Почему я люблю приезжать в эту деревню? Мой прадед жил в этой деревне.
Он в ней трудился. Тяжело и упорно.
Бабушка моя в этой деревне родилась. И ходила в соседнюю деревню учиться в школу.
Туда 20 км и обратно 20 км.
Это непросто для маленькой девочки каждый день по 20 км туда и обратно по лесной дороге
и через две речки.
Бабушка выходила из дома моего прадеда, когда все ещё спали:
трудящийся прадед, сцепив даже во сне руки на рукоятях плуга,
прабабка работящая, во вне сгребающая лён, братья и сестры,
стонущие от рабочей натуги во тьме.
Выходила бабушка моя и шла учиться. 20 км ей надо было пройти. А это, повторю, непросто.
Поэтому в школу бабушка приходила, когда занятия в ней заканчивались.
А значит надо возвращаться домой, в свою деревню.
Возвращалась бабушка, а дома все уже натрудились и измождено спят вповалку,
сраженные непосильной работой на чахлых полях и в стылых луговых оврагах.
Бабушка доедала остывшую картошку из чугунка и ложилась спать, чтобы засветло пойти в школу снова.
Т.е. мою бабушку не узнавали ни в школе, ни дома.
Конечно, в школе знали, что есть такая девочка, наверное.
И в доме догадывались об её существовании.
Кто-то же, мол, ест по ночам сберегаемый на завтрак картофель, добытый с таким трудом!
Плюс соседи рассказывали прадеду, что видали, видали некую девочку в предрассветном тумане.
И, вроде как, похожую на утреннюю закатную девочку тоже видывали несколько раз.
Бабушке приходила идея отсидеться до утра в здании школы и скоротать время за кружкой кипятка.
Нельзя же в восемь лет наматывать такой километраж ежедневно!
Но школьное начальство опасалось ночных визитов моей маленькой молчаливой бабушки.
Просто представьте, что вы учительница, по распределению в народную школу привезенная.
Вам двадцать с некоторым избытком, вы одиноки, пугливы, кругом иронично настроенное крестьянство.
Живете вы учительницей в здании школы.
Среди портретов писателей, о которых вы что-то слышали на курсах, и химических таблиц,
которые вас пугают тем, что вам 28 лет, а всё водород и литий, и ванадий,
и дождь в окно и ветер в трубах.
И вот вы просыпаетесь среди чучел из сгоревшей барской усадьбы,
оставшихся на правах пособий (баре смогли убежать и на правах пособий чучелами не остались,
где-то под Таганрогом пропали).
Просыпаетесь под дымным боком медведицы и чуть обуглившихся медвежат.
Открываете глаза, сами укрыты платком пуховым коротеньким.
А напротив вас девочка сидит на табурете. Ждёт чего-то в лунном свете.
И поэт Блок у неё над головой. Поэтому ночевать в школе бабушке не разрешали.
Видимо, именно генетическая память не дает мне получить нормальное академическое образование.
Но хвастаться чем-то надо. Поэтому люблю приезжать в эту деревню.
Джон Шемякин
