Первые исторические сочинения в Древней Руси были написаны  в  жанре летописей. И вплоть до XVII века этот жанр оставался господствующим в нашей исторической литературе.

 Однако, Древняя домонгольская Русь отнюдь не замыкалась в своих границах, а существовала в постоянном контакте с соседними странами и народами. 

Потому свидетельства, касающиеся нашей ранней истории, разбросаны во множестве источников — как западного, так и восточного происхождения.

 

Вид на Святую Софию

 

ГОД 860-Й

"...В царствование [императора Михаила, сына Феофила], 18-го числа июня месяца, 8 [индикта], в 6368 году, на 5-м году его правления, пришли росы с двумястами кораблями, которые ходатайствами Всехвальной Богородицы были христианами покорены, сокрушительно побеждены и истреблены".

(Из так называемой ".Брюссельской хроники"; перевод П.В. Кузенкова)

 

Византийский император Михаил III. Фрагмент миниатюры. "Хроника" Иоанна Скилицы. XIII век. Национальная библиотека Испании. Мадрид

 

  История Руси может быть прослежена и гораздо глубже. Но именно 18 июня 860 года Русь впервые заявила о себе, так сказать, на международном уровне: ее флот внезапно появился у самых стен Царствующего города — Константинополя или Царьграда, как называли на Руси столицу Византийской империи и всего православного мира.

 

Поход на Царьград Аскольда и Дира. Миниатюра из Радзивилловской летописи. Конец XV века

 

Русы на 200 кораблях прошли из Черного моря в пролив Босфор; их ладьи прорвались в константинопольскую гавань, а высадившиеся на берег воины начали грабить окрестности Константинополя, прилегающие к городу монастыри и усадьбы, сея разорение и смерть.

Отряды русов высадились и на Принцевых островах Мраморного моря в 100 километрах от столицы. С высоких стен Царствующего города жители с ужасом глядели на неведомых им доселе завоевателей:

"Горе мне!.. Народ грубый и жестокий окружает город и расхищает городские предместия, все истребляет, все губит: нивы, жилища, пастбища, стада, женщин, детей, старцев, юношей, всех поражает мечом, никого не жалея, никого не щадя; всеобщая гибель! Он, как саранча на жатву... или, лучше, как зной, или тифон, или наводнение, или не знаю, что назвать, напал на нашу страну...". (Перевод Е.И. Ловягина)

Так восклицал современник событий, патриарх Фотий, обращаясь к согражданам с амвона константинопольской церкви Святой Софии.

 

Остатки крепостных стен Константинополя

 

Само имя неведомых завоевателей страшило его — ибо созвучное ему имя Рос (Рош) упоминалось и в Библии — в Книге пророка Иезекииля, полной страшных пророчеств о приближающемся конце света.

("Сын человеческий! обрати лицо твое к Гогу в земле Магог, князю Роша, Мешеха и Фувала" — Иез. 38:2), как имя одного из народов, несущих с собой смерть и разрушение Иерусалиму — прежней "столице мира".)

Но жители Константинополя привыкли смотреть на свой город как на "второй Иерусалим" и принимать на свой счет древние пророчества, относившиеся к первому, "ветхому" Иерусалиму.

Созвучие названий "Рош" и "Рос" заставило Фотия и его современников увидеть в "росах" народ, пришествие которого в мир было предсказано библейским пророком.

 

Патриарх Фотий I, восседающий на патриаршем престоле. Константинопольские соборы 869–870 и 879–880 годов. "Хроника" Иоанна Скилицы. XIII век. Национальная библиотека Испании. Мадрид

 

"О город, царствующий почти над всею вселенною, какое войско... глумится над тобою, как бы над рабынею! О город, украшенный добычами многих народов, какой народ вздумал обратить тебя в свою добычу!" — писал Фотий.

Город был окружен и с суши, и с моря. Казалось, спасения нет нигде, и лишь к Богу мог патриарх взывать с мольбою о помощи. Ибо армия во главе с императором и флот находились далеко от своей столицы...

 

Аскольд и Дир. Миниатюра из Радзивилловской летописи. Конец XV века

 

Это нашествие стало одним из самых ярких событий IX века. Новый народ, новая держава выходили на историческую сцену.

Русский летописец, писавший спустя два столетия, именно с него (хотя и путаясь в датах) начинал достоверную, известную ему историю Руси:

"В лето 6360 (852)... начала прозываться Русская земля... Уведали мы о том, потому что при сем царе (Михаиле. — Прим. авт.) приходила Русь на Царьград, как пишется [о том] в летописании греческом. Потому отселе начнем и числа положим...". "Повесть временных лет"  

Летописец несколько ошибся в дате похода, что неудивительно, ибо все ранние даты нашей летописи более чем условны.

Но и современные исследователи, вооруженные доскональным знанием всевозможных источников, находят наиболее раннее, точно датированное, достоверное упоминание о Руси лишь ненамного раньше — под 839 годом, когда посольство от некоего "хакана" (кагана) "росов" побывало сначала в Константинополе, а затем в Ингельхайме, при дворе германского императора Людовика I Благочестивого.

