, я не имею иных преимуществ, кроме единственного: как австриец, как еврей, как писатель, как гуманист и пацифист, я всегда оказывался там, где эти подземные толчки ощущались сильнее всего. Трижды они переворачивали мой дом и всю жизнь, отрывали меня от прошлого и швыряли с ураганной силой в пустоту, в столь прекрасное известное мне “никуда”. Но я не жалуюсь: человек, лишенный родины, обретает иную свободу — кто ничем не связан, может уже ни с чем не считаться. Таким образом я надеюсь соблюсти хотя бы главное условие любого достоверного изображения эпохи — искренность и беспристрастность…»
(Стефан Цвейг. «Вчерашний мир»)

Никто не мог понять: как его сюда занесло? И что ему могло тут нравиться? Этот Петрополис под Рио — обычная провинциальная дыра. После Лондона и Вены, конечно, тут делать нечего. Только ждать писем и ловить военные сводки, вслушиваясь в далекие голоса, доносившиеся из шерстяных недр «Телефункена» у себя в кабинете. Уже после всего, что случилось, журналисты подробно изучили обстановку их скромной квартирки, отметив в своих репортажах, что метраж ее явно не соответствовал международной славе знаменитого писателя. Но дело было не в этом. И даже призрак бедности, который маячил за спиной всех беглецов и эмигрантов, Стефану Цвейгу не очень-то грозил в безопасной Бразилии. Переводы его книг продолжали издавать, гонорары исправно переводились на банковский счет. И заработанных денег вполне могло бы хватить на скромную, но безбедную жизнь, даже если бы он больше не написал ни строчки.


Дом Стефана Цвейга в Петрополисе

Тем более что он продолжал писать. Четко по часам он сразу после утреннего кофе садился за письменный стол, где в идеальном порядке были разложены все необходимые принадлежности. И округлый внятный почерк его последних рукописей не выдает ни малейшего волнения или склонности к депрессии. Поставленная рука, каждое слово на своем месте. Строчки не сползают вниз, как поезда с откоса, а летят строго по прямой. Именно так написана его последняя новелла «Шахматная партия», законченная за пять месяцев до смерти.

А вечерами они сидели с супругой Лоттой на террасе домика в Петрополисе, смотрели, как сгущаются сумерки внизу над рекой, слышали чужие голоса, доносившиеся из соседних домов, и молчали. Он закрывал глаза и мысленно представлял открывающийся с его балкона вид на любимый Зальцбург, где он прожил свои самые творчески насыщенные и счастливые годы.

В Латинской Америке жизнь только начинается с приходом вечерней прохлады. И далекие звуки радиолы, и поскрипывание деревянных кресел-качалок, и кубики льда, бьющиеся на дне хрустальных стаканов, и бесконечные разговоры на чужом непонятном языке, создававшие ощущение непроницаемой завесы, которая отделяла Цвейга и Лотту от обычной, нормальной жизни...


Стефан Цвейг с женой Шарлоттой

Конечно, надо было начинать учить португальский, еще когда он первый раз приехал в Рио в 1936 году. Но он был слишком занят все это время — контракты с издательствами, новые книги, мучительный развод с женой Фредерикой, а главное — надвигающаяся коричневая чума, которая лишила его дома, родины, будущего.

В последних письмах чувствуется глубокий душевный кризис: «Новости из Европы ужасные», «больше не увижу своего дома», «буду временным постояльцем везде», «остается лишь уйти достойно, тихо».

Разочарование привело писателя к самоубийству.

23 февраля 1942 г. газеты всего мира вышли с сенсационным заголовком на первой полосе: «Знаменитый австрийский писатель Стефан Цвейг и его жена Шарлотта покончили с собой в пригороде Рио-де-Жанейро». Под заголовком помещалась фотография, больше похожая на кадр из голливудской мелодрамы: мертвые супруги в постели. Лицо Цвейга умиротворенно-спокойно. В комнате на кровати нашли тщательно одетых Стефана Цвейга и его жену Шарлотту. Они спали. Спали вечным сном.



Они добровольно ушли из жизни, приняв большую дозу веронала. Рядом с ними, на письменном столе — 13 прощальных писем.

