Человек - это великое чудо. Он столь необычен и неописуем этим материальным миром, что в нем он не может быть сопоставлен ни с чем более, как только с другим человеком. Он возникает из небытия и рождается в конечном итоге в вечную жизнь. Его никто не спрашивает, хочет ли он, чтобы он был, потому что еще просто некого спрашивать. И вот, по Воле Бога он появляется. И сразу появляется с его собственной волей, данной ему его Создателем. И сразу возникает конфликт воль, длящийся годами в системе координат этой временной жизни. А временной она, тем временем, совсем не кажется. В этой системе координат мерещится, что совсем нет времени, как летящая стрела, всегда находится в покое, так и человек в жизни все время "есть", и это "есть" для него не кончается до самой последней минуты. Он есть, есть, есть, и это вечно для него, хотя он и понимает, что конечно. Но понять не головой, а чувствами он сможет только умерев, а пока, пока он "есть", он чувствует только нескончаемую борьбу воль. Вернее, что значит "борьбу". С ним то Воля не борется, это он борется с самим собой, если есть ориентир, относительно которого происходит борьба. И вот тут сразу возникает вопрос, "...а меня, вообще, почему не спросили, хочу ли я быть?... Моя воля здесь почему-то оказывается не при чем?..." Господь творил человека для вечного блага, здесь не может быть вообще таких вопросов, нельзя не хотеть быть. Нельзя в смысле не получится. Но все мы полетели кубарем из рая, стремительно от Бога, и "спрятались" от Него в своих домиках на планетке. Ничего не видим, ничего не слышим и ничего не понимаем, природа у нас испортилась. А воля осталась. И она теперь не может терпеть, когда на нее кто-то или что-то действует. Свобода не перестала быть желанной и необходимой, но стала быть чуть ли не недостижимой, хотя, конечно, каждый может ее получить. Убивая в себе волю. Нельзя верить телу, оно - обманщик. Оно говорит, что свобода тут, а на самом деле ее тут нет, хоть ты это и не чувствуешь, она говорит, что воля не должна ущемляться, а на самом деле, она запряжена в рабство страстей, но ты опять этого не чувствуешь. Вернее, ты, бывает, чувствуешь, но только тогда, когда подумаешь. Голова в одну сторону, чувства в другую. Чувства изменяют, их нельзя слушать, но получается, что мы только ими и живем. И если, с помощью Божьей, ты что-то и понял, что воля - вовсе не воля, что свобода - вовсе не она, что надо все не так, надо за Господом, по Его Воле, то сердце осталось при своих страстях, он оне умеет думать и понимать. Оно стучит все в том же ритме и гоняет все ту же кровь. Мозг в шоке от поступающего в него субстрата, он не хочет, ему противно, гадко, а сердце все стучит, стучит... И питает мозг недоброкачественными продуктами грехов, от чьих токсинов он частенько выключается и перестает вообще работать... Хорошо, что когда-то он успел прокричать ногам ходить в Церковь, за помощью Божьей, на Причастие, и они ходят, и Господь очищает кровь и сердце, и мозг, проснувшись, клянется вместе с сердцем жить с Богом и никогда от Него не уходить, потому что только в Нем жизнь, в Нем хлеб. Но идет время и ты начинаешь поглощать отраву, к которой ты так привык и все опять глохнет и ты опять умираешь. И опять возникает вопрос: "Мне так плохо, почему у меня не спросили, хочу ли я, вообще, быть??" И слезы градом, и страшная пустота в душе, и ты уже не веришь, что когда-то было счастье, тебе кажется, что оно иллюзия, и не можешь ты уже обратиться за помощью к Богу, ты уже просто человечишка, как муравьишка.
Нам дано столько вечных конечных лет, за которые происходит столько битв и, порой, кажется, что все, нет больше сил, даже не порой, а по большей части, но Господь тебя поднимает, ты идешь дальше, в надежде, что такого сильного падения с тобой больше не случится, но ты падаешь, отключаешься, молчишь, а Господь опять поднимает... Если раньше мне казалось, что надо учиться не падать, то сейчас мне кажется, что надо хотя бы всю жизнь бороться, хоть лежа на пузе, в грязной луже, но бить руками и ногами, чтобы не остановиться в небытие, и, может быть, хотя бы за это движение Господь по своей милости тебя спасет... Совершенно грязного и никчемного, но хоть немножко живого...
Но когда ты оглядываешься на других, когда видишь, как человек мучается и не знает Бога, то становится совсем тошно, неужели это так вообще возможно, чтобы человечище просто всю жизнь прожило муравьишкой и так и умерло?... Как? А зачем тогда? Как это вообще в голову не входит! И это падает такой дурной и пагубный пример, навевает страх, что, на самом деле, все мы просто муравьишки, потому что иначе не было бы этого бессмысленного страдания человека без Бога... Но, может быть, хотя бы за него, пусть оно даже и бессмысленное, ему потом воздастся?... Или после в конце мира Господь все равно всех спасет?... Но а пока он живет свои 70 лет, какой от них прок? Это же так страшно, просто так жить, от случая к случаю, от бессмысленности к бессмысленности! Что здесь делать человеку? Зачем рожать других людей? У него же нет ответа! Как страшно, зияющая пустота, с ума сойти в пору...
А что если таким человеком будет твой собственный ребенок??... Ты рожаешь и не знаешь, в жизнь ты его рожаешь или в смерть! На бессмысленные мучения или на радость... Какой риск, и как должно быть ярко собственное понимание счастья, ощущение присутствия Бога рядом, чтобы захотеть так рисковать!... Какой верой нужно обладать, какой иметь собственный опыт жизни во Христе, действия на себе самом любви, так самому хотеть и любить жизнь, чтобы осознанно хотеть рожать в нее детей!...
Жизнь - это счастье, только если она в Боге. Потому что только тогда есть надежда, вера и силы. И чтобы действительно искренне и осознанно хотеть детей, нужно искренне и осознанно верить в Бога, доверять ему и испытывать хоть какую-нибудь к Нему любовь, знать хоть чуть-чуть, что такое Любовь...