Русское государство ("Русский каганат") к этому времени, несомненно, уже существовало.

Но каким образом оно возникло? Где именно находилось и какие земли включало? Что представляло собой?

Василий I Македонянин. Монета. Около 883 года

 

 История Руси этого времени — и даже более позднего, по крайней мере до середины X века — настолько темна и запутанна, так слабо освещена источниками и так противоречиво истолковывается историками, что человеку, пытающемуся разобраться в ее хитросплетениях, по большей части остается только развести руками.

В нашем распоряжении очень мало исторических фактов, почти полное отсутствие твердых дат, не более десятка имен реальных исторических лиц — и загадки, загадки, загадки и парадоксы.

Размыты даже самые приблизительные ориентиры — и географические, и хронологические.

Так, среди историков нет единства в вопросе о том, откуда именно явились к Константинополю в 860 году русы и какую именно Русь они представляли.

 

Безусловно, сам размах военного предприятия показывает, что нападавшая сторона представляла собой сформировавшееся государственное образование и обладала значительным потенциалом.

"Поработив находящихся вокруг себя и отсюда чрезмерно возгордившись", писал впоследствии патриарх Фотий, русы "подняли руку и против Ромейской державы".

Во время осады патриарх сетовал на то, что "неожиданное нашествие варваров не дало молве времени возвестить о нем", хотя "напавшие и отделены были от нас столькими странами и народоначальствами, судоходными реками и беспристаничными морями".

Эти слова как нельзя лучше подходят к правителям Киевского государства — правда, только в том случае, если мы уверены, что уже в 50-е годы IX века Киев, объединивший вокруг себя ряд восточнославянских земель, мог восприниматься как центр именно Русской земли (согласно летописному изложению событий, это произошло лишь после его завоевания князем Олегом в 882 году).

Или же неведомые завоеватели явились из каких-то еще более северных и отдаленных земель — с берегов Балтийского моря или Волхова, где и возникнет Новгород, колыбель русской цивилизации?

 

 

Столкновение между византийцами и арабами в битве при Лалакаоне (863). "Хроника" Иоанна Скилицы. XIII век. Национальная библиотека Испании. Мадрид

 

Однако ни в Киеве, ни в Новгороде, кажется, не сохранилось никаких воспоминаний об этом походе. Во всяком случае, летописные известия о нем целиком заимствованы из византийских хроник.

"Уведали о том... в летописании греческом", — прямо называет свой источник летописец, а в соответствующей летописной статье (под также ошибочным 866 годом) дословно цитирует греческую хронику так называемого Продолжателя Георгия Амартола, существовавшую и в древнерусском переводе.

Весь его рассказ составлен откровенно с византийских позиций: о нападавших он говорит как о "сих" (то есть "тех", "чужих"), называет их "безбожной Русью" и явно радуется их неудачам.

Единственное отличие от греческого источника — появление имен предводителей похода, легендарных Аскольда и Дира, правивших в Киеве ("В лето 6374 (866) иде Асколд и Дир на Греки...").

Эти имена вставил в греческий текст либо составитель "Повести временных лет", либо древнерусский переводчик "Хроники" Георгия Амартола (оба работали в XI веке).

Но вот на каком основании сделал это древнерусский книжник, остается загадкой.

Опирался ли он на какие-то бытовавшие в то время устные предания о походе на Византию Аскольда и Дира или о походах отдельно Аскольда и Дира?

Или же — что кажется более вероятным — поставил их имена в текст греческого источника по наитию, реконструируя ход событий?

Историки предлагают различные ответы на этот вопрос. Но при существующем состоянии источников ни один из них не может считаться окончательным.

А между тем от решения этого вопроса во многом зависит понимание хода всей нашей первоначальной истории. Ведь поход 860 года во многом поворотное событие IX века.

Но с ним напрямую связано еще одно, без всякого преувеличения выдающееся событие — так называемое "первое крещение" Руси.

 

Надо сказать, русы выбрали исключительно удачное время для нападения на столицу империи.

К началу 60-х годов IX века византийцы терпели от арабов одно поражение за другим — и на суше, и на море. Византийский флот вынужден был вести борьбу с критскими пиратами, разорявшими побережье Эгейского моря, и потому отсутствовал в Константинополе.

Незадолго до нашествия русов император Михаил III во главе войска выступил в поход в Малую Азию, где продолжались ожесточенные военные действия против арабов.

По свидетельству некоторых источников, в этом походе его сопровождал и новый фаворит, Василий Македонянин, будущий император Василий I.

Известие о нападении русского флота на столицу застало Михаила уже за пределами империи.

Патриарх Фотий, фактически руководивший обороной города, рисует картину ужасающего бедствия, обрушившегося на империю. Падение столицы казалось ему почти неизбежным. Но почему же этого не произошло?

 

Основание обелиска Феодосия. На рельефе изображено подношение варварами даров императору. Стамбул

 

Здесь показания источников разнятся. Византийские хроники, а вслед за ними и русские летописи, сообщают о внезапном и сверхъестественном поражении русов.

