Это цитата сообщения Томаовсянка Оригинальное сообщение
Жаклин Мария Дю Пре - английская виолончелистка, признана одной из самых лучших исполнителей на этом инструменте. Манера ее игры, застенчивая и в то же время смелая, была не только выразительна, но отличалась высокой точностью, полнотой и чистота тона. Выдающиеся музыкальные способности, ум и сердце, душа и тело - все слилось воедино и выразилось в этом таланте.
Всякий раз, когда в моей памяти всплывает её имя, в голове возникает образ чего-то светлого, чистого и единственного в своем роде. И наоборот, когда я вижу что-то уникальное, поражающее воображение, я начинаю думать об этой удивительной английской виолончелистке, о её светлой и трагичной жизни. Вот, например, на днях по телевизору показывали репортаж о продаже с аукциона уникального "жёлтого" бриллианта и, любуясь переливом его сверкающих граней, я вспомнил её игру, волшебное звучание её виолончели и живую мимику её лица.
Открыл я её для себя совершенно случайно: купил компакт-диск с музыкой Эдварда Элгара, английского композитора конца XIX – первой половины XX веков, и, прослушав первые аккорды виолончельного концерта в её исполнении, уже не мог от него оторваться. Дело в том, что я сам когда-то играл на этом инструменте (как давно это было!) и, занимаясь в питерской музыкальной школе, часто ходил на концерты знаменитых советских виолончелистов Мстислава Ростроповича и Даниила Шафрана. Помню, как, купив сорокапятку записей испанского виолончелиста Пабло Казальса, я был буквально сражен наповал его потрясающим исполнением сюит для виолончели И.-С. Баха. Волшебное звучание его инструмента (тогда я еще не знал, что это Страдивари), навсегда врезалось в память, стало эталоном наивысшего мастерства.
[показать]
Потом эти впечатления как-то сами собой забылись, стерлись из памяти, и только недавно, уже в другой жизни, я вдруг почувствовал нечто похожее тот восторг, который испытал когда-то в юности. Я бросился на поиски сведений о Жаклин дю Прэ, просмотрел (и прослушал!) несколько видео с её выступлениями, и, полазив по сайтам, узнал о её трагической судьбе.
Я и представить себе не мог, что пока я жил, чем-то занимался, пытаясь как-то устроиться в жизни, где-то рядом (или далеко!) жила и творила эта девушка, талант которой достиг поистине космических масштабов. И какая это была удивительная жизнь! Впрочем, что ж в ней такого удивительного? Когда читаешь биографию какого-нибудь гения, поражаешься заурядности его жизни: рано стал заниматься любимым делом, проявил упорство в освоении инструмента, сделал первые успехи и … пошло и пошло. Тысячи людей начинают именно так, подают надежды, а потом что-то случается, и они сходят со сцены.
Биография Жаклин внешне ничем не примечательна: училась, попала в хорошие руки, быстро освоила технику игры, рано начала выступать с концертами. То же самое можно сказать про Глена Гульда или Святослава Рихтера. Удивительно другое: как ей удалось перескочить за грань виртуоза, став поистине творческой личностью. Видимо, было что-то в генах. Да, конечно, были хорошие учителя (но и у других были!): Жаклин брала уроки у Пабло Казальса, Тортелье, но очень недолго!
, Мстислав Ростропович, у которого она некаторе время училась, сказал что-то вроде того, что ученик превзошел своего учителя (и что он сам чему-то от нее научился!). Интересно, что когда Жаклин в 1966 году приехала в Москву, чтобы выступить на конкурсе им. П.И.Чайковского, Ростропович, бывший тогда председателем жюри, отговорил её от участия в нём (потому что победить обязательно должен был советский виолончелист!) и, вместо этого, пригласил стажироваться в Московской консерватории. Жаклин простажировалась в его классе с января по май 1966 года. Кто-то из наших музыкантов присутствовал на её уроке. Играли концерт Дворжака. Ростропович был в восторге! От избытка чувств, он сел за второй рояль и вместе с другим аккомпаниатором стал ей аккомпанировать. Но Жаклин своим звуком перекрыла оба рояля!
Она выступала со многими прославленными мастерами. Один из её соратников по ремеслу (Даниэль Баренбойм), ныне живущий, стал в конце 1966 года её мужем.
Её коронный номер — виолончельный концерт Эд. Элгара. Это надо не только слышать, но и видеть! Такая энергетика! Музыка становится осязаемой, она видна в её жестах, в её мимике, в каждом взмахе смычка. И это совсем не показуха: видно, что Жаклин живет ею. Ну, и конечно, звук: мощный, бьющий по нервам, проникающий в самое сердце. А сколько тончайших нюансов! Наверно, сам Элгар удивился бы, услышав концерт в её исполнении! Такое богатство оттенков, такая тонкая передача их скрытого содержания.
И ещё: её взгляд, который она бросает на своего кумира, Д. Баренбойма, стоявшего перед ней за дирижерским пультом: сколько в нём любви, преданности, обожания и страсти! А её улыбка, которой она одаривает его, когда видит его одобряющий взгляд!
Жаклин вышла за него замуж на пике своей карьеры, когда ещё ничего не предвещало надвигающейся катастрофы. По настоянию своего избранника (а. может быть, его родителей!) она приняла иудаизм, "чтобы ему, конечно, угодить". И что в результате? Этот правоверный иудей (и гениальный музыкант!) бросил её в самый трудный момент её жизни. Он уехал в Париж, возглавил там симфонический оркестр Парижа (такое соблазнительное предложение!), и пробыл на этом посту 14 лет. Там его спутницей стала наша замечательная пианистка Елена Башкирова (дочь выдающегося пианиста и педагога Дмитрия Башкирова), которая, порвав с другим нашим (?) выдающимся музыкантом, скрипачом Гиденом Крамером, навсегда связала свою жизнь с этим "гражданином мира". У них двое детей. Знай "наших"!
А что же Жаклин?
Страшная болезнь, рассеянный склероз, подкралась незаметно и ударила по самым болезненным местам. Стали неметь кончики пальцев: её волшебные пальцы, позволявшие ей извлекать тончайшие нюансы из инструмента, начали терять чувствительность. Ну, и все другие, сопутствующие этой болезни симптомы: снижение концентрации внимания, быстрая утомляемость, ухудшение памяти и т.д. и т.п. Это был крах всего, чему она отдавала свою жизнь. Жаклин заболела в 28 лет, некоторое время боролась, были ремиссии, когда она пыталась выступать, но болезнь брала свое: артистический стул пришлось сменить на инвалидную коляску. Её навещали друзья, приезжал даже Ростропович с супругой Галиной Вишневской…. Прошло 14 лет борьбы за жизнь, борьбы, которую невозможно было выиграть. Видимо, кто-то там наверху решил, что она слишком хороша для нас, её современников, и взял её назад, к себе. Жаклин умерла, прожив всего 42 года.