Оправдывая свой поступок, Шарлотта писала, что смерть станет для Стефана освобождением, да и для нее тоже, потому что ее замучила астма. Стефан Цвейг оставил прощальное письмо: «После шестидесяти требуются особые силы, чтобы начинать жизнь заново. Мои же силы истощены годами скитаний вдали от родины. К тому же я думаю, что лучше сейчас, с поднятой головой, поставить точку в существовании, главной радостью которого была интеллектуальная работа, а высшей ценностью — личная свобода. Я приветствую всех своих друзей. Пусть они увидят зарю после долгой ночи! А я слишком нетерпелив и ухожу раньше них».

Над гробом писателя президент Академии наук Бразилии Карнейро так сказал о последнем решении Цвейга: «Из мира, не прельщавшего его ни деньгами, ни почестями, но который так и не стал юдолью мира, — а именно этого он всегда страстно желал и добивался, — из этого мира он бежал, найдя спасение в смерти».

Похоронен Стефан Цвейг и его жена Шарлотта на муниципальном кладбище в Петрополисе, штат Рио-де-Жанейро, Бразилия.


Памятник на месте захоронения Стефана Цвейга и его жены Шарлотты на кладбище в Петрополисе.

Сразу появилось несколько версий причин того, что случилось. Говорили о том, что писатель был слишком одинок в чужой ему Бразилии, тосковал по Австрии, по разграбленному дому в Зальцбурге, о депрессии и усталости. В публикации появились отрывки из писем писателя, отправленных первой жене. В них он жаловался на то, что заставляет себя работать через силу, что он устал, и что лучше времена уже ушли безвозвратно. Вспоминали о том, что Цвейга пугал его возраст, он боялся роковой даты – 60 лет, говорил, что боится старости, болезней, зависимости. А последняя капля в чаше терпения была новость о взятии Сингапура и Ливии. Цвейг боялся войны, того, что она достигнет Западного полушария.

Самое объективное объяснение случившемуся принадлежит Ремарку. Он писал о нестойкости людей, оторванных от своих корней, и что если бы писатель с женой находились в этот роковой вечер не в Бразилии, а дома, или хотя бы нашли, с кем поделиться своими переживаниями, можно даже по телефону, то, возможно, этого несчастья удалось бы избежать. Но Цвейгу не повезло, он был на чужбине, и окружали его чужие люди.


Памятник Стефану Цвейгу (1983 г.).
Это архитектурное произведение представляет собой огромный прямоугольный постамент с головой Стефана Цвейга, которую он подпирает одной рукой. Писатель пристально рассматривает территорию возле монастыря Капуцинов, где прожил с 1919 по 1934 годы. Архитектору удалось передать не только детальные черты лица Цвейга, но и его характер. На стене возле монумента установлена табличка с надписью: «Здесь жил и творил Стефан Цвейг».

До сего дня историки литературы и литературоведы спорят о месте С.Цвейга в литературе и значении его для читателя. Оценки неоднозначны. Кто-то утверждает, что он не выдержал конкуренции во времени, другие говорят о том, что он занял свое действительное место вследствие естественного снижения искусственного ажиотажа 30-40-х годов 20 века. Но все признают в Стефане Цвейге талантливого писателя.

А читатель? Читатель «не отрекается, любя». Терпимость, жалость, утешение, всепрощение, то, чего такая нехватка в нашей жизни и что нам позарез не хватает – вот причина постоянного возвращения к Стефану Цвейгу. Писателю, психологу, гуманисту и пацифисту. Врачевателю человеческих душ. Секрет успеха Цвейга – в душевном здоровье его книг. Он много писал о болезненных явлениях психики, но мало кто из литераторов того тревожного времени сохранял такой заряд просветительского оптимизма, как Цвейг. Для маленького человека, придавленного то экономическим кризисом, то тиранией, то войной, то проблемами семейными его книги были и остаются глотками кислорода, учебником постижения страстей человеческих.

Позже дом в Петрополисе, где жил Цвейг, превратили в музей. В 1981 году, к столетнему юбилею писателя, в Австрии выпустили почтовую марку.


Дом-музей Стефана Цвейга в Петрополисе



Источники:
https://zen.yandex.ru/media/okoloknizhnaia_zhizn/c...eigom-61196d0429330d3d3ea0eee3
https://fb-ru.turbopages.org/fb.ru/s/article/42061...yg-biografiya-semya-knigi-foto
https://vokrugknig.blogspot.com/2016/11/135.html
https://biographe.ru/znamenitosti/stefan-tsvejg/
https://snob.ru/20th-century/stefan-cvejg-kogda-ty...-pismo-mne-uzhe-budet-luchshe/
https://24smi-org.turbopages.org/24smi.org/s/celebrity/5212-stefan-tsveig.html