Причем катастрофа была вызвана даже не вмешательством людей, но Божьей силой, покаравшей язычников:

 

"...Царь же выступил против агарян (арабов. — Прим. авт.)... Прислал ему весть эпарх1, что русь идет на Константиноград2... Русь же, войдя в Суд3, многих христиан убили и, придя в двухстах ладьях, осадили Константиноград.

Царь же, придя, едва [успел] войти в город. И с патриархом Фотием в церкви Святой Богородицы во Влахернах молились всю ночь...

И божественную ризу Святой Богородицы, вынеся с пением, краем в море окунули. Была же тогда тишина, и море утихло, и тотчас буря с ветром началась, и волны огромные встали, сокрушая ладьи безбожной руси и прибивая их к берегу разбитыми, так что мало кому из них удалось избегнуть такой беды и возвратиться побежденными домой".

Из древнерусского перевода "Хроники" Георгия Амартола.

 

1 Эпарх — глава города.

2 В ряде списков древнерусского перевода "Хроники" Георгия Амартола здесь имеется вставка: в текст добавлены имена предводителей похода — "Асколд и Дир". То же добавление присутствует и в летописном рассказе о походе, полностью восходящем к "Хронике" Георгия Амартола.

3 Суд — древнерусское название константинопольской гавани. В греческом тексте стоит "Иерон" — мыс у входа в Босфорский пролив из Черного моря.

 

Чудесное спасение Фотием Константинополя при помощи ризы Богоматери. Миниатюра из Радзивилловской летописи. Конец XV века

 

О заступничестве Пресвятой Богородицы и о чуде, совершенном ею, говорил и сам патриарх Фотий в своей второй проповеди, произнесенной сразу же после внезапного и необъяснимого отступления русов:

"Нечаянно было нашествие врагов, неожиданно совершилось и удаление их; чрезмерно негодование Божие, но неизреченна и милость..."

Но о катастрофе, постигшей русский флот, он ничего не знал.

Другие же источники, более или менее близкие по времени к описываемым событиям, свидетельствуют, скорее, об очевидном успехе русов.

"Насытившись гневом Божиим, они вернулись домой", — кратко сообщает в своей хронике так называемый Продолжатель Феофана.

Венецианский же хронист Иоанн Диакон, составивший в начале XI века "Венецианскую хронику", вообще называет возвращение нападавших (он именует их "норманнами") триумфальным:

"...учинив жестокую вражду в пригороде, беспощадно убили очень многих тамошних жителей, и так упомянутое племя с триумфом отступило восвояси". (Перевод П.В. Кузенкова)

 

Херсонес Таврический

 

Вероятно, противоречия в источниках отчасти можно согласовать между собой.

Фотий произносил свою вторую речь сразу же после отступления русов от города.

Оно казалось чудесным и сверхъестественным и ему, и большинству горожан. Но о том, что произойдет дальше, Фотий, разумеется, еще не знал.

Буря же, разметавшая русские корабли, могла начаться уже после того, как русский флот покинул константинопольскую гавань; это событие и было зафиксировано более поздними византийскими хронистами, расценившими его как проявление Божьего заступничества.

Могли они и преувеличить масштабы постигшей русов неудачи.

Но и такое предположение не объясняет самого факта отступления русов. Все источники сходятся в том, что оно было неожиданным, необъяснимым.

 

С явлениями такого рода историки сталкиваются нередко.

В самом деле, когда мы говорим о столь седой старине, мы часто не можем объяснить причины, которые приводили к внезапному прекращению военных действий одной из противоборствующих сторон.

Что могло подтолкнуть их к этому? Вмешательство стихии? Какие-то внутренние раздоры? Или соображения совсем другого порядка?

Христианские авторы, как правило, объясняли внезапное избавление от "варваров" вмешательством Высшей силы.

Кстати, немало подобных примеров мы найдем в позднейшей летописной истории противостояния Московской Руси и татар. Так что византийские писатели были здесь не слишком оригинальны.

 

Но, пожалуй, никаких особых, таинственных причин ухода русов от Царьграда искать и не нужно.

При тогдашнем уровне развития военной техники они не могли надеяться взять силой такую мощную крепость, как Константинополь, тем более что, в отличие от византийцев, не располагали осадными машинами.

Разорив окрестности и захватив богатую добычу — золотую и серебряную церковную утварь, украшения, драгоценные ткани и одежды, а также пленников и пленниц, — русы ушли, ибо этого, собственно, им было довольно. Поход удался и принес ожидаемые результаты.

Вполне возможно также, что осаждавшие узнали о приближении византийского войска и императора, спешивших на помощь своей столице.

Главной целью нападения русов на Константинополь — помимо захвата военной добычи — являлось устрашение византийцев. И эта цель, несомненно, была достигнута, независимо от того, имела место катастрофа во время морской бури или нет.

Византия действительно была напугана появлением новой угрозы с севера и в своей дальнейшей политике вынуждена была считаться с Русью.

 

Русский Мир